— Я ценю тот факт, что у тебя нет абсолютно никаких угрызений совести по поводу убийства невинного человека, но это будет для меня менее терпимым, чем развод. Нет. Ты не убьешь моего мужа.

— Перестань говорить это слово, — рявкнул он, выпуская меня и начиная вышагивать по комнате.

— Извини. Постараюсь не говорить о нем. — С огромным усилием, но мне удалось удержаться от улыбки.

— Я понимаю, что вы чувствуешь какую-то смертную эмоцию к этому… человеку… но ты дракон. Ты моя пара. Ты должна быть связанной. Это опасно для тебя, оставаться в том же статусе, как сейчас.

— Опасно, — сказала я скептически. Мне удалось удержаться от того, чтобы не броситься на него, зная, что если я это сделаю, то во второй раз не смогу отказать ему.

— Ты пара виверна. Если другие виверны увидят тебя и узнают, кто ты на самом деле, они могут украсть тебя у меня, — сказал он, и я поняла, что он был смертельно серьезен.

— Я ненавижу разочаровывать тебя, но нет ни одного клана, о котором я не знаю, я видела всех вивернов. Я встретила их всех на sárkány. Никто даже не взглянул на меня, по крайней мере, не так, как ты намекаешь.

— Тем не менее, ты можешь быть отмечена другим. — Он ходил мимо меня, его руки были за его спиной. — Я не могу смириться с этим. Однажды я позволил тебе ускользнуть от меня … я извлек урок из той ошибки и не сделаю это снова.

На душе потеплело. Я ничего не могла с этим поделать. О, он был наглым и напористым и властным, но ничего из этого не имело значение, когда я видела неуверенность и страх, которые он так усердно пытался скрыть от меня.

— Я ценю то, что ты хочешь защитить меня, но в этом нет необходимости.

— Даже сейчас они придумывают план забрать тебя! — упрямо сказал он.

— Кто? — спросила я, растерявшись.

— Одинокие виверны, Бастиан и Костя. Они видели тебя и они хотят тебя.

— О, из любви к всевышнему это хорошо и славно! Это лестно, что ты считаешь, что каждый виверн там хочет меня, но то преувеличил, Балтик. Никто, черт возьми, не смотрел на меня там, по крайней мере, не в этом смысле. Ты действительно откусил большой кусок пирога, ты знаешь это?

— У меня нет пирога! — сказал он, намеренно неверно истолковав мои слова.

Я ударила рукой по столу, расстроенная, удивленная и дико возбужденная, и все это одновременно.

— Ну, это позор, потому что я бы прямо сейчас не отказалась бы от кусочка.

— Если ты голодна, я накормлю тебя, — сказал он несколько сварливо.

— Может позже, — сказала я с улыбкой. Я оглядела комнату, рассматривая несколько произведений искусств, разбросанных вокруг. — Это очень красивый дом. — Гостиная также была выполнена в бело-кремовых яичных тонах, с бежевыми и белыми полосатыми мягкими креслами, с черно-золотыми стульями Регентство, а также дубово-медовым паркетным полом.

— Он отвратителен, но из него прекрасный вид на окрестности, так что я увижу нападающих, прежде чем они смогут нанести удар.

Я остановилась перед длинным камином, наклонив голову, когда посмотрела на него. Он выглядел так же, как раньше… шоколадные волосы были собраны сзади в короткий хвостик, пик вдовы¹⁵ привлекал внимание к его высокому лбу, его глаза такие же проницательные, как и в моих снах. Я почувствовала в нем силу, и с ужасом сообразила, что это его огненный дракон, находящийся поводке, но, тем не менее, присутствующий.

— Вот как ты думаешь? С точки зрения людей, нападающих на тебя?

— Драконов, не людей.

— Ну, возможно, если бы ты не уничтожал других драконов, ты не должен был защищаться от них, когда они жаждут мести.

— Если ты имеешь в виду войну… — Хмурый взгляд соединил его брови.

— На самом деле нет, — сказала я, рассеянно прервав его. — Я говорю о шестидесяти восьми синих драконов, которых ты убил пару месяцев назад.

Он мгновение ничего не говорил, пока зашторивал длинные кремово-золотые шторы от пола до потолка, перед тем как повернуться, чтобы посмотреть на меня.

— Что бы ты подумала, если бы я сказал, что не ответственен за эти смерти?

— Я бы сказала… — я задумалась на мгновение, поджав губы. — Я бы сказала, что все верят, что это ты.

— Это не то, что я хотел знать. — Он покачал головой.

— Это то, что ты спросил, — указала я.

— Но это не то, что я хотел знать, о чем тебе хорошо известно. — К моему удивлению, он улыбнулся. — Если у тебя есть какие-либо сомнения в том, что ты дракон, Ясолд, то, что ты не отвечаешь на прямой вопрос, должно быть доказательством.

— Ты должен делать это чаще.

— Указывать причины, почему ты должна признать тот факт, что ты дракон?

— Нет, улыбаться.

— У меня не было никаких оснований для этого. — Его улыбка увяла.

— Может и нет, но чувство юмора — это правильная черта, которую я нахожу сексуальной в мужчине.

— Ты уже думаешь, что я сексуален, — сказал он с надменной, неторопливо идя ко мне той же походкой пантеры, скользящей по тропам в джунглях, которую я помнила из жизни другой Ясолд.

— В прошлом? Без сомнения. Но сегодня есть много сексуальных мужчин. — Я сохраняла свой голос непринужденным, стремясь не позволить ему услышать улыбку в нем.

Он остановился, на мгновение на его лице появилась неуверенность.

— Ты находишь этого другого мужчину, твоего мужа, сексуальным?

— Гарета? Господи, нет. — Я нахмурилась, размышляя об этом.

— Тогда зачем ты связалась с ним?

— Физически, ты имеешь в виду?

Он кивнул, наблюдая за мной также с интенсивностью пантеры.

— Я действительно не знаю. Должно быть, я спала с ним какое-то время. Вот что делают женатые люди. Но… — я села и попыталась разобраться в еще непробиваемой массе, которая была моими воспоминаними. — Нет. Там ничего нет. Я вижу его лицо, и я знаю, что он сволочь, и я не хочу быть замужем за ним, но помимо этого, только пустота.

— Это небольшое утешение, — сказал Балтик, изогнув губы. — Если этого мужчину ты не считаешь сексуальным, тогда кого? Это Габриэль? Ты находишь его возбуждающим?

Я не могла ничего сделать, улыбка появилась на полное негодование на его лице.

— Почему ты так подумал?

— Ты пара виверна, — фыркнул он. — Он виверн, и ты оставалась в его доме. Он тебя трогал?

— Даже если бы он захотел… а я уверяю тебя, он считает меня не больше, чем большой занозой в заднице… Май убила бы его. И, вполне вероятно, меня, хотя, возможно, она разрешила бы мне жить, потому что если бы она меня убила, она почувствовала бы себя обязанной принять Брома к себе.

— Кто такой Бром? — спросил он, выражение его лица стало неодобрительным. — Он еще один мужчина, который тебя возбуждает?

— Я думаю, что многие мужчины очень сексуальны, но это ничего не означает, — сказала я, стараясь не смеяться.

— Не для меня.

— Пф. Так ты никогда не видел женщину, про которую бы подумал, что она привлекательна?

— Нет, — сказал он с полной серьезностью.

— Ой, да ладно, Балтик. — Я вылупилась на него, просто не могла не смотреть.

— Ты сомневаешься в моих словах? — сказал он, ощетиниваясь на то, что я думала, что он врет.

— Я думаю, что ты пытаешься заставить меня чувствовать себя плохо, да. — Он вздохнул очень преувеличенным вздохом, потянув меня на ноги. Я сразу же отстранилась, понимая, что простое нахождение рядом с ним будило во мне мои плотские желания.

— Ясолд, ты моя пара. Я не желаю другой женщины, кроме тебя. Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя плохо. Я не буду тебе врать, ты должна это знать.

— Ладно, прости, что сомневалась в твоих словах, — сказала я смиренно, двигаясь к окну. Хотя мое тело кричало, что оно должно быть рядом с ним, мой разум знал, что разумнее было бы оставить небольшое расстояние между нами.

— Хорошо. Теперь скажи мне, кто такой этот Бром, чтобы я мог кастрировать его.

Я снова рассмеялась, удивленная вспышкой ярости в его глазах.

— Ты смеешься надо мной, женщина? — сказал он, подкрадываясь ко мне.

— Пожалуйста, не кастрируй моего сына. — Я рассмеялась еще сильнее, упираясь рукой в его грудь.

— Твоего сына? — Он моргнул.

— Да. Бром — мой сын. Ему девять. Я думаю, он тебе понравится. Он немного странный, но очень умный и имеет удивительный диапазон интересов, включая любовь к истории. Я уверена, что он захочет поговорить с тобой о временах, которые ты пережил.

— Ты воспитывала моего сына с другим мужчиной? — Мускул на его шее дернулся.

— Нет, я воспитывала своего сына с другим мужчиной.

Его руки сжались в кулаки, лицо стало настоящей грозовой тучей гнева.

— По праву он должен быть моим! Ты моя пара! Любой ребенок, которого ты рожаешь, должен быть моим!

— Ох, началось, — сказала я, уставшая и вдруг раздраженная.

Я думала, что он взорвется.

— Я родила Брома девять лет назад. Девять лет назад! Так что ты можешь просто смириться с этим или нет, но я предупреждаю тебя, я люблю Брома всем сердцем, и я не потерплю, если ты будешь к нему плохо относиться.

— Ты любишь меня всем своим сердцем, — закричал он.

— Ты всегда кричишь? — крикнула я в ответ.

— Да! — рявкнул он.

— Отлично! — взревела я.

Он был так зол, что я клянусь, его брови ощетинились и, прежде чем я смогла закончить предложение, он был снова на мне, его руки так сильно сжали меня, как дубовый пол под нами, его рот был горячим и требовательным и так же захватил меня, как в моих снах. Его язык был везде, кружился вокруг моего языка, дегустировал меня, мою кровь закипала с первого взгляда на его мягких и требовательных одновременно чертах. Он наполнил мои чувства подавляющим меня ароматом и вкусом, и он прижимался ко мне.

А потом появился огонь. Настоящий огонь, который сжигает все. В одну минуту я целовала его, чувствуя, как будто я в огне, и я на самом деле была в огне. На секунду меня охватила паника, я была уверена, что сильно обгорю, но, как только я собиралась оттолкнуть Балтика вместе с его огнем, произошла удивительная вещь… что-то внутри меня переключилось. Это было, как будто весь мир, казалось, слегка стал вне фокуса на мгновение, затем вернулся обратно в нормальное состояние.