— Ты возможно думаешь, что это весело стоять перед тремя вивернами, которые стремятся тебя уничтожить, но я предпочитаю по другому проводить время, — сказал он сухо.

Я улыбнулась про себя. Я не помню, чтобы Балтик из моих снов имел чувство юмора.

— Хорошо, я дарую тебе право своевременно меня спасти… они несправедливо напали на тебя. Но это не дает тебе право оскорблять меня лично, сказав, что от меня воняет.

— Я не… во имя любви к святым, пара! Я не говорил, что ты воняешь!

— Ты говорил! Ты сказал…

— Я сказал, что ты не пахнешь так, как должна, а не что ты воняешь. — Он поднял руку, когда я хотела возразить. — Ты не пахнешь драконом.

— Ох. Хорошо. Это наверное потому, что я не… Эй!

— Ты пахнешь… человеком. — Балтик бросился на меня, пряча свое лицо в изгибе моей шеи.

— Я человек, — сказала я, мое тело вдруг ожило, и это почти лишило меня дыхания. Это было, как будто его прикосновение наэлектризовало меня, послав маленькие разряды удовольствия по моей коже. Его волосы мимоходом задели мою щеку, и я сделала все, чтобы удержаться и не схватить его голову и не поцеловать его, пока он не потеряет сознание.

— Нет. Ты дракон.

— Нет, я человек. Меня зовут Талли, и я теперь человек. Я только что решила принять тот факт, что в прошлом я была драконом по имени Ясолд, но теперь я человек, ты облизываешь меня? — Я не могла этого выдержать. Ощущение его, прижимающегося ко мне, его запах, что-то почти неуловимое, как запах неба после дождя, толкнуло меня ближе к краю моего контроля. Когда его язык лизнул огненную дорожку вдоль моей ключицы, я знала, что должна остановить его. Я оттолкнула его от себя со всех сил.

Он облизнул губы с непередаваемым выражением на лице.

— Ты на вкус такая же. Как получилось, что ты пахнешь по-другому, но на вкус точно такая же?

— Откуда я знаю? — сказала я дрожащим голосом, пытаясь вернуть свое остроумие и не броситься на него. — Я все еще пытаюсь смириться с тем, что ты умер, и теперь ты жив. Куда мы, кстати, едем?

— Я краду тебя у серебряного виверна, — сказал он с глубоким удовлетворением.

— Вряд ли это можно считать воровством, если я иду с тобой по своей воле, не говоря уже о побеге из дома, чтобы найти тебя.

— Я не ожидал ничего меньшего от своей пары, — сказал он с тем же удовлетворением.

Я вздохнула, наверное, в пятнадцатый раз за день.

— Я, кажется, много вздыхаю в последнее время, — прокомментировала я.

— Это потому, что ты тосковала по мне. Почему ты не сказала мне, что жива? — потребовал он.

— Ты всегда был таким высокомерным и эгоистичным? — спросила я, а потом быстро добавила, прежде чем он смог ответить. — Нет, не утруждайся отвечать мне. У меня было достаточно видений, чтобы ответить на этот вопрос. Я скажу тебе, что я знаю, но предупреждаю, что это только вызовет еще больше вопросов, чем ответов. — Это заняло всю поездку до большого дома примерно в часе езды от Лондона, чтобы рассказать Балтику, что произошло, после того как я проснулась в доме Габриэля.

— Ты знала, что я жив, но ты не стала сразу же искать меня? — спросил он, когда мы остановились возле ворот, чтобы водитель вбил защитный код.

— Люди упоминали тебя, да, но большую часть времени, я думала, что сошла с ума и выдумала тебя, — ответила я, наблюдая за водителем для того, чтобы запомнить код, на случай, если мне когда-нибудь нужно будет быстро убежать.

— Ты не сумасшедшая.

— Нет, я понимаю это, но не когда ты просыпаешься, ничего не помня, кроме самых ярких снов в своей жизни, о властном мужчине, который угрожал убить тебя однажды, что бы ты думал? — Я повернулась к нему, боль пронзило мое сердце от боли, которую я увидела в его глазах. — О, Балтик! — Не думая, я взяла его руку в свою и прижала ее к своей щеке. — Я не избегала тебя. Я действительно не верила, что ты был настоящим, пока не увидела тебя в парке, а потом я поняла, что должна найти тебя, поговорить с тобой. Ты должен понять, что это было очень трудно принять то, что я переживала не просто воображения, а тени прошлого.

Его пальцы переплелись с моими, и он наклонился, чтобы поцеловать мои пальцы, когда мы подъехали к асфальтированной подъездной дороги около массивного белого дома эпохи Регентства в плюще на фасаде.

— Когда я увидел тебя в этот день… я подумал, что я тоже сошел с ума.

Я улыбнулась и потерлась о костяшки пальцев щекой.

— Я не знала, что ты настоящий. Ты видел прошлое?

— Да. Иногда. Как правило, это слишком больно.

Тоска, казалось, возросла от его воспоминаний и в очередной раз я была бессильна против него. Я обняла его, удерживая его от боли, желая принести только свет в его тьму.

— Это огорчает меня тоже, увидев их… нас… такими счастливыми, зная, как все закончилось.

— Ничего не закончилось, — сказал он, его губы скользили по моему виску нежными маленькими поцелуями, которые почти заставили меня плакать. — Ты сейчас здесь. Жизнь опять началась.

Я уткнулась лицом в его шею, целуя его в место, где бился пульс, но ничего не говоря.

Машина остановилась перед домом, и мне потребовалась минута, чтобы осмотреться вокруг, прежде чем разрешить Балтику сопроводить меня внутрь. Территория была милой, то есть не было ничего, кроме теннисного корта и намека на бассейн сзади дома.

Балтик завел меня внутрь, обернувшись на мгновение, чтобы поговорить с водителем. Я посмотрела вокруг с любопытством, был ли этот дом так же мне по душе, как и прошлый. Прихожая была выполнена в белых и кремовых оттенках, с белой плиткой на полу, с элегантной белой лестницей справа и с роскошной хрустальной люстрой. Прихожая была очень красивой… и полностью лишена тепла и души и сердце.

— Ну, — сказал Балтик, взмахнув рукой, после того как распрощался с водителем. Я заметила, что он также установил охранную сигнализацию, прежде чем провести меня в комнату, которая открывала вид прямо на лестничную площадку.

Я проигнорировала его руку, нуждаясь в небольшом расстоянии, чтобы держать мой ум… не говоря уже о либидо… под контролем.

— Итак, это… а-ах! — Он бросился на меня и повалил меня на диван, его рот был горячим на моей коже.

— Балтик! — Я завизжала, пытаясь отодвинуть его от меня.

— Теперь мы соединимся, — объявил он, словно это решенный вопрос.

— Черт подери!

Он поцеловал меня, поцеловал меня с таким жаром, что мои ноги загорелись.

— Подожди, — сказала я, собираясь с мыслями, чтобы оттолкнуть его. — Я не могу этого сделать. Ты должен дать мне немного времени. Кроме того я кое-что тебе не рассказала о…

— Не сейчас, — прервал он, скользя руками под мою кофту. — Я должен сделать тебя своей парой, пока никто другой не сделал.

— Подожди минутку! — Я схватила его за запястья и попыталась помешать его рукам продвинуться дальше. — Я согласна, что нам есть о чем поговорить, и мне стыдно это говорить, но мне этот поцелуй понравился больше, чем должен был.

— Нет никакого стыда в том, что мы делаем, — снова перебил он. — Мы пара.

— Мы не пара. Мы, возможно, были парой в прошлом, но это было до твоей смерти. Я не знаю, что случилось со мной, но…

— Ты умерла.

— Ты знал это? — Я замерла и уставилась на него.

— Ты умерла прямо передо мной. — Боль наполнила его глаза, он закрыл их на мгновение, его лицо исказилось от агонии от воспоминаний. Не думая, я подошла ближе и положила руку ему на грудь. — Я был в тоннеле под Даува. Костя оказался предателем и пытался убить меня. Я как раз собирался выпотрошить его, когда мое сердце остановилось, и я понял, что тебя убили, знал, что Константин выполнил свою угрозу и уничтожил тебя, чтобы ты не досталась мне.

— Константин убил меня? — спросила я, мурашки по коже заструились вверх по моим рукам и ногам. — Но… он говорил, что любил меня.

— Он поклялся, что если у него не будет тебя, то у меня тоже. А без тебя у меня нет жизни. — Его глаза открылись и наполнились слезами, в глубине них была боль, которая отражалась на его лице. Я прижалась к его телу, желая утешить его, желая облегчить агонию, которую не уменьшило время. — Мое сердце умерло с тобой в этот момент, и я знал, что не выживу. Так что я позволил Кости меня убить. Это было легче, чем пережить несколько часов, которые у меня остались.

— Я сожалею, — сказала я, смахивая с глаз слезы.

Его рот потерся об мой в нежном признании того, что я предложила.

— Это не твоя ошибка. Я знаю теперь, ты только пыталась остановить войну. Но ты когда-то была моей парой, и будешь ею снова сейчас, в эту минуту. Я должен заявить на тебя права, Ясолд. Мы должны соединиться как пара драконов, так чтобы все знали, что ты действительно снова моя.

Я выскользнула из его объятий, мой живот сковало болью и холодном.

— Если бы дело обстояло иначе, если бы моя жизнь не сложилась, как сложилась, я бы приняла твое предложение. Но есть кое-что, чего ты не знаешь, и это тебе не понравится.

— Что? — спросил он, крепко сжимая мои руки.

— У меня есть муж. Он — оракул.

— У тебя есть любовник? — Гнев вспыхнул в его темных глазах.

— Нет, я замужем. И только. Я не помню, как вышла за него замуж, и, впрочем, он не особенно мне нравится. На самом деле я планирую с ним развестись, потому что он сволочь. Но я, должно быть, испытывала нежные чувства к нему в какой-то момент, потому что зачем бы я за него замуж вышла?

Мускул на его шее дернулся.

— Ты сказала, что твоя память была уничтожена. Ты не виновата, что вышла замуж.

— Я рада, что ты так думаешь, но он мой муж, несмотря ни на что, и мне жаль, Балтик. Это может быть и несчастливый брак, но я была бы низким человеком, если буду изменять. Я не могу спать с тобой, пока я не отделаюсь от него.

— Ты моя пара, — повторил он упрямо.

— Да, я думаю, что была ей, но у меня есть некоторые моральные ценности и одна из них не прелюбодействуй.

— Это не проблема. — Мышца снова дернулась. — Я убью того мужа, кто посмеет утверждать, что ты его, и тогда ты свободно сможешь отдать себя мне.

Я рассмеялась, я просто не смогла сдержаться. Он был так серьезен, и это щекотало мое чувство юмора.