Надо было читать сотни и тысячи страниц, группировать материал по проблемам, делать выводы, писать затем пространные справки. Работа была утомительная и не всегда интересная. Но Бушманов был педагогом. Он использовал интересный материал из бесед со своими коллегами в министерствах ГДР, на которые брал практикантов, использовал иллюстративные факты в документах, которые уходили в Москву. Одним словом, не было ощущения, что делается бесполезная работа.

Правда, чем больше и быстрее мы обрабатывали материалы, тем больше получали заданий. В конце концов у меня начало закрадываться сомнение, а нужно ли Бушманову столько фактов, иллюстраций, повторных выводов, уже известных на основе анализа предыдущих источников. Я решился спросить его об этом и услышал в ответ: «Люди всегда должны быть заняты на службе работой, иначе они перестают уважать службу. Задача начальства все время давать им работу, причем лучше — полезную. Запомни это на будущее».

П. Г. Бушманов использовал меня в основном как своего устного переводчика. Я стал ходить с ним на беседы в ведомства ГДР, причем велись они на уровне заместителей министров, начальников крупных управлений, реже — заведующих отделами ЦК СЕПГ. Речь шла в основном о внутриполитических проблемах ГДР. Другим моим товарищам это не всегда нравилось. Какая тут дипломатия, говорили они, если только и разговору, что о работе сельхозкооперативов да о подготовке к очередным выборам. Но на самом деле это было безумно интересно. Впервые я мог видеть механизм власти в социалистическом государстве изнутри. В Советском Союзе для таких, как я, это была бы книга за семью печатями.

Нет нужды говорить, что внутренние проблемы ГДР интересовали наше посольство в первую очередь под углом зрения оценки стабильности республики.

В памяти были свежи события 1953 года, когда из-за изменения расценок на улицу вышли толпы рабочих. ГДР по-прежнему сталкивалась с многими трудностями и проблемами. Однако одной из самых неприятных был постоянный уход населения из ГДР на Запад. Эта болезнь в конце концов привела к гибели ГДР. Ее опасность была и тогда очевидна, но в те годы считалось, что по мере укрепления ГДР отток населения должен прекратится. Не надо забывать, в тот момент Советский Союз бросал вызов США, предлагая потягаться в мирном экономическом соревновании и обещая в ближайшие годы обойти американцев по многим показателям. ГДР же, как наш союзник, собиралась обгонять ФРГ, причем сделать это она хотела в условиях открытой границы с Западом.

«Бегство из республики» (Republikflucht) было одной из главных тем, которой занимался П. Г. Бушманов. Вернее, на эту тему с представителями ГДР беседовал тогда, наверное, весь верхний эшелон посольства. Беседы эти, на мой взгляд, вращались в порочном кругу. Наши работники с укоризной во взоре и ноткой превосходства в голосе всякий раз выражали недоумение по поводу того, что от наших немецких друзей убегают их граждане на империалистический Запад. Такого и помыслить себе невозможно в Советском Союзе, да и в других соцстранах тоже порядок. Слабо, видимо, поставлена идеологическая работа в СЕПГ, надо больше разъяснять, убеждать, показывать, доказывать, изучать каждый отдельный случай ухода на Запад и делать выводы для практической работы.

Немецкие друзья, наверное, чертыхаясь в душе, вынуждены были признавать, что идеологическая работа у них еще не на высоте, но просили учитывать специфику раскола одной нации на два государства, наличие открытой границы, менее выгодные для ГДР, чем для ФРГ стартовые экономические условия, намекали на то, что Сталину не следовало отдавать Польше силезский уголь и оставлять ГДР почти без всяких природных ресурсов. Иногда при этом, например, член политбюро ЦК СЕПГ К. Хагер говорил, что, наверное, не лишены для многих привлекательности и буржуазные свободы, во всяком случае этот момент никак не стоит сбрасывать со счетов. Подобные высказывания рассматривались как признак большой откровенности собеседника, так как находились где-то «на грани ереси», но, учитывая высокое положение К. Хагера, признавались достойными изучения и доклада «наверх».

Сопровождая П. Г. Бушманова в МВД ГДР на беседы с начальником управления, ведавшим вопросами борьбы с уходом населения на Запад, я вновь и вновь мог убеждаться: идеологической работой эту проблему решить невозможно. Цифры беглецов прыгали от месяца к месяцу — то обострялась международная обстановка, то власти ГДР проводили какую-то реформу, то масла в ГДР не было, то погода не благоприятствовала переселению. Но никогда не бывало так, чтобы массовый исход граждан ГДР из своей республики полностью прекращался. Анализ материалов, связанных с конкретным изучением случаев ухода на Запад, социологические исследования, проводимые на Западе, вновь и вновь свидетельствовали, что в 90 из 100 случаев дело не в идеологии, а в экономике. Сумеют Н. С. Хрущев обогнать Америку, а В. Ульбрихт — ФРГ, число переселенцев на Запад резко сократится и, наверное, начнется даже обратное движение в ГДР. Не сумеют — так ГДР при существующих условиях рано или поздно опустеет и погибнет. В конце концов это вопрос времени.

Глубоко правы были те немецкие коммунисты, которые говорили, что судьба противостояния между социализмом и капитализмом решается в естественных, «неподдельных» условиях только на немецкой земле. В. Ульбрихт в те времена пытался использовать этот тезис, чтобы побудить социалистический лагерь бросить все свои силы и ресурсы для превращения ГДР в «витрину социализма». В одиночку она, конечно, шансов в соревновании с ФРГ почти не имела.

Однако подобная постановка вопроса встречала резко неприязненное отношение в других столицах Варшавского договора. Люди в СССР, да и во многих других странах народной демократии жили в то время в материальном отношении намного хуже, чем граждане ГДР. Отдать все немцам, которые всего 10–15 лет тому назад были фашистами и проиграли войну? Пойти на замедление реализации собственных социальных программ? Ответом было возмущенное «нет». Насколько мне известно, руководству СЕПГ дали понять, что саму такую постановку вопроса можно рассматривать как националистический немецкий загиб.

Раз в квартал или в полгода П. Г. Бушманов, вздыхая, отправлялся писать телеграмму со статистическими данными о том, сколько своих граждан в очередной раз недосчиталась ГДР. Телеграмму полагалось составлять кратко, без излишней «лирики». Проблема была известна. Посол подписывал телеграмму каждый раз неохотно, так как никому в Москве она не доставляла удовольствия. Столько было несомненных внешнеполитических и внутренних успехов, а «несознательные» немцы продолжали удирать на Запад, казалось бы, в полную бесперспективность. Немецкие коммунисты, самые, казалось бы, образованные, культурные, дисциплинированные, ничего с этим не могли поделать, чем вновь и вновь доказывали, как многому им еще надо учиться у Советского Союза.

Однажды, подходя утром к двери своего кабинета, П. Г. Бушманов обнаружил в потемках фигуру нашего практиканта Э. Скобелева, сидевшего на корточках у стены. Эдуард принес ему плод своих длительных размышлений. Идея его была по тем временам почти сумасшедшей. Ясно, что уход населения из ГДР невозможно остановить, пока граница в Берлине остается открытой. Не может быть в едином городе эффективного пограничного контроля. Исходя из этого, Эдуард предлагал так повести городское строительство в Берлине, чтобы постепенно перекрыть многочисленные улицы и улочки, соединяющие две части города.

Идея Эдуарда была в мягкой форме отвергнута. Она могла дискредитировать идею превращения Западного Берлина в вольный город, вызвать панику и прочие нежелательные последствия. К тому же кто в МИД СССР особенно прислушивался к неординарным идеям практикантов! Не они разворачивают тяжелый корабль государственной политики. Мы тогда все поулыбались смелости взглядов нашего друга. Но я вспомнил о нем в 1961 году и подумал, что все же бывает так, что устами непосвященных иногда глаголет истина. Правда, в 1961 году я не знал еще, что идея закрытия границы в Берлине начала обсуждаться со Сталиным руководством ГДР еще в 1952 году. Развития она тогда не получила.