Пищей [для низе] служат судачки (судатики — рыба вида айнамэ), тарасука (тара) и другая рыба. [готовят они ее так]. Заворачивают рыбу в траву и смачивают соленой водой. Из камней складывают очаг, верх которого представляет собой тонкую доску, выточенную из зеленого камня. На нее укладывают упомянутую рыбу, внизу разводят огонь. [рыбу] поливают водой, пока она не испечется, а потом едят. Иногда этой каменной доской пользуются как кастрюлей, для чего по краям делают высокие стенки из глины.

Зеленый камень добывается там же, [он] очень прочный, [ёго] шлифуют и делают ножи, копья, а также остроги для ловли морского зверя (этот камень имеется и на Эдзо, [ёго] местное название адзи; если [его] хорошо отшлифовать и заострить, то межно перерезать волосок. В "Дамин и /67/ тун чжи"[212] в разделе о местной продукции чжурчжэней читаем: "В Хэйлунцзяне имеется камень, который там называют шуйхуаши(шуйхуаши — суйкасэки "водяной цветок"), [он] такой твердый, что режет железо. [из него] делают наконечники стрел"[213]. По-видимому, это тот же самый камень). Копья из него используют при вооруженных столкновениях. Их называют [там] сйтэрийка[214].

Из луковиц сараны (куроюри) варят суп. Для этого их варят в воде, растирают, пока они совсем не разойдутся, и суп делается похожим на сиродзакэ[215] [после чего его] выливают в деревянную миску и хлебают деревянными ложками. Кроме того, выкапывают корень травы, называемый [там] корэн, сдирают с него кожуру, варят в воде, растирают и делают суп (эту траву в Мацумаэ называют сяку)[216] Сарана считается не повседневным, а изысканным кушаньем.

Зимой море вокруг [острова] сплошь покрывается льдом, рыболовство и охота становятся почти невозможными. Поэтому с лета заготовляются большие запасы рыбы, уток, гусей; [их мясо] вялят, [а потом] варят в морской воде и едят. Дикие гуси и утки возвращаются с юга в конце весны и летом несут много яиц в долинах между скал. В это время женщины занимаются только тем, что ежедневно ходят собирать яйца. В среднем каждая из них собирает по сто с лишним штук. Во время линьки и смены оперения птицы не могут летать, поэтому их бьют каменными копьями или палками. Для ужения делают крючки из рыбных костей. В качестве нажизки пользуются кожей рыбы и за очень короткое время получают огромный улов.

Кроме того, [на острове] много травы, которую они называют ягодэ. Она растет, стелясь по земле, и приносит плоды черного цвета, вродедзёнохигэ[217]. [эти плоды] собирают и употребляют в пищу. На вкус они кисло-сладкие, когда [их] поешь, губы и язык становятся черными. Питье там приготовляют из листьев травы, растущей на камнях на побережье моря; [их] заваривают, как чай. По форме [эти] листья похожи наюкиносита, темно-зеленого цвета. Их сушат и заготовляют впрок, [они] не меняют цвета в течение нескольких лет. (По-видимому, это трава семейства юкиварисо)[218]. Говорят, что в отваре из этой [травы] можно варить рыбу. Весь остров, и горы и поля, густо порос травой, но деревьев здесь нет даже размером с палочку для еды. /68/ Однако течениями [к острову] прибивает так много плавника, что дерева с избытком хватает на весь год и на топливо, и на постройку жилья, и на поделку снастей.

Там очень много такого [морского зверя], как морской бобер, нерпа, сивуч[219]. Местные жители охотятся на них на кожаных лодках, убивают при помощи копий, сдирают шкуры и складывают их в запас, а потом [этими шкурами] платят налог или меняют их на товары. Русские купцы Жигарев и Демидов посылают сюда своих служащих, которых сменяют каждые пять лет. Они и скупают шкуры в обмен на табак, мануфактуру, воловьи и лошадиные шкуры и т. д. Кожа волов и лошадей идет [там] на изготовление лодок. Кожаные лодки имеют в длину два кэна, в ширину — более трех сяку. Сначала делается деревянный остов и на него натягивается сшитая мешком кожа волов, лошадей или сивуча. [в этом мешке], как раз посредине, делается круглое отверстие, в которое и садится [человек]. Сидя, он оказывается по пояс в лодке, а чтобы внутрь не попадала вода, вокруг этого отверстия делают из кожи окаймление, вроде стягивающейся горловины кисета, которое и затягивается вокруг поясницы.

Из режущих инструментов у островитян нет ничего, кроме ножей, — ни топоров, ни пил. Поэтому для обработки плавника [они] пользуются каменными наконечниками копий. Такой наконечник приставляют к концу [куска дерева], бьют по нему камнем и таким образом мало-помалу раскалывают дерево на мелкие планки, которые после этого обстругивают ножом, и плетут из них решетку, как в татэсёдзи[220], перевязывают и укрепляют [ее] китовыми жилами.

Ни иголок, ни ниток [у них] нет, и кожи [они] сшивают так: расщепляют камнем берцовые кости птицы и выбирают [из осколков] кусочки, отколовшиеся в форме иглы. Ими в шкуре прокалываются отверстия, через которые она и сшивается. Вместо ниток пользуются жилами рыбы или морского зверя, разодранными на тонкие пряди.

[у них] все ходят с ножами на поясе, даже маленькие дети. При помощи только ножа они делают любую тончайшую работу, как айны [своими]макири. Разумеется, /69/ [эти] ножи [они] приобретают путем меновой торговли с Россией.

Начальники из местных жителей называются тойонами, а их жены — тойонушками. Одежду они получают из России.

[для тойонов] парка (название одежды, см. рисунок) шьется из алого сукна на подкладке из белой камки и окаймлена золотом. Сапоги [у них] из красного сафьяна, шапка тоже красная с кистью из золотых нитей и с золотой каймой.

Когда Кодаю был на острове, произошел такой случай. Молодой восемнадцатилетний русский по имени Тетерин отправился на охоту за морским бобром на другой остров. Вместе с ним плыли, каждый в своей кожаной лодке, четыре островитянина. Выйдя в море, островитяне подплыли [к Тетерину], будто для того, чтобы попросить у него нюхательного табаку, и перевернули его байдару. Он стал тонуть, то погружаясь в воду, то всплывая, а они, издеваясь, стали колоть его со всех сторон каменными копьями, пока не убили. Кодаю говорили, что Тетерина убили якобы потому, что обнаружилось, что он прелюбодействовал с женой одного островитянина, в действительности же дело обстояло иначе. Жители острова уже давно питали ненависть к Невидимову и сговорились тайно убить его; Однако их тайна стала известна [невидимову], и он застрелил четырех главарей заговора, напав неожиданно на них, [и убийство Тетерина] было тайной местью [островитян за это].

Живя на острове, Невидимое взял к себе в дом и сделал своей наложницей дочь тойона по имени Ониинши; она проболталась отцу о том, что готовится убийство четырех островитян. Узнав об этом, Невидимое подговорил двух человек — Степана и Кадимова[221] — тайно убить ее. В то время Кодаю спал в одном помещении с Ониинши, их разделяла только тонкая перегородка. /70/ Когда после полуночи два человека прокрались туда, где спала Ониинши и — приблизились к ее постели, Кодаю вдруг проснулся и увидел их, но поняв, что рядом что-то происходит, притворился спящим, а сам стал подсматривать, что делается в соседней комнате. Он увидел, как они оба вскочили на нее верхом, один сдавил [ей] горло, другой же сильно нажал на живот, [она] издала только какой-то невнятный звук, и все стихло. Немного погодя оба эти человека крадучись ушли.