Она повернулась в сторону второй жрицы и посмотрела на неё глазёнками кота из Шрека.

— Юна-а-а, я же знала, что ни в кого не попаду. Это ж просто демонстрация.

— Проект? — подняла бровь Бетти, — Ты что, учишься у нас в школе?

— Ещё не учусь, но собираюсь, — ответила Хаяси и снова крутанула метлу в руке.

— Не самый сумасшедший проект, какой я… — начал было Тадеуш, но его прервал возглас Юны:

— Ты… ЧЕГО?!

— Ага, — широко улыбнулась Хаяси, — Буду днём учиться, а вечером помогать храму. Правда, здорово?!

— Нет, не здорово! — фыркнула Юна, после чего, не глядя в сторону Сикоры, протянула в его сторону руку, — Могу я получить обратно свой веник?

— Я бы не советовала отдавать, — достав из сумки сигару, Бетти ловко откусила ее кончик гильотинкой и чиркнула зажигалкой.

— Не волнуйся, — ответил Крис, — Если вдруг что… То снова будут обнимашки.

Поляк протянул было веник, но остановил его так, чтобы девушка не смогла дотянуться до вожделенного оружия или выхватить его рывком:

— Пани, порой простое слово 'пожалуйста' делает больше, чем самое сильное оружие на свете, — чуть улыбнулся Сикора, наблюдая за реакцией храмовой девы.

— Вы что, больные? — Бетти чуть не поперхнулась табачным дымом, — Вы завладели ее оружием и вот так просто отдадите?!

— Не просто так, — заявила Хаяси и перевела 'ствол' своего оружия в сторону Тадеуша, — Он это делает, чтобы я его не застрелила.

— Не равняйся на них, Хаяси, — нахмурилась Юна, — Никого сегодня не застрелят.

— Э-э-э… — растерялась девушка, — А разве ты не пыталась их зарубить сегодня?

— Не зарубить, а ранить. Твоё оружие для этого не годится.

Она повернулась к поляку.

— Отдай веник, — с нажимом сказала она.

— Пани Юна, разве я так о многом прошу? — не сдавался Тадеуш, посмотрев девушке прямо в глаза озорным взглядом, — Достаточно добавить всего одно слово, и ни один джентльмен будет не в силах отказать столь прекрасной пани.

Поляк улыбнулся по-кошачьи, но их беседу снова… грубо прервали.

— Никому не с места! — воскликнула еще одна жрица, появляясь на пороге. Они что, всем храмом сюда перебраться решили?

Впрочем, развить свою мысль она не успела. Врезавшись в так и стоявшего в дверях Адама, она сбила его с ног и рухнула сверху. При этом кимоно на ней распахнулось, и только полосатая голова юноши закрывала ее грудь от любопытных взглядов.

— Хуру, — раздался голос Юны из-под встретившейся с лицом ладони.

— Хуру, — согласилась с ней Хаяси, стоявшая точно в такой же позе.

— Мда… Пан Адам, вы там живы? — поляк определенно сомневался, пожалеть парня… или же позавидовать ему.

— Ой, — резюмировала Хуру.

А что оставалось ещё сказать, если Бетти, рванув ее за шиворот, увеличила её декольте с внушительного до предельно возможного. Каким образом кимоно послушницы вообще прикрывало её грудь (точнее, примерно половину бюста, так как ткань подошла уж совсем вплотную к самой интересной части женской груди), было решительно непонятно. Впрочем, понять бы никто не успел, так как Бетти швырнула девушку прямо в сторону Кристиана. На сей раз сбило с ног уже телекинетика. В момент удара кимоно и вовсе распахнулось, и даже немного сползло с плеч, но девушка уже плюхнулась прямо на Вернера сверху, оказавшись с ним лицом к лицу, а её обнажённые формы оказались прижаты к его груди. Ясно было одно: если она хотя бы немного приподнимется, каждый сможет разглядеть её обнажённый торс.

— Кхм… Мадмуазель, давайте я вам помогу, — Кристиан протянул руки и аккуратно подтянул кимоно выше (по пути скрутив две дули в сторону Сикоры), и отвернувшись в сторону, закусил губу. Впрочем, уголки губ всё равно ползли вверх, создавая вместе с покрасневшим лицом забавный эффект.

Тадеуш старательно делал вид, что не пялится. Наверняка пан Финелла зачтет ему это выдающееся достижение шпионского искусства.

— Я был бы не против, если бы мне объяснили, что только что произошло, — скромно заметил Адам, поднимаясь с пола и крайне сконцентрировано утирая пошедшую носом кровь.

— Хуру, — пояснила Хаяси, не отрывая ладони от лица.

— Что-о-о? — обиженно потянула она, — Я помочь хотела!

Вид у нее был такой, словно у нее только что умер любимый котенок оттого, что подавился любимым хомячком, после чего утонул в аквариуме с любимыми рыбками, забив шерстью фильтр.

— Ну, в каком-то смысле вы помогли, — улыбнулся Кристиан, — Разрядили обстановку.

— А у вас тут весело, пане… Пан сводник, вы уже попробовали свое же лекарство? — не без ехидства спросил Сикора, продолжая изучать потолок.

Телекинетик этот комментарий проигнорировал.

— Кристиан, — он протянул девушке руку ладонью вверх, — Можно просто Крис.

— Хуру, — представилась жрица, а затем, уже после того, как Кристиан поцеловал её руку, резко отшатнулась назад и огляделась, — Стойте! Вы же из Школы! Пояс! Где мой пояс!

Сикора устало выдохнул и, оторвав взгляд от потолка и встав со стула, подошел и посмотрел на девушку:

— Это тот, который на вас, пани Хуру?

— Не этот! — она взмахнула руками, из-за чего края её одежды весьма заметно двинулись. Определённо, во избежание очередного обнажения ей следовало бы перезавязать свой пояс, — Другой! Мой боевой пояс!

— Хуру, ты и так уже всех победила, — произнесла Юна, а затем обернулась к Тадеушу, — Так ты отдашь мне веник или будешь дальше строить из себя крутого?

— Пани Юна, как я уже сказал, вам достаточно просто по-человечески попросить. Неужели это так трудно для столь прелестной леди?

— По-человечески вас попросили ранее, — совершенно серьёзно сказала она, — Вы нам враги.

Девушка повернулась в сторону Хаяси.

— И если ты отправишься в школу, можешь в храм больше не возвращаться.

— Ну и злюка, — ответила та и показала Юне язык.

— O, sancta simplicitas! Mater Deus, за что мне это?! — постояв так секунду или две, Тадеуш подошел к девушке и протянул ей её несчастное орудие домашнего труда, — Вот ваш веник, пани Юна.

Юна довольно грубым и резким движением забрала веник.

— Не стройте из себя оскорблённую невинность. Вы сегодня уже показали, что вы из себя представляете.

С этими словами она направилась в сторону выхода. Хуру побежала следом за ней, забыв про пояс, лежавший буквально рядом.

— Юна, погоди, я ничего не понимаю!

— Она у вас всегда… такая, пани Хаяси? — устало выдохнул Сикора, посмотрев девушке вслед.

— Хуру? — переспросила Хаяси, а затем тяжело вздохнула, — Да. Она такая всегда. Сколько я её помню. С тринадцати лет при каждой возможности попадает в неловкие ситуации.

— Да уж… — задумчиво протянул Сикора, поглядывая, как Бетти с Адамом вытаскивают из-за стойки хозяина заведения, — Кстати, может, вы просветите нас, что такого случилось, что нашего брата стали так принимать?

— Юна… да и не только она, собственно, считает, что вы виноваты в том, что в последнее время стало много пропаж людей, да всякие тёмные ками разбушевались.

— Тёмные ками? — переспросил Кристиан, внешне проигнорировав участок про 'пропажи', - Духи? Чертовски напоминают страшилки о Флоре или Пожирателе теней. Хотя… Я в первый раз в Гуро тоже не поверил.

— Еда, кушать, ам-ам, — объясняла тем временем Бетти.

— Ясно… сие печально, — Тадеуш потер переносицу, — А каково ваше мнение о школе, пани Хаяси?

— Юна просто всю жизнь провела в этом захолустье, — ответила девушка, — А вот я сюда приехала из куда более цивилизованных мест, так что 'этой вашей сигмы' не боюсь. Да чего уж там? Это ведь я создала огнестрельную метлу! — гордо воскликнула она.

— Резонно… — Сикора почесал подбородок, — А остальные метлы тоже вашего авторства? — не без ехидства спросил он.

— Не, я в мономолекулярке не сильна, — мотнула головой Хаяси.

— Не хотите, пани, составить нам компанию в походе на рынок?

— Да зачем он мне сдался? — нахохлилась жрица.

— Ну, как минимум вам не придется бежать на шум, если еще кто-то из ваших коллег решит применить на нас свое орудие обеспечения чистоты в доме.