Это сообщение господина Хеппфнера, декана литературного факультета.

Председатель: Это у Вас оригинал документа?

Фор: Да, Ваша честь. Зачитываю:

"Дата - 25 ноября 1943 года, четверг. Занятия, начавшиеся в 10 часов, приближаются к окончанию. Когда я выхожу из комнаты, студент, стоящий у окна в зале, делает мне знак подойти и указывает на внутренний двор перед кафедрой физики, где мы видим, что на страже стоит солдат вермахта в каске, сапогах, с автоматом в руках. "Давайте попытаемся убежать". Слишком поздно. В то же мгновение со всех сторон раздаются дикие крики, коридоры и лестницы заполняются топотом тяжелых сапог, лязганием оружия, яростными криками, кого-то, сопротивляющегося, куда-то волокут. Солдат пробегает по зале с воплем: "Все во двор - передайте другим". Все, естественно, понимают". Вторая выдержка:

"Один из наших, Поль Колломп, был хладнокровно убит выстрелом в грудь, этот факт подтверждает очевидец. К сожалению, это действительно имело место. Вне сомнения, все произошло следующим образом. Когда Колломпу приказали покинуть секретариат, где он находился, то он повиновался, как показалось полицейскому, слишком медленно, и тот яростно нанес ему удар в спину; инстинктивно наш коллега обернулся, и полицейский выстрелил ему прямо в грудь. Смерть наступила почти мгновенно, а тело оставалось лежать до вечера. Дошел до нас и другой слух - не знаю, откуда. В нашего коллегу с кафедры протестантской теологии господина Эппеля, очевидно, стреляли в его собственном доме, куда полицейские отправились его искать. Он получил, как было впоследствии установлено, несколько пуль в брюшную полость, однако чудом выздоровел и даже пережил ужасы Бухенвальдского лагеря".

Как я уже указывал Трибуналу сегодня утром, обвинение не располагает доказательствами того, что такие преступления совершались по приказу германского правительства. Однако, я тем не менее считаю, что целесообразно было сообщить Трибуналу об этом последнем эпизоде германских мероприятий, направленных против Страсбург-ского университета, так как этот эпизод является звеном в цепи, и, в определенном смысле, кульминацией предыдущих инцидентов. Действительно, мы видели, что эти мероприятия начались с регулярно осуществлявшихся шагов, которые в последующем достигли стадии привлечения полиции. Использование полиции сопровождалось жестокостями и насилием.

Хочу сообщить вам, что зачитанный мною документ имеет номер РФ-712 (бис).

Перехожу теперь ко второй части данной темы, а именно, к насильственному внедрению германских норм стандартов. Руководители рейха начали с организации специфически германской администрации. Я уже указывал некоторое время тому назад на то, что во главе гражданской администрации назначался гаулейтер. В развитие этого утверждения я представляю документ РФ-713, представляющий собой декрет от 28 августа 1940 года, опубликованный в "Официальном бюллетене" рейха от 1940 года, страница 22. Декрет озаглавлен: "По поводу введения германского режима в Эльзасе". Я не буду зачитывать этот декрет, а лишь укажу, что его целью было введение в силу с 1 октября 1940 года германского муниципального режима от 30 января 1935 года.

Текст декрета и излагаемые организационные нормы указывают на то, что аннексированные территории подвергались реорганизации на основе германской концепции управления. Каждый округ возглавлялся теперь не французом-супрефектом, а земельным комиссаром, в подчинение к которому поступали различные отделы - финансов, труда, школьной инспекции, торговли и здравоохранения. В крупных городах, главных городах округов и даже кантонов насаждались городские комиссары взамен мэров и избираемых советников должности последних отделов и, в частности, торговых палат, то торговую палату Эльзаса возглавил представитель торговой палаты Карлсруэ, а торговую палату Мозеля - представитель торговой палаты Саарбрюккена.

Германизировав формы административной деятельности, немцы приступили к германизации персонала. На ответственные посты были назначены многочисленные немецкие чиновники. Кроме того, немцы в ряде случаев предпринимали попытки заставлять чиновников, сохранивших свои должности, подписывать декларации о лояльности по отношению к немцам. Такие попытки, однако, наталкивались на сопротивление со стороны чиновников. Такие попытки возобновлялись многократно в различных формах. Из архива гаулейтера Страсбурга нами было изъято 8 или 10 различных бланков подобных деклараций о лояльности. Я воспроизведу один из этих бланков для Трибунала, в порядке примера.

Это документ РФ-714. Он представляет собой бланк новой декларации, который чиновников заставляли подписать, если они желали сохранить занимаемую должность:

"Фамилия, имя, должность, место службы и жительства.

Я работаю с 1940 года по сей день на государственной службе в германской администрации Эльзаса. За указанный период я имел возможность узнать об обязательствах, которые берет на себя германский чиновник, и о требованиях, предъявляемых к нему в политическом и идеологическом плане; сведения об этом я почерпнул как на основе личных наблюдений, так и от партии и высших инстанций, органов власти как устно, так и в письменной форме. Я без оговорок одобряю эти обязательства и эти требования, и полон решимости руководствоваться ими в моей личной жизни и служебной деятельности. Я подтверждаю свою приверженность германскому народу и национал-социалистским идеалам Адольфа Гитлера".

Наряду с администрацией в собственном смысле слова нацисты создали в Эльзасе параллельную администрацию национал-социалистской партии, а также трудового фронта, который являлся единственной организацией по вопросам труда.

Германское валютное законодательство было введено в Эльзасе 19 октября, а в Лотарингии 25 октября 1940 года. С указанного времени рейхсмарка стала законным средством оплаты на аннексированной территории. Германская организация судоустройства была введена серией последовательно осуществлявшихся мер, которые завершились декретом от 30 сентября 1941 года по поводу упрощения судебной деятельности в Эльзасе. Представляю данный декрет без оглашения в качестве документа РФ-715.