3. В некоторых странах света в разное время это чувство ненависти породило преступные насилия и убийства, которые, как все массовые страдания, внушали ужас и отвращение человечеству. Несомненно, что эти вспышки представляют собой недопустимые крайности проявления антисемитизма. Но вся беда в том, что всякое гласное обсуждение еврейского вопроса влечет за собой упрек в подготовке чего-то в роде погрома. Вспышки эти, само собой разумеется, не заслуживают извинения, но он вполне понятны. Евреи обыкновенно смотрят на них, как на проявление религиозной ненависти: не-евреи же видят в них восстание против экономического порабощения, в котором евреи держать народ.

Беспристрастные наблюдатели часто констатировали тот факт, что некоторые из таких преследований вызваны были самими евреями. Один корреспондент, всемирно известный, как ревностный заступник преследуемых русских евреев, подвергался со стороны последних яростным нападкам всякий раз, когда он ссылался на это обстоятельство, несмотря на его возражения, что, если он будет замалчивать вину евреев, то ему перестанут верить в тех случаях, когда он будет доказывать их невиновность. Евреи и поныне во всех странах с трудом соглашаются признать за собой что-либо, заслуживающее порицания. Кого бы из них и в чем бы ни обвиняли, они всегда найдут себе оправдание.

Эта черта еврейского характера должна исчезнуть прежде всего, если они сами хотят способствовать искоренению тех своих качеств, которые возбуждают неприязнь к ним других народов. Остается, конечно, открытым, в силах ли они сами этого достигнуть. Иногда источник вражды к евреям надо искать в экономических взаимоотношениях. Отсюда возникает вопрос, необходимо ли евреям для приобретения расположения народов изгладить в себе все специфически еврейское и отказаться от особых способов добиваться успеха.

Что касается вероисповедных предрассудков, на которые евреи охотнее всего ссылаются, то в Соединенных Штатах они отсутствуют. Несмотря на это, еврейские писатели открыто обвиняют в них американцев наравне с русскими. Каждый не-еврейский читатель может проверить на себе справедливость этого упрека, задав себе вопрос: испытывал ли он в течение всей своей жизни чувство ненависти к евреям за их религию.

В одной речи, произнесенной в одном из еврейских собраний и напечатанной в еврейской прессе, еврейский оратор утверждал, что, если на удачу остановить на улице сто не-евреев и спросить их, что такое еврей, большинство ответит: еврей - убийца Христа! Один из известнейших и видных раввинов Соединенных Штатов недавно говорил в своей проповеди, будто в воскресных школах учат детей смотреть на евреев, как на убийц Христа. Тоже самое он повторил несколько недель спустя на одном собеседовании. По всей вероятности христиане сплошь возразили бы на это, что они слышат это выражение впервые из еврейских уст и что сами они никогда не употребили бы его. Утверждение это просто бессмысленно. Пусть спросят все двадцать миллионов детей в христианских воскресных школах США и Канады, учат ли их чему-нибудь подобному! Без всякого колебания можно утверждать, что в христианских церквях нет предвзятости против евреев за их вероисповедание. Напротив, в них царит не только сознание благодарности, но и сродство с еврейской религией. В воскресных школах христианских церквей за один последний год в течение шести месяцев общедоступные чтения были посвящены изучению книги Руфь, первой и второй книги пророка Самуила в книги Царств; каждый год изучають там известную часть Ветхого Завета.

Еврейские религиозные вожди должны бы подумать о том, что со стороны их самих идеть больше явной остроты и предубежденности против христианства, чем то было когда-либо возможно в американских христианских церквях. Сравнение еврейской прессы с американской церковной прессой не оставляет в том никаких сомнений. Ни один христианский писатель не счел бы правильным и разумным нападать на еврейскую религию. Зато напротив, если подвергнуть в течение шести месяцев наблюдению еврейскую прессу, то легко будет обнаружить массу нападок и предубежденности против нашей. Помимо того, никакой церковный гнев не может сравниться с тем гневом, который обрушивают евреи на еврея, перешедшего в христианство. Это нечто вроде священной вендетты. Напротив, если христианин переходит в еврейство, то принимают во внимание мотивы побудившие его к тому; это никогда не имеет места, если еврей принимаеть христианство. Сказанное относится, как к правоверному, так и к свободомыслящему крылу еврейства. Из этого ясно, что на евреев нападают не ради веры, а по другим мотивам. Тем не менее, когда евреи узнают о чувстве нерасположения к себе, то с неукоснительным однообразием высказывают одно и то же предположение, что чувство неприязни к ним объясняется причинами, из коих первая и наиважнейшая причина - это их вера. Может быть, они ищут утешения в сознании, того, что они страдают за веру, но это неправда. Каждый рассудительный еврей должен это знать. Он должен был бы равным образом знать, что во всех христианских церквях, которые признают и изучают древние пророчества, царит живой интерес к судьбам народа Израильскаго. Ведь там помнят, что это ему были даны известные пророчества о будущем его положении в мире, и верят, что они исполнятся. Будущность евреев, предсказанная пророками, находится в тесной связи с будущностью нашей планеты, и христианская церковь, по крайней мере евангелическая, которую евреи больше всего проклинают, верит в возрождение избранного народа. Если бы большинство евреев знало, с каким вниманием и сочувствием наша церковь изучаеть пророчества, как верит в их исполнение, а равно в то, что человечеству через евреев суждено еще приобщиться к великому благу, то, наверно, они стали бы смотреть на церковь другими глазами. Они по меньшей мере узнали бы, что церковь не считает себя орудием их обращения, - обстоятельство, всего более вызывающее горечь еврейских вождей, которые в этом отношении глубоко ошибаются, - но что обращение их последует при иной обстановке и совершенно иными средствами, а именно, при посредстве еврейского "Мессии", а не при посредстве "дикого масличного древа язычников".