Втыкаясь в цель, штырьки расплескивались мелкими жидкими брызгами, которые тут же с шипением начинали испаряясь разъедать поверхность, на которую попадали.

Вторая и третья «тени» обнаружились на крыше ближайшего здания. Снайпер и корректировщик. Олег к этим двоим даже соваться не стал, справедливо полагая, что во-первых, «спеленать» с его навыками он их не сможет – только прибить. И, во-вторых, должен быть «Контролер контролера» – фигура куда более интересная.

Этот, четвертый (и самый ценный с точки зрения получения информации), успел почуять неладное и соскочить с крыши третьего, через дом, здания и попытался добежать до флай-цикла, но был сбит с ног Изуми и приведен в бессознательное состояние (клановая подготовка Изуми, оказывается, включала в себя изучение тайхо-дзюцу).

Олег тем временем по широкой дуге, огромным (и голым) кузнечиком перепрыгивая с крыши на крышу, искал возможных наблюдателей. Спустя полминуты к нему, подав вначале условный сигнал, присоединились пять закованных в броню бойцов клана Окаджима. По крышам вдалеке запрыгали такие же пятерки – легкие скафандры с экзоскелетом позволяли демонстрировать примерно те же трюки, что могли выделывать сенс-пилоты даже голышом. В воздухе появились светящиеся точки – дроиды непонятного назначения. Других убийц (а так же наблюдателей, корректировщиков, ликвидаторов) обнаружить не удалось. Может, их и не было.

Вторая и третья «Тени» тем временем были оглушены второй дежурной группой быстрого реагирования… За все это время в районе столкновения не раздалось ни одного выстрела, не полыхнул ни один разрядник. Впрочем, в этот раз такая тишина свидетельствовала о провале службы безопасности клана Окаджима.

– Олег-доно, – Один из ушастых бойцов протянул Олегу сверток. – Глава клана сейчас прибудет.

В свертке был халат… интересно, а если б глава клана не собирался почтить своим вниманием устроенные пострелушки – бойцы так и глазели бы на голые ягодицы Олега? Как обычно, после транса в пустую голову лезли откровенно глупые мысли.

– Что Изуми?

– Изуми-химе направляется сюда вместе с пленным, Олег-доно. В сопровождении одной пятерки.

– Имя?

– Дораки Каванагура в вашем полном распоряжении!

– Чиёко…

– Сводная сестра.

Олег старался говорить короткими фразами.

Мутило. Тошнота подкатывала к горлу, тело покрылось блестящей пленкой липкого холодного пота (и чем-то это напоминало противную «кокоску»), конечности дрожали, а тонкий звон в голове сменился на противные завывания, заложенные уши и потрескивание сломанного подшипника, из которого, к тому же выпало большинство шариков… «Шарики» эти сейчас сиротливо ютились где-то внизу затылка, с готовностью рассыпаясь по голове от любого неосторожного движения.

Последствия боевоего транса почти один в один напоминали алкогольную интоксикацию. По сути, ею и являлись: сборная солянка из различных кислот и продуктов распада – результатов функционирования мышц и желез в запредельном режиме – сейчас с энтузиазмом травила организм сенс-пилота.

Откат. Получите… распишитесь…

– Дораки, распорядись, чтобы…

– Коктейль «Белый снег». У нас при себе, Олег-доно…

– Э-э-э…

– Соответствует русскому комплексному «Номер двести», Олег-доно.

– Хочу… А что постоянная охрана?

– Не могу знать, Олег-доно, – Дораки протянул руку к одному из своих подчиненных, тот вложил в нее небольшой пакетик – упаковку с концентратом. – По неизвестной причине охрана отсутствовала.

– А вы…, – Олег отвинтил крышечку, сморщился от мерзейшего кисло-горького вкуса и с наслаждением запил гадость водой из фляжки, которую наготове держал Дораки. – Спасибо.

Дораки кивнул и протянул Олегу инъектор – вторую «часть» коктейля.

– Мы – караул, Олег-доно.

Изуми прибыла следующей. Судя по сравнительно бодрому виду, она уже успела… «опохмелиться». Разумеется, ее тоже незамедлительно одели (интересно, то, что вся охрана клана таскает в ранцах восстанавливающие коктейли – это нормально, а вот запасные халаты…). Бессознательная тушка наблюдателя была осторожно сгружена на крышу.

Девушка очень достоверно показала, как она продрогла (справедливости ради – ветерок, действительно, был свежим) и Олег был вынужден развести руки, куда Изуми мышкой и юркнула, повернувшись к нему спиной. Кстати, действительно, стало теплее. Охрана скромно и тактично отвела глазки.

«Вы мне еще покраснейте…» – Раздражительность после сенсорной перегрузки – самое малое из всего букета «приятных» ощущений.

Они не успели перекинуться и парой слов – появился глава клана. И был он на удивление спокоен:

– Что скажешь, Олег-сан? – Спросил он, снисходительно рассматривая получившуюся композицию – обнимающаяся парочка в тонких шелковых халатах, несколько пятерок до зубов вооруженной охраны, пленник у ног парочки, с несколькими фиксаторами, используемыми при задержании.

– Бездарно. Несерьезно, – Волосы девушки щекотали губы. – Или настоящую акцию по непонятным причинам отложили, или она планируется позже, или хотели «пощупать».

– Хм… Вариант с тем, что так и было задумано, ты не рассматриваешь?

– Все возможно. Но зачем?

– Пленный.

– Подкинуть вам… нам дезинформацию?

– Возможно-возможно…

***

– Чем? Чем вы собрались пичкать этот замечательный манекен, включенный сейчас, если мне глаза не изменяют, в режиме «состояние острого постсенсорного синдрома»? Не слышу!

– Акранизол – пять кубиков, япур – столько же, амфетамин – два, и «набор одиннадцать» спецаптечки.

– За что… За что, солнышко мое, вы так не любите этого конкретного сенс-пилота? Ну-ка, главную аксиому по сенс-пилотам мне! БЫСТРО!

– Попадая в организм сенс-пилота большинство сложных соединений разлагаются на два типа…

– Ну-у-у? Что же вы замолчали и столь трогательно запунцовели? СЛУШАЮ ВАС!

– … на безвредные и ненужные.

– Умничка. Умничка вы моя! А теперь скажите, какой самый близкий аналог для постсенсорного синдрома вы можете подобрать из обычной врачебной практики, ась?

– Похмелье, профессор.

– Это в общежитии у вас похмелье, господа будущие медики!!! Еще раз!

– Постпохмельный синдром, профессор!

– Чудесно. Чудесно! А чем лечится постпохмельный синдром в особо тяжелых случаях? НУ????

– Рассол, профессор!

– Браво! И не надо тут хи-хи! По сути своей последствия сенсорной нагрузки на нашего бедного сенса – и есть похмелье…Да, «похмелье»! Мне – можно! Мне – можно так говорить, потому что я не пытаюсь пичкать мучающегося похме… эээ, постсенсорным синдромом беднягу-пилота сверхдорогими и дефицитными в полевых условиях препаратами, которые в его организме будут разложены на… Каванагура, на что…?

– … на безвредные и ненужные, профессор!

– Умничка моя! Одна ты у меня такая – отрада глаз моих старческих… Остальные, судя по ответам блиц-опросника, которые я сейчас вижу, будут тыкать пилота стандартной аптечкой и удивляться, почему пилот остывает. Твои действия в момент острого постсенсорного синдрома, Каванагура-сан?

– Освободить дыхательные пути пациента. При необходимости – сделать искусственную вентиляцию легких.

– Раз! Ах ты ж, умничка моя! Как раз этого делать никто и не хочет. Врачи в последнее время такими брезгливыми стали…Банальнейшие реанимационные процедуры проводить не умеют!

– Введение «набора четыре» из полевой спецаптечки или «набора десять» из гражданской аптечки для регенерации пострадавшей печени.

– Два! Я тебе обожаю, Чиёко-чан!

– Введение «набора шесть» из спецаптечки или «набора девять» и «набора сорок» из гражданской аптечки для регенерации почек.

– Браво! Три! И, наконец…

– Рассол, профессор. Или кокт «Белый снег» из полевой аптечки. Или «номер двести» из стандартной гражданской аптечки русских.

– Четыре. Великолепно, Каванагура! Господин Рассол! Даже у русских есть, чему поучиться – восстановление солевого и водного баланса, введение глюкозы, витаминов и прочей дребедени. В идеале – клизма и промывание желудка и кишечника. КТО СКАЗАЛ ХИ-ХИ??? А теперь скажите мне, дорогие мои… ЧТО ТУТ СЛОЖНОГО???

(Практикум академика Чоко Аванаки «Патогенные состояния во время и после сенсорной перегрузки». Архив клана Ишики. Из личных записей дмн Чиёко Каванагура.)


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: