- Каким чудом вы здесь? И почему не с подопечными?

- Пока нельзя, – коротко ответствовал стратег номер два, быстро пожимая руку брату. – И не по чину нам… Так что, поедем с вами. Не возражаете?

- Да ты что! – шёпотом возопила я. – Мы просто счастливы, что вы будете с нами!

Оба они, и фаворит, и фаворитка, выглядели уставшими и напряжёнными. На наши тихие расспросы поведали, что весь дворец лихорадит, потому что идут большие изменения: мать Наима решила поломать традиции и взять на себя роль хозяйки двора, хотя обычно это было обязанностью одной из официальных подруг императора. Кроме того, семья наследника решила не церемониться и требовала перенаправить устоявшиеся финансовые потоки. Новоявленные императорские родичи замахнулись на денежное обеспечение, вдвое превышающее то, которое получала семья умершего правителя.

Выслушав последние придворные новости, я тихо присвистнула, а Эдор впал в задумчивость.

- Такое ощущение, что мать Наима подменили, – тихо, склоняясь к моему уху, рассказывала Лавиния. – То была разумной и терпеливой, а то вдруг как начала требовать себе всё самое лучшее из сокровищницы… Как будто Наим уже император.

- А разве ещё нет? – удивилась я.

- Пока не было коронации, он официально продолжает считаться наследником.

- А когда будет эта самая коронация?

- Через пару дней после похорон.

- Так быстро?!

- Ну… империя не должна оставаться без правителя.

- Что ж… Если императора замещают такие выжиги, как министры покойного папочки Наима, то лучше уж пусть его коронуют побыстрее, – задумчиво сказала я, исподтишка разглядывая толстую матрону в сером паланкине, стоявшем наискосок от нашего. Женщина привлекала к себе не только моё внимание, потому что весьма демонстративно выказывала вселенскую скорбь. В данный момент она, например, трубно высморкалась.

Проследив, как безутешная обитательница серого транспортного средства промокает глаза, уткнувшись всё в тот же платок, я невольно шмыгнула сама носом, и снова повернулась к Лавинии.

- Ну, последнее слово всё равно останется за новым императором, пусть он и разбирается со своими родственниками.

- Да он даже не в курсе того, что она вытворяет, – возразила златовласка, – его вообще сейчас вырвать из лап всех этих комитетов и кабинетов невозможно. Дела, понимаешь ли…

- А что говорит Кария? – спросила я у Эктора.

- А Кария молчит… пока. Но смотрит на происходящее с большим интересом. Как бы ни обернулись дела, она остаётся в выигрыше. Не поддержит её брат требования матери – принцесса как бы ни при чём. Она ведь ничего не просила. А если поддержит – ещё лучше! Кто же откажется от лишних денег? И при этом, опять же, – не она их выпрашивала.

- Удивительно взвешенная позиция.

- Угу, – скромно улыбнулся стратег номер два. – Мы старались…

Время шло, но ничего не происходило. Люди всё так же толпились, дыша в затылки друг другу, мы сидели, потихоньку проникаясь искренним отвращением и к чересчур ранним подъемам, и к бесполезному ничего неделанию. Над нами постоянно кружили несколько маленьких аппаратов, снимавших происходящее. На огромном виртуальном экране, протянувшемся вдоль линии крыш, можно было разглядеть то одни, то другие бледные лица, казавшиеся неживыми от серого отсвета на них. Несколько раз мелькали и наши палантины, а один раз, случайно подняв глаза, я с ужасом увидела на экране Эдора! Слава Всевидящему, красавчик сидел со вполне печальной физиономией, но буквально несколькими секундами ранее он смеялся. Правда, отвернувшись от людей, но разглядеть это всё равно было возможно. Проинформированные мною о возможной опасности, ГИО-изменённые замолчали и сделали грустные лица. С этого момента ждать стало ещё скучнее. Я уже была готова последовать совету Эдора и включить Деону, но тут, наконец, впереди началось какое-то движение. Взглянув на экран, я поняла, что тело императора, наконец-то, прибыло на площадь.

Конечно, процессия была ещё слишком далеко, но вездесущие аппараты делали своё дело: на экране появилось гигантское изображение мёртвого самодержца. По толпе тут же пронёсся не то стон, не то всхлип. Его везли в огромном саркофаге с прозрачной крышкой, так что правитель был виден целиком, от головы, увенчанной настоящей небольшой короной, до носков блестящих, словно полированных туфель, выглядывавших из-под какого-то ужасно церемониального одеяния, напоминавшего не то одеяло, не то меховой плед. Впрочем, оказалось, это была мантия.

- Каждый император имеет свою корону – копию самой первой, и собственную мантию. В них он коронуется, в них же его, когда приходит время, хоронят, – шепотом пояснила мне Лавиния.

- А если он уже успел передать полномочия следующему императору?

- Это неважно. Однажды коронованный остаётся императором, только с приставкой «экс».

- Понятно, – пробормотала я, пытаясь разглядеть тех, кто двигался за саркофагом. Приходилось напрягать зрение, потому что экран продолжал демонстрировать усопшего во всём его блеске. Если бы не неестественная неподвижность и восковая бледность, Робера можно было бы принять за спящего.

Наконец, саркофаг миновал первые ряды сбившихся в единую массу людей и медленно двинулся по оставленному для него пустому проходу. Теперь стало видно, что за ним, так же медленно, движутся паланкины, наподобие наших, только тёмно-синего цвета, с окнами, закрытыми синими же занавесками. Видимо, именно там находились родственники умершего императора. Я насчитала сорок палантинов и успела прийти в ужас, прикинув, сколько же времени они будут переползать одну только площадь. Дальнейшую дорогу к пещере не хотелось даже представлять.

Но всё оказалось не так страшно: достигнув черепашьим шагом середины площади, саркофаг остановился, видимо, чтобы дать возможность всем полюбоваться на своего покойного правителя в последний раз. Экран снова показал Робера во весь рост, и вся толпа, словно получив разрешение, тут же взвыла на разные голоса. Я ошарашенно смотрела вокруг, пытаясь побороть ощущение нереальности происходящего. Куда там древним плакальщицам! Такого количества искренне рыдающих людей не знал, вероятно, ни один правитель за всю историю человечества!

Постояв с минуту, агрегат двинулся снова и прямо к нам! Тут только я сообразила, что загородочки отделяли не нас от толпы, а обозначали тот самый проход, по которому двигался саркофаг. Наши паланкины, которые, видимо, управлялись откуда-то извне, вдруг задёргались сами по себе, выстраиваясь в ровную шеренгу вдоль означенных барьерчиков. Теперь стало понятно, что означала «высокая честь, оказанная нам, как гостям императорской семьи», как говорилось в приглашении: вся процессия должна была пройти непосредственно у нас перед носом, не далее, чем в пяти метрах!

Когда саркофаг приблизился, я ощутила что-то, вроде нервного озноба. Не знаю, чем он был вызван, но мне стало холодно. Сияющая хромированная громадина подползала, и плач становился всё громче, словно те, кто были ближе к гробу, старались перекричать всех остальных. Невозможно было расслышать даже тех, кто сидел рядом, – такая творилась какофония. Следом за саркофагом мимо поплыли паланкины. В самом первом, когда ветерок откинул в сторону вуаль занавески, я увидела усталого Наима с застывшим лицом, смотрящего куда-то сквозь людей вокруг. Честное слово, покойник в гробу выглядел куда счастливее своего живого сына!

Лавиния, которая тоже увидела своего подопечного, неосознанно сильно сжала мне руку, так что я зашипела от боли.

- Ох… прости, пожалуйста! – опомнившись, прокричала мне на ухо подруга. – Это вышло случайно!

- Да ничего страшного! – проорала я в ответ, морщась. Всё-таки сила у ГИО-измененных была невероятная… – Отчего принц такой?

Подруга пожала плечами.

- Наверное, замучили просьбами и требованиями!

- Он даже тебя не заметил!

- Да он вообще никого не замечал!

- Но я думала, он использует случай, чтобы хоть взглянуть на тебя!!