– (чуть смущенно) Эта… мы ж в истребителях уже сутки булькаем-бултыхаемся. У нас все инфоканалы закрыты… наглухо… во избежание. Может, скинешь, а?

– Ты давай уж прямо: «Сомченко, не будете ли вы столь любезны, и не нарушите ли Устав»? Вас, сенсов, за это только пожурят, а мне «строгача» и «несоответствие» влепят. Одновременно.

– Ну-у-у… Пожалей бедных сенсов! Сейчас-то ты со мной болтаешь!

– По техническому каналу, предназначенному для диагностики оборудования.

– (огорченно) Что же делать… Ушастые, вроде, спокойны. Интуиция наша хваленная молчит…

– Э! Вот не надо мне тут секретных данных выкладывать, хорошо! Я и без них неплохо живу!

– Извини…

– Я тут подумал, диагностические базы на твоем корыте не устарели? Эдак случайно…

– Точняк! Сейчас устареют… сейчас! Та-а-к… Оп-па! Гхм… Хорь-шесть, прошу дать доступ к обновлениям бэ-дэ алгоритмов «Атун» и «Брахман-4»!

– Змей-четыре, обновления в разделе «один-пятьсот сорок шесть-двадцать». Доступ открыт. Ну, а если к первой цифре ты прибавишь четыре, ко второй – сто десять, а от третьей отнимешь пять…

– Понял, Хорь-шесть! Спасибо! Огромное сенсовское спасибо!

– Это как? Как Тетерский – Хрюшке?

(ржание с обоих концов инфоканала)

– Ты сама сказала – этот мир слишком опасен. А я бы еще и добавил: «…особенно для вас, пришельцев».

– И для тебя, мой высокий господин. – Мягко поправила Чиниэль. – И для тебя. Если мы пришельцы, то ты – пришелец вдвойне.

Виктор не нашелся, что ответить. А девушка продолжала:

– Вик, хоть это и выглядит, как диалог из бездарной книжонки, но – позволь напомнить. Сто пятьдесят лет назад именно ты придумал, как сделать так, чтобы Перворожденные перестали умирать от ежедневных несчастных случаев. Мы-то, наивные, искали следы проклятия, легшего на народ, а ты сделал настоящий «финт ушами». Мой народ – твой вечный должник! По-крайней мере те, кто остался…

– Ой, вот не надо, а! – Скривился Виктор. – Теперь-то вы не нуждаетесь в моей помощи, ваш народ уже очень далеко отошел от края пропасти, а цену пафосным обещаниям эльфов с обязательным прикладыванием ручки к груди и красивым склонением ушастой башки я узнал сто пятьдесят лет назад! А вот припомнить из-за кого вы «попали» – это – да – это вы можете. Память у вас хорошая – это вы тоже хорошо успели продемонстрировать.

– Упертых идиотов у нас, действительно, еще много. – Закивала эльфийка. – Есть даже придурки, считающие, что с твоим уничтожением все вернется на круги своя…

Виктор фыркнул и красавица согласно покивала:

– Ну, да – пережитки старого мышления и попытки прикрутить «Закон подобия» туда, где он не действует. Речь не о том… Именно потому, что сто пятьдесят лет назад оказался прав ты, а не старые пердуны… именно поэтому сейчас старейшины крайне серьезно отнеслись к твоим опасениям.

– Не может не радовать… Кто в Совете сейчас?

– Ты никого из них, кроме меня, не знаешь. Позволь озвучить статистику – без проблем живут те, кто моложе четырехсот ИЛИ не пытается активно вмешиваться в происходящее. Остальных преследуют неудачи. Часто – с летальным исходом. В Совете нет никого, кто был бы старше трехсот… Разумеется, за их спинами стоят бывшие Старцы, но есть нюанс…

– … советы Старцев должны быть по-настоящему беспристрастны без попыток навязывания «правильной» точки зрения. – Подхватил Виктор. – Или они должны действовать по принципу «лодки-вода-пловец»…

– Хо-о-о? Что за принцип?

– Старая притча. Ну, для нас старая. Человек купается в речке. Неожиданно его сильно ударяет лодка. Пустая. Человек со злости колотит лодку, не подозревая, что есть тот, кто эту лодку очень точно запустил в его сторону, рассчитав конечную точку, скорость и направление течения и прочее…

– Именно так, мой высокий господин! – С удовольствием подтвердила Чиниэль. – Все-таки, ты следишь за нашей судьбой! Что ж, очень приятно, что ты не забываешь о нас! Именно так – «лодка-вода-пловец». Иначе – упавший на голову шкаф, взорвавшийся сверхнадежный флай, оползень… да хоть банальный инсульт и некстати вышедшая из строя аптечка. Только пример с лодкой в нашем случае выглядит очень уж грубо! Более уместной была бы притча, рассказанная графом Монте-Кристо о том, «как подмешивают яд на Востоке»: травят воду в озере, чтобы отравить рыбу, чтобы рыбу съела утка, чтобы утку съела собака, а уж тогда-то собака лизнет лицо хозяина и будет хозяину…

– … кирдык. – Закончил Виктор. – У графа все было не так, но принцип я понял. Думаю, вашим Старцам мозгов не хватит проворачивать ТАКИЕ комби, а?

– Сам понимаешь, ТАКИЕ комбинации принципиально труднодоказуемы и если их кто и «проворачивает» – о том мне неизвестно… Но я тоже сомневаюсь в способности проворачивать такое… кем угодно, не обязательно Старцами.

– Не-не-не… я ж говорю, им мозгов не хватит… А знаешь, почему?

– Сейчас что-то будет про потерянную магию и волшебство, ага? Ты зануда, Вик! Думаю, читателю этой бездарной книги и так уже более, чем достаточно, как считаешь?

– Скажи, утренний ветерок, именно эта моя особенность – занудство – заставила тебя вытурить из моей спальни всех соперниц?

– Только не говори, мой храбрый воин, что этот факт тебя расстроил! Не только эта деталь, мой завоеватель, не только… Хочешь, в знак добрых намерений поделюсь с тобой одним интересным статистическим наблюдением?

– Хм… заинтриговала. Особенно, в контексте разговора о давних событиях в моей спальне. Внимательно слушаю пение утренней птички, что когда-то пела только для меня!

– М-да… Высокая Эдда тебе никогда не давалась, мой умелый ловчий! Ну, о твоих литературных способностях мы поговорим чуть позже… Можешь припомнить, со сколькими дочерьми Леса ты успел покувыркаться?

– Э-э-э… – Растерянно протянул Виктор и еле удержался от попытки почесать в затылке.

Девушка с таким же трудом удержалась от того, чтобы снова не расхохотаться:

– Тридцать три, мой обворожительный… Нет-нет, не беспокойся – носить пояски из кардууса никому из них не пришлось – не для того я о них… А-а-а… Ты ж не знаешь! Ну, кардуус – считается, что это хороший оберег молодой матери и плода от сглаза и порчи… Ну, по крайней мере, так было до того, как… Вик, ты краснеешь? Ты?? Куда катится мир! Ну, не важно. То есть, важно, куда катится, но – не важно. Хм… Я тебя тоже развеселила? Ай, да я! Вернемся к нашим баранам… К нашим девушкам. Ну, не смейся, Вик! Я серьезно! Так вот, если теория вероятности в случае с нашим народом СЕЙЧАС действует, как обычно, то по отношению к этим девушкам, к этим милым невинным цветочкам, над которыми ты, мой завоеватель, надругался… Про таких людей вы говорите, что они родились в рубашке. А про ЭТИХ можно сказать, что еще и в платьицах, туфельках и косыночках! Им неприлично везет!

– Ой… вот еще одна причина не появляться в ваших краях… Как только ваши мужчины узнают об этом, они дружно сменят ориентацию и попаду я в унизительное противоестественное сексуальное рабство… Вы ж практичные до омерзения! Надо будет пустить слушок, что удача передается только девушкам… И только добровольно… добровольно с моей стороны, разумеется. И – девственницам… Нет, про девственниц не прокатит…

Чиниэль самозабвенно хохотала. Виктор продолжал задумчиво:

– Хм… а ведь все равно какой-нибудь ушастый исследователь не поверит и решит убедиться… Может, временно забыть о своих принципах, овладеть, а потом прибить экспериментатора? Дескать, видите, никакой удачи не передалось! Даже, наоборот…

– Вик! Ты чудо! – Отсмеявшись, простонала Чиниэль. – Я поняла, как ты собирался отбивать меня у красавцев-молокососов на Рюкю! Ты бы рассмешил меня до полной потери сопротивляемости и… как ты там говорил… чпокнул бы, да? Ну, как ты там говорил еще: раз смеется, значит, не насилуют!

– Ну, тебя-то это уже не должно беспокоить – ты свою порцию удачи, верно, получила уже… А если посчитать, что количество удачи прямо пропорциональна количеству времени, проведенного совместно… Тоже ведь неприлично везет, а?