Стыковочные рукава-шлюзы говорили о том, что встреча таки произошла.

Тонкоусый мужчина в строгом костюме стоял спиной к двум удобным креслам, в одно из которых с ногами забралась девушка в изумрудном длинном платье с черным широким поясом. Эльфийка. Ослепительно красивая. Смуглая кожа, длинные зеленые волосы, рассыпавшиеся по плечам, очень красивое тонкое лицо, большие зеленые глаза и полные губы – выглядела она потрясающе.

Между креслами стоял столик: чайнички, чашки, корзиночки с маленькими кулинарными вкусностями.

Он смотрел на космос на огромном экране во всю стену, а она – поверх чашки с чаем – на его силуэт на фоне полотна Млечного Пути. Корабли сопровождения отсюда были, конечно, не видны – две тысяч километров все-таки. Зато был Млечный Путь, широкой полосой проходящий через весь экран-иллюминатор.

Сейчас мужчина с тонкими усиками мало чем напоминал суетливого живчика в высоких ботинках и камуфляже, который наливал водку российскому императору на берегу реки. Сейчас это был пижон и франт – лев вечерних приемов, хищник раутов и званых ужинов.

«Мне б еще тросточку и котелочек… и белые перчаточки для полноты картины… Тем более, что условно обольщаемая дама на заднем плане уже имеется».

– Ну и параноики ж мы с тобой, Чи-чан. Ну, что нам стоило встретиться на Лазоревой или на Рюкю? Я – в плавках с гавайским венком на шее, в широкополой шляпе и черных очках… Шлепанцы обязательно! И гавайку поцветастее… Ты – в бикини и палантине… или как там эта полупрозрачная штука называется, которую вы завязываете поверх купальника то так, то эдак?

– Парэо, неуч! – Расхохоталась красавица. – Представляю себя в шерстяном палантине под палящим солнцем! «В палантине и бикини»! Ха-ха-ха! Поэт! А почему не в паланкине? Ха-ха-ха!

– Насмешил? Здорово! Ты хоть и хохотушка, но над старыми шутками не смеешься… Кстати, серьезный недостаток для женщины – мужчины не смогут развлечь тебя анекдотами…

– А вот про анекдоты – это одна из тех самых старых шуток, над которыми я не смеюсь, Витя-кун! – Фыркнула собеседница. – Но я должна сказать «спасибо» за минуту здорового смеха! Между прочим, на Рюкю тебе пришлось бы тяжело-о-о! Знаешь, какие там парни по пляжам ходят? Высокие, загорелые, мускулистые – шедевр генетической селекции Сияющих Звезд. М-м-м… Не то, что некоторые – низенькие, щупленькие и… ты когда последний раз под солнцем-то ходил, Вик-сан?

– Умеешь ты мужчине приятное сказать, Чи! – Покивал головой мужчина, не оборачиваясь. – Хоть один из этих… загорелых-мускулистых… ушастых… продержался рядом с тобой больше суток?

– А ви таки с какой целью интересуетесь, батенька?

– Узнать хочу, насколько не свезло парням напороться на настоящую эльфу – злую, язвительную и стервозную.

– Хи-хи-хи… Вик, я тебя обожаю! Не прошло и пяти минут, а ты уже ДВАЖДЫ меня рассмешил! Ах, прямо старыми временами повеяло!

– И то хлеб – значит, не зря сюда летела, Несмеяна ты наша!

Он подождал минуту и повторил:

– Но ведь параноики ж, Чи?

– Параноики. И чё? Непараноики, знаешь ли, сильно пожалели о своей доверчивости. Даже невзирая на изменение политики партии, как ты выразился. Сколько нас было первоначально, Ткачев? – Мужчина поморщился, как от лимона. – А сколько осталось сейчас? Этот мир слишком опасен! Невзирая на… Вот мы и… предохраняемся, хи-хи-хи…

– Откуда я знаю, сколько вас там осталось? Я за вами не слежу. А вы попрятались, как зайцы…

– Кажется, это у вас называется «взаимоиск'ющающие па'аг'афы»? Если не следишь, откуда знаешь, что попрятались?

– Я имел в виду, что специально не слежу. А что, таки попрятались?

– Конечно! Не все ж такие прогрессивные и молодые, как я. Шок оказался очень силен… Аркуэнэ, например, сошла с ума – ты знаешь? Ты вообще помнишь эту бедную девушку?

– Аркуэнэ… Аркуэнэ – Наморщил лоб Виктор… – Я с ней спал?

– Спал? Ну, не зна-а-аю… – Протянула эльфийка и вкрадчиво напомнила. – Кривой такой ритуальный ножичек…? Ну, так как – спал?

Мужчина вздрогнул, лицо перекосило и он демонстративно сплюнул, еще раз заставив эльфийку весело расхохотаться.

– Ожидаемо. – Процедил он. – Эта тварь и раньше с мозгами не дружила.

– Ты злопамятен, Виктор! Мы все признали свою ошибку, принесли тебе самые искренние извинения и не имеем…

– … потому что у вас не было другого выхода – со мной надо было очень сильно дружить… Девочек мне в постель подкладывать, умасливать и заигрывать. Да? До сих пор жалею о том, что у меня стандартная ориентация и о том, что у вас такие красивые девушки – а ведь достаточно было щелкнуть пальцами и Старейшина… как его там? а, не важно! … этот козел раздвинул бы булки и изобразил бы дикое блаженство на своей остроухой морде.

Зеленоволосая заливалась смехом:

– Вик, я тебя люблю! Еще чуть-чуть и я снова окажусь с тобой в одной постели! («Тут ковры мягкие» – буркнул Виктор) Ковры? Да, на коврах у тебя получалось особенно хорошо! – Хохотала она.

Успокоилась:

– А этот «как его там» – старейшина Рьювилевар – разбился во время ежегодных гонок на Самхди. Старикана потянуло… поадреналинить. Так что забудь ты ту обиду… вот он, труп врага, проплывающий мимо! Ты оказался куда мудрей… пережив старого маразматика!

Зеленоволосая с показательным наслаждением шумно, как положено, сделала глоток чая. Мужчина о чем-то задумался, пожевал губами и повернулся к красавице:

– Чиниэль-ванима! Лхафрэ ни! («Прекрасная Чиниэль! Послушай меня!»)

Девушка нервно дернула ушами, нахмурилась и отставила чашку на столик. Веселое выражение куда-то подевалось с красивого лица:

– Лхафрэ, аркуэн лаир! («Слушаю, мой благородный друг!» )

– Высокая госпожа моя, почему мы сейчас ведем себя, как герои дешевой бездарной книжки? Как персонажи, которые за неимением у автора мастерства, начинают объяснять читателю как, что и почему? Еще чуть-чуть и ты ненатурально и не к месту станешь рассказывать о событиях столетней давности!

– Стопятидесятилетней, победитель мой. Сто пятьдесят лет прошло с тех пор, как мы… – Она поймала насмешливый взгляд собеседника и поразилась. – Однако! Могу совершенно точно сказать, что никаких воздействий на меня сейчас не было! Как так, Виктор?

– Ты сама сказала – этот мир слишком опасен. – Развел тот руками. – А я бы еще и добавил – «особенно для вас, пришельцев».

– Оператор, входящий по техническому каналу.

– Кого там…?

– Змей-четыре.

– Блин! Давай!

– Хорь-шесть, прем!

– И тебе прием, Змей-четыре!

– Так чем занят был, когда ушастые появились?

– Слушай…!

– Ты ведь Сомченко, да?

– Да, я «ведь Сомченко».

– И ты в РИВАКОС на одном курсе с Тетерским учился.

– (Вздох). Четыре тысячи человек училось с Тетерским на одном курсе.

– Из этих четырех тысяч кого-нибудь в нашей группе знаешь?

– Нет.

– Ну, а чего тогда…? Говорят, он уже тогда с этой принцессой крутил?

– С Мисакой-макакой? Ага.

– Ай-яй-яй! Чего это ты так неласково супругу своего однокурсника величаешь?

– Привычка… Поцапались как-то с ней. А так – ничего девчонка, нормальная, языкастая… Только задавалась по началу. Ну и стервозина, конечно, каких поискать.

– Так ты и с ней знаком?

– Ну, а то!

– Небось видео с их приемом у Его Императорского Величества смотрел? Классно он Хрюшке впечатал!

– А ты видел, как впечатал-то? На записях ни черта не разобрать?

– Когда настоящему мужику что-то нехорошее говорят про его приемную дочь и после этого козел, это сказавший, улетает к стеночке с ребрами наружу… вывод может быть только один – козлу впечатали. А то, что на записях ничего не видно – так сенс же!

– Ну, вам, сенсам, виднее…

– А то! Слуш… А вторая там рядом не крутилась в то время?

– Что ты ко мне пристал? Глянь в гражданской сетке – на конференциях материалы уже в разделе «фак» подборками стали выкладывать… чтоб народ по отдельности не искал… И глупые вопросы мне не задавал…