Поднялся ветер и как будто сильнее раздул лижущее бока здания пламя. Но затем начался дождь, неожиданный и сильный ливень.

— Сейчас! — сказал Вульфгар, схватил Милашку Чарли за руку, вытащил её из-за фургона, и он бросились к Дому Курт. С каждым шагом Вульфгар стонал и дёргался.

— Вульфгар из Гонлгрима! — кричал великан, махая руками и надеясь, что лучники расслышат его среди воя ветра и не пристрелят прямо на улице.

Но спасли его в первую очередь не слова, а действия, поскольку когда несколько гноллов на другой стороне улицы завыли и завизжали, а ещё несколько выскочили из-за естественной насыпи, поднимая копья, Вульфгар проревел «Темпус!» и метнул в них Клык Защитника.

Гноллы залаяли и бросились врассыпную. Слишком поздно для одного из них — молот задел его бедро и подбросил в воздух, искалечив ещё до удара о землю.

В Доме Курт высыпали на балконы лучники, отчаянно стреляя — но куда можно было попасть, когда ветер был так силён, что они сами едва могли устоять на ногах?

— Вульфгар из Гонтлгрима! — снова закричал великан.

Лучники на балконе начали кричать ему в ответ, торопя его и Милашку Чарли.

Они легко достигли дверей, погони не было. Их встретили солдаты Курта и быстро втянули внутрь. Они вошли в фойе, роняя капли дождя, промокшие до нитки.

— Я рад, что вы услышали, — сказал Вульфгар.

— Услышали? — спросил ближайший солдат. — Мы искали тебя. Лорд Беньяго сказал, что ты придёшь.

Вульфгар хотел ответить, но просто вздохнул и решил промолчать.

— Может быть, тощий эльф не так уж и плох, — негромко признала Милашка.

Их проводили в личные покои лорда Беньяго и дали обернуться в полотенца, чтобы они могли снять свою промокшую одежду.

Беньяго вышел из-за своего огромного стола и полуприсел-полуопёрся о него.

— Оставьте нас, — сказал он солдатам, которые быстро подчинились — у дверей один оставил накидку Вульфгара из волчьих шкур, а второй одежду.

Как только солдаты закрыли за собой дверь, из теней в углу комнаты вышел Киммуриэль, и варвару стало ясно, что не только сумрак скрывал волшебника разума.

Почти что немедленно боль в его спине отступила.

— Было бы намного проще, если бы ты просто пошёл со мной.

— А Милашка Чарли была бы мертва, — ответил Вульфгар. — Или бежала, спасая жизнь.

Киммуриэль пожал плечами.

— Потребовалось немало монет, чтобы уговорить облачную великаншу Сесилию наслать бурю, — сказал он. — Монет, которые ты вернёшь.

— Монет из сундуков Корабля Курта, — напомнил ему Беньяго.

Киммуриэль наконец обратил внимание на этого мужчину, высокого и рыжеволосого, скосив глаза, высказывая своё недовольство.

— Король Бренор с радостью вернёт деньги Кораблю Курту, — ответил Вульфгар, глядя прямо на Беньяго. Он знал правду об Беньяго — тот был вовсе не человеком, а ещё одним дроу из Бреган Д'эрт, которого с помощью магии замаскировали под марионеточного лидера Лускана.

— Куда их доставить: в Корабль Курт или Иллуск?

— Иллуск? — шёпотом спросила Милашка Чарли, и не зря — Вульфгар только что многое выдал.

— Похоже, Корабля Курта вскоре не станет, — ответил Беньяго.

— Вовсе нет. Вы побеждаете на улицах, а второй остров чист от врагов.

— В городе полно нападающих. За ними стоит такая сила, что ты и представить себе не можешь, — сказал Киммуриэль.

— Мы неплохо сражаемся, но всё это показуха, — признал Беньяго. — Нам не устоять — и мы даже пытаться не будем. Путь к бегству открыт и ждёт нас.

Он смотрел прямо на Милашку Чарли, пока говорил, и от его взгляда у Вульфгара волоски на шее встали дыбом.

— Я же сказал тебе не приводить её сюда, — произнёс Киммуриэль. — Теперь она знает.

— Знаю что? — невинно спросила Милашка Чарли.

— Разве это важно? — поинтересовался Вульфгар.

— Да, — одновременно ответили Киммуриэль и Беньяго.

Вульфгар оглянулся, увидев, как женщина нервно облизывает губы и смотрит на него. При ней не было оружия, только полотенце, обёрнутое вокруг дрожащего тела — наверное, она подумала, что это плохо, но зная двух мужчин напротив неё, Вульфгар решил, что неспособность Милашки Чарли совершить нечто резкое и угрожающее может спасти ей жизнь.

— Она со мной. Под моей защитой, — сказал он.

Тогда Вульфгар впервые услышал от Киммуриэля звук, настолько похожий на смех. Вульфгар сосредоточился на Беньяго, который, несмотря на интригантскую натуру его правления и личности, делал важное и доброе дело для жителей Лускана. Однако он не нашёл у ложного правителя сострадания.

— Я сын короля Гонтлгрима, — заявил Вульфгар.

— Ты не наследуешь трон, — поправил его Беньяго.

— Мне и не нужно, — парировал великан. — Бренор мой друг, как и Дзирт. Когда я говорю, что Милашка Чарли под моей защитой — я говорю от их имени в том числе.

— Вряд ли это важно, — заявил Беньяго. — Король Бренор знает, что некоторые вещи необходимо держать в тайне. Любой ценой.

— Тогда дайте меч и сразитесь со мной честно! — зарычала на них женщина.

— Твои вещи у двери, — сказал Киммуриэль.

— Не надо, — сказал ей Вульфгар, но Милашка Чарли зарычала и подошла к вещам, дерзко сбросив полотенце и натянув штаны и рубаху, затем подняла нож и резко обернулась.

Беньяго по-прежнему полусидел на столе, Киммуриэль безразлично стоял рядом.

— Я прошу ещё раз, — обратился к ним Вульфгар. — Всё произошедшее — не её вина.

— Тебя предупреждали, — сказал Беньяго.

В руке Вульфгара возник Клык Защитника.

Беньяго вздрогнул, но быстро расслабился и указал подбородком в сторону.

Вульфгар осторожно обернулся и увидел Милашку Чарли, которая сама прижала нож себе к горлу. Пот, смешанный с каплями дождя, стекал с её растрёпанных волос. Рука дрожала, как будто она пыталась сражаться с натиском — или, знал Вульфгар, пыталась бороться с вторжением в разум тихого голоса, который приказывал ей убить себя.

Вульфгар бросил Клык Защитника на пол.

— Ты можешь призвать его обратно, сказав лишь слово, — заметил Беньяго.

— Я не стану, — пообещал великан. — Милашка Чарли под моей защитой и под защитой Гонтлгрима.

Беньяго вздохнул. Женщина пискнула, и показалась капля крови.

— Когда всё закончится, Гонтлгрим отстроит «Реликвию Джоэна», — выпалил Вульфгар. — Король Бренор не пожалеет средств, поскольку в команде буду я, его сын. Это будет самый лучший, самый быстрый и самый дерзкий корабль на всём побережье Меча, а в его команде будут дварфы-берсерки, а может, и сам Дзирт.

— Впечатляет, — сказал Беньяго, казавшийся совершенно не впечатлённым.

— Милашка Чарли станет капитаном, — закончил Вульфгар.

— Плавая под флагом Корабля Курта, полагаю, — сказал Беньяго.

Вульфгар покачал головой.

— Нет, но и не выступая против интересов Корабля Курта. Отпустите её. Это в ваших же интересах. Она станет заметной силой на море, корабль которой никогда не будет для вас врагом.

Беньяго посмотрел на Киммуриэля.

— Как думаешь, она понимает?

Киммуриэль опять издал этот странный почти-смех.

— Она понимает больше, чем когда-либо хотела понимать, — ответил он, спокойный и подавляющий. — Так быстро узнать, что собственное тело другие могут обернуть против тебя — пугающий, даже сводящий с ума опыт.

Псионик махнул рукой, и Милашка Чарли неожиданно подалась вперёд, освободившись из-под его контроля. Рука с кинжалом упала. Несколько раз она громко всхлипнула, втягивая воздух. Вульфгар видел, что женщина изо всех сил сдерживается, чтобы не заплакать. Он понимал. Существует ли ситуация более насильственная и травмирующая, чем похищение твоего собственного тела?

Он покачал головой. Он мог лишь представлять её мучения. Однажды он отплатит Киммуриэлю Облодре за всё, подумал варвар.

— Это вряд ли, — вслух ответил Киммуриэль, глядя прямо на него.

Беньяго спрыгнул со стола.

— Высушите свою одежду и отдохните, — сказал он двум людям. — В любой момент нам будет пора уходить. Когда мы уйдём, можете последовать за нами.

— Мы оба, — заявил Вульфгар, и Беньяго согласно кивнул.

— Но когда настанет пора уходить, мы уйдём — и если вы не будете готовы к путешествию, вас оставят.

Сесилия верхом на своей чёрной туче вернулась обратно в Главную башню и встретила Громфа, ожидающего её у дверей собственных покоев великанши.

— Надвигается орда, — сообщила она. — Ваших друзей в Корабле Курте задавят.

— Конечно, — согласился архимаг. — Трое из старших капитанов города присоединились к врагам ещё до их прибытия. Флотилия, которая выступила против Лускана, после морского сражения стала крупнее, чем была до него.

Сесилия недоумевала.

— Они же разбойники, — объяснил Громф. — Нападавшие наверняка предложили им позицию получше.

— А может, им просто не очень нравится служить тёмным эльфам?

— И это тоже, — признал Громф. — Скажу непредвзято, что под тайным правлением Джарлакса город процветал, но иногда этого недостаточно. И не у всех капитанов дела шли хорошо, поскольку старший капитан Курт наложил большие ограничения на их грабежи.

— Потому что благодаря простой торговле они могли зарабатывать куда больше, если я верно понимаю.

— Иногда этого недостаточно, — повторил Громф.

— Мне устроить новую бурю, чтобы помешать тем, кто наступает на Корабль Курт?

Громф задумался, потом покачал головой.

— Не знаю, как далеко они зайдут. Если мы вмешаемся слишком сильно, они могут снова атаковать нас.

— Поле перед башней усеяно мертвецами.

— Но они знают, что волшебники тоже устают. Нет, пускай город сам с этим разбирается, даже ценой поражения.

— А твой друг на Корабле Курте?

— Всем, кто для нас важен, опасность не угрожает, — заверил её архимаг.

Сесилия фыркнула, но попыталась притвориться, что ничего не было, когда увидела, как морщится Громф, и поняла, что смеётся над ним.

— Это так по-дровски, — призналась великанша. — Вы хоть что-то почувствуете, архимаг, если весь Лускан, кроме тех, кто «важен для вас», будет убит?

— А я должен?