— Ага, поглядим. Промой его хорошенько. Это у тебя воспаление. Но ты поправишься. Сперва поставь свечу святому Антонию. Огарок унеси, зажги его вечером и салом от свечки помажь вокруг больного глаза. Это ты сделаешь на ночь. На утро промой глаз соком из мякоти кокоса, а затем — да хорошенько — молоком спелого кокоса. И станешь здоров. Только не бывай на солнце, это вредно.

— Хорошо, большое спасибо. Я не спрашиваю, сколько…

— Нет, братец, ты же знаешь. Эй, погоди! Послушай. У твоей грудной девочки глисты. Дай ей натощак сок неспелого кокоса. И о сале не забудь.

— Хорошо. Очень вам благодарен.

Такова нья Мерседес как врач. Но как адвокат, она, пожалуй, еще лучше. Хотя и признает опять-таки только два средства — губернатора и кокосовое молоко.

— Ну, что скажешь, Хулиана? Как ты себя чувствуешь?

— Я не больна. Я пришла посоветоваться насчет спора о поливе с этим бессовестным сеньором алькальдом. Я в кабильдо оплатила разрешение на воду. Завтра подходит моя очередь, но он не хочет пускать воду ко мне.

— Подожди. Не волнуйся. Я пойду сегодня же в Сонсонате и поговорю с генералом. Ты получишь разрешение на полив, и алькальд, этот плут, даст тебе все, что полагается, хочет он этого или нет. Но, разумеется, этих господ, что стоят у власти, нужно уметь благодарить. Пошли генералу с одной из твоих дочек несколько очищенных кокосов. Отправь их завтра во время сиесты. Пусть пойдет Анита или Чавела. Которая из них старше?

— Анита.

— А побойчее?

— Чавела.

— Тогда пусть пойдет Чавела. И скажи ей, чтобы она не стеснялась и все хорошо рассказала о споре генералу. Но, знаешь, лучше, если прежде ты пришлешь Чавелиту ко мне. Я дам ей нужные советы. И ты увидишь, как вы проучите алькальда.

— А он разрешит?

— Кто? Губернатор? Он не может не разрешить. Я уж знаю, что говорю. Так же случилось с делом Эстебано, а оно было серьезное. Вспомни, как богач из Исалько засадил его в тюрьму за не сделанную работу. А губернатор быстренько его вытащил. А Рубен? А Сириака? Да! Все именно так, как я говорю. Эти сеньоры, что приезжают из других мест, обожают кокосовое молоко. Мы делаем им этот подарочек, и уже ничего не стоит получить от них то, что мы просим.

— Вы верно говорите.

— Значит, ты поняла?

— Да.

— Договорились?

— А как же иначе.

— Ничего не забудь.

— Да, конечно.

Адвокат нья Мерседес очень хитра. Она всего может добиться с помощью губернатора Сонсонате.

Генерал Аргенсола — уроженец Сан-Сальвадора. Молодой, богатый холостяк, он живет в непрерывном шумном веселье, окруженный жизнерадостными друзьями. В его доме постоянно звучит музыка, там пьют, играют, развлекаются. Он говорит, что жизнь в Сонсонате приносит ему множество удовольствий. Так это и должно быть, несмотря на раздражение, которое вызывают у него разные неприятности и климат. Возможно, генералу даже нравится жара, потому что он хвастался, будто ему никогда не удается утолить ужасную жажду…

Сколько кокосов «неспелых» и «спелых» выпил генерал!

— Внимание, дети, и немного потише, пожалуйста. В сотый раз умоляю вас. Сеньорито Артуро, скажите «дом».

— Дом.

— Оставьте шутки, Артурито. Скажите по-английски — house.

— Аус.

— Не так. Произнесите хорошенько звук «х». Открывайте и закрывайте рот так, будто это крышка сундука. Что это? Кто бросил в меня шарик из жеваной бумаги? Вы, сеньорито Хулио? За шалость вы останетесь сегодня без сладкого миндаля.

Учитель помолчал. Потом вздохнул.

— Мы еще посмотрим, Хулито. Если вы хорошо будете отвечать, я, возможно, прощу вас и вы даже получите двойную порцию. Повторите слово, которое не мог произнести Артурито.

— Хаус.

— Очень хорошо, отлично. Теперь скажите «мой дом».

— Май хаус.

— Еще раз.

— Май хаус.

— Хорошо, Хулито, вы умница, хотя и… Прекратите, сеньорито Анхель! Ах, боже мой, зачем вы это сделали?

Сеньорито Анхель, чертенок десяти лет от роду, смастерил себе кисточку из бахромы гамака. Получилась хорошая кисточка. Плохо лишь то, что он обмакнул ее в чернила и провел по руке учителя. Может быть, он думал — раз чернила того же цвета, что и эта рука, мистер Мерсер не заметит пятна…

Так мистер Мерсер провел в порту Акахутла несколько лет. Он давал уроки английского языка, чтобы заработать себе на жизнь. На собачью жизнь, что и говорить. Ибо ученики — то ли по причине бедности, из которой он не мог выбиться, то ли потому, что кожа у него была черного цвета, — точно сговорившись, обращались с беднягой учителем, как янки обращаются с теми, чья кожа со дня рождения окрашена в цвет траура.

В Акахутле мистер Мерсер жил уже давно. Он приплыл из Калифорнии на парусном судне и вначале занимался тем, что чистил ботинки. Орудуя щеткой и кремом того же цвета, что и его руки, он жил мирно. Никто не заглядывал ему в лицо, никого не интересовало, лучше он или хуже индейцев — рабочих в порту. И ему уже показалось, будто он тоже что-то собой представляет. Но однажды кто-то подал ему дьявольский совет:

— Лучше займитесь преподаванием английского. Вы много заработаете, станете уважаемым человеком.

Вне себя от радости негр бросил свой ящик со щетками и открыл школу. Так он превратился в мученика, который обучал этих проклятых инквизиторов, уважавших его не больше, чем крабов, вытащенных на берег. Тем не менее он был терпелив в своем страдании. Ученики, надеялся он, хотя и непослушны, но исправятся. Смирением можно добиться всего, чего хочешь.

Они не говорили ему «негр», они говорили ему «мистер»… (То «мистер Фасолька», то «мистер Вонючка», то «мистер Сосиска», то «мистер…», этого и повторить нельзя.)

Мистер Мерсер был добрый человек. Будь на его месте кто-нибудь из наших индейцев, он при подобных обстоятельствах купил бы шестизарядный револьвер, чтобы проучить этих мерзавцев. Но учитель держался иного метода. Он покупал засахаренный миндаль, медовые коврижки, тянучки и после урока ласково одаривал ими детей. Пока были лакомства, ученики помалкивали. Но едва только сласти кончались, они снова заводили свою школьную песенку. Ее распевали дуэтом и терцетом, а в торжественных случаях хором. («Мистер Фасолька, мистер Вонючка, мистер Сосиска, мистер…» и проч.) О, эти дети были весьма изобретательны в своем остроумии.

Не знаю, был ли у мистера Мерсера особо почитаемый святой, которому он молился, но если был, то, безусловно, Ирод.

Как рассказывал уважаемый житель Сонсонате дон Рафаэль Ахуриа, благодаря ему мистер Мерсер все же разбогател. И это правда.

Однажды в купальный сезон дона Рафаэля осенила гениальная идея. У него была очень умная попугаиха, по кличке Эсмеральда, о которой рассказывали чудеса. Говорили, например, что недалеко то время, когда Эсмеральда перещеголяет многих литературоведов: ведь она знала наизусть все три книги Мантильи и теперь заучивала лучшие произведения классической литературы. Познакомившись с мистером Мерсером и очарованный его методикой, дон Рафаэль попросил его дать попугаихе несколько уроков английского языка.

— Эсмеральдита будет вашей лучшей ученицей, — уверял он.

Учитель был изумлен, однако согласился. Условились, что птицу будут держать подальше от мальчишек, чтобы она не набралась от них неблагозвучных выражений («мистер Фасолька, мистер Вонючка» и т. д.).

Как ни странно это казалось учителю, уроки все же начались. И произошло то, что предвидел дон Рафаэль. За пятнадцать дней Эсмеральда в совершенстве овладела текстом генерала Ибарры. Она говорила по-английски, как настоящая мисс, правда, с центрально-американским акцентом. Но это вполне естественно. Она служила переводчицей туристам и делала это лучше, чем ее учитель, так как умела переводить наши провинциализмы и слова, заимствованные из языка индейцев.