Тринадцатое. О чем я… Ах, да! Я что хочу сказать – ты не расстраивайся: ты вообще в курсе, что по нашим законам разрешена полигамия? Нет, ты не понял, я не предлагаю Изуми завести второго мужа, а первого оставить! Что? У меня? Причем тут я – речь о тебе, сынок! Ну, одна, ну и что! Зато самая-самая! А-а-а, вот ты о чем: по вашим законам – не разрешено… Ты, когда сюда заходил, изречение напротив входа видел? Ну, вот и думай!

Через пять минут налетели «зеленые кимоно» – девушки-прислужницы – Олега буквально вытряхнули из его хакамы. Минута – и вот он уже в парадном облачении со смешным белым бумбончиком на пузе и веером – в руке. Изуми, пребывающую в каком-то ошарашенном ступоре, заканчивали оборачивать во что-то белоеснежное. На остроухую голову девушки водрузили какую-то белую конструкцию, вышедшую из-под руки сумасшедшего тополога. Ну и фата – куда ж без нее! – мечта любой соплюшки любой расы, любой нации.

На блиц-обручении присутствовала только чета Окаждима, священник с помощником и… молодожены. Заметив летающие диски видеосистем, Олег привел лицо в порядок и достойно выстоял всю церемонию – архив клана, с ним не шутят.

И похвалил себя за сдержанность: исключительно-торжественное выполнение поклонов ушастыми, которые встретились им по пути в его домик, свидетельствовало о том, что трансляция действа шла на всю резиденцию.

Действительно, церемония оказалась коротенькой: священник десяток минут что-то завывал (синтоистского священника-эльфа когда-нибудь видели? Считайте, ваша жизнь прошла напрасно), мама Изуми – Саори Окаджима – пустила скупую слезу по холеному личику, а физиономия Такаши приняло вовсе уж лисье выражение, как у одного характерного персонажа… еще б ему белое хаори с цифрой пять. Или два?

И – все! Свободны! Хм… Ну, относительно…

А дома Изуми разревелась корабельной сиреной – до «завесы» дома держалась перед соклановцами с непреклонным выражением лица Ледяной Королевы, а дома – не выдержала и устроила первую семейную сцену. Олег многое узнал. Не про себя лично, а про мужчин вообще и глав кланов в частности. Тут же были и истории про игрушки, привинченные к полу, и – про не совсем удобные подоконники. И пришлось ему утешать девушку… тем самым, рекомендованным еще древними французами, способом.

За час до торжественного ужина как раз и управились.

Теперь понятно? Водка! Только водка! И не надо нам этих ваших жиденьких сакэ!

Торжественный ужин в представлении утонченных длинноухих существ: сесть за длинный-длинный стол, уставленный различной снедью, и раз в десять минут закидывать в рот какое-нибудь крохотное произведение кулинарного искусства, предварительно на него полюбовавшись, и глубокомысленно (желательно, вслух) восхититься мастерством кулинаров.

А Олег еще удивлялся, зачем Изуми, немного придя в себя, настояла на плотном перекусе. В его-то понимании перед торжественным ужином не то, что кушать нельзя – надо еще и клизму сделать, чтобы место освободить! Впрочем, его это особо не заботило – он совершенно точно знал, что не кушать туда пойдет.

Ну, и разговоры, конечно же… Разговоры, разговоры, разговоры… Пошлые сентенции, старые избитые истины, внимание мудрости старшего поколения и снисходительное выслушивание лести – от младшего. Были, правда, и интересные истории, лившиеся из Рона и Такаши:

– … перед историческим референдумом «Здоровая нация – сильная Империя!» были проведены тысячи моделирований и испытаний. Но никому и в голову не пришло, что увеличение ушной раковины приведет к быстрой утомляемости, рассеиванию внимания, головным болям и даже слуховым галлюцинациям. Разумеется, проблемы начались у детишек с модифицированным геномом. А вы сам посудите – как диагностировать причину постоянного плача, если существо еще даже говорить не может. Но наши ученые решили проблему…

– … кстати, Олег-сан, вы знаете, что изменение генома проводилось исключительно на добровольной основе? Более того, отказ от изменения генома не вел ни к какой дискриминации! Тем не менее, количество желающих было практически стопроцентным!

– … самый популярный вопрос, задаваемый в то время: не будут ли длинные уши мешать спать? Ха-ха-ха! Сейчас-то это кажется глупым вопросом, а тогда он волновал очень многих.

– … представляете себе, какую работу провели ученые, чтобы оставить тактильную чувствительность ушей, у которых удлинился хрящ! Более того, ученым удалось увеличить эту чувствительность и сейчас уши у эльфов – сильнейшая эрогенная зона. В связи с этим появилось некоторое подобие табу на прикосновения к ушам в публичных местах… в отношении незнакомого эльфа, разумеется. Такого уж точно никто не предвидел. Но – чувствительность оказалась различной и…

Оба болтали без умолку, а Олег не смел настаивать на серьезном разговоре с Роном, понимая, что ему почти прямым текстом намекнули: уши, чуткие длинные эльфийские уши…

Изуми старательно подкладывала Олегу закуску и с завистью посматривала на заиндевелую бутылку водки – одного из немногих спиртных напитков, хоть как-то способных пробрать сенс-пилота.

– Мне нельзя теперь, бака! – Зашипела она ему в ухо разъяренной кошкой (еще и когти выпустила в его бедро от расстройства), когда он, отмахнувшись от прислужницы, хотел плеснуть и ей.

И в этих условиях особенно сильно бесило умильное выражение длинноухих физиономий Рона и Такаши, когда те отеческими взглядами умудренных старцев смотрели на Олега и Изуми.

Разведка клана Ишики, судя по всему, уже была в курсе изменившегося семейного положения Олега.

Уши. Проклятущие длинные эльфийские уши!

Убивать его пришли классически, под утро.

Начало было бездарным и топорным. Вначале пустили газ, чтобы сделать сон еще более крепким. Разумеется, газ на сенс-пилотов не подействовал вообще. Олег проснулся почти одновременно с Изуми. Точенное плечико дрогнуло под его рукой и она потянулась к его уху, собираясь разбудить… теперь уже не любовника – жениха…

– Не сплю, – Буркнул Олег, прислушиваясь к интуиции, позевывая уведомляющей его о некоторой опасности.

– В разные стороны? – Тихо спросила Изуми.

– Ага. Иначе мешаться будем. Я – на улицу, поищу прикрытие.

– Я – дома… мне одеваться долго.

Олег сильно зажмурился, напрягся, задышал носом с присвистом. Сверху задрожала Изуми – делала тоже самое.

Вокруг рассвело, как под полной луной.

В ушах загудело той самой струной.

«Черт! Надо будет хокку написать!» – Решил Олег, как заправский эльф. – «Может, лучше не „загудело“, а „зазвенело“? Струна гудит или звенит?»

Окружающие предметы стали… хрупкими и чрезвычайно простыми. Будто он вырос, или они, наоборот, уменьшились. Боевой транс сенс-пилотов. Получите-распишитесь!

Половицы скрипнули. Чья-то фигура, осторожно пролезая под оконными проемами, продвигалась по веранде к спальне. На ночном визитере, если судить по размытости, был какой-то маскирующий комбез.

Кто-то самоуверенный в сознании Олега фыркнул: «Профаны! Если ты идиот и профан – тебе никакой маскирующий комбез не поможет!»

Впрочем… Вылез кто-то поумнее. А-а, Изуми:

– Отвлекает внимание. – Защекотал ухо ее шепот. – Какого-то ахо подставили наживкой. Должен быть второй.

– Больше. – Согласился, но поправил, Олег.

– Может…?

– Убежим? Останемся без языка.

– Тогда ЭТОТ нам не нужен? На улицу и – ищем остальных?

– Да… Только ЭТОГО – издалека. И он твой, кстати.

– Принято.

– Начали!

Фигура на веранде сделать ничего не успела. По обе стороны в фонтане щепок и осколков снарядами вылетели, размазавшись от скорости, две фигуры… в чем мать родила… и растаяли в ночи… Фигура в черном постояла секунду и стала заваливаться – из виска торчал хвост увесистой женской заколки… На месте фигуры очень тихо хлопнуло и, своеобразным ответом на женскую шпильку, нашпиговало окружающее пространство металлическими витыми штырями с мизинец толщиной… Ахо был настолько ахо, что позволил себя заминировать.