Военный врач называется докутору [доктор]. Старший лейб-медик получает чин генерал-майора (чиновник 4-го класса), он ездит на шестерке лошадей. Ниже стоящие [доктора] имеют чины бригадиров, полковников и подполковников.

/148/ Врач, ведающий кровопусканием (сираку — выпускание крови при помощи иглы), называется ситабурэкари [штаб-лекарь], [штаб-лекари] получают чины полковника, майора или капитана. Врачи низших рангов называются лекарями, они имеют чин прапорщика [или] поручика.

Медицина не делится на терапию и хирургию; лечение глазных, зубных, женских и детских болезней тоже совмещает один человек. Кроме того, есть фармацевты, которые называются апитеккари [аптекарь] и заведуют аптеками. Те [из них], которые делают прически, называютсяпорокумахору [парикмахер], они тоже получают чин полковника.

Никто из этих чинов, кроме генералов, обычно не выходит к императрице, однако только военный врач является к государыне утром и вечером.

Кровопускание делается обязательно один раз в год, как у нас прижигание моксой, всем одинаково — и благородным и простолюдинам.

Священнослужители не стригут на голове волосы и не бреют бороды[371]. Санов [у них] пять. Первый называется арихэрэй [архиерей], его можно назвать [по-нашему] дайсодзё[372]. [архиереи] имеются один в Москве, один в Петербурге, по одному в Иркутске, Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, Тобольске и Новгороде. В [их] карету запрягается по шесть лошадей, [архиерея] живут в собору (это тёкугандзи)[373]. Второй [сан] называется арихэрэимандору [архимандрит], [его] можно назвать содзё[374]. Третий [сан] называется проттопопу [протопоп], [которого] можно назвать содзу[375]. оба, /149/ [архимандрит и протопоп], ездят на четверке лошадей. Четвертый [сан] называется попу [поп]. От него и выше [священнослужителям], разрешается совершать службу при похоронах и бракосочетаниях. Пятый [сан] называется яконо [дьякон], то есть хэйсо[376]. Оба, [поп и дьякон], ездят на паре лошадей. [священнослужителям], от дьякона до протопопа, разрешается есть мясо и жениться, а архимандрит и выше — праведные монахи[377].

Архимандрит и все нижестоящие священнослужители получают сан от архиереев. При получении сана [посвящаемый] трижды кланяется в ноги архиерею. Архиереи назначаются непосредственно императором. Облачение священнослужителей [шьется] из сукна, бархата, шелкового люстрина и т. д. длиной во весь рост, рукава широкие, от поясницы и ниже много складок; очень походит на облачение наших монахов. Немецкие священники все ходят в черной одежде. Все остальные носят цветное облачение вроде парчовой ризы [наших монахов]. У архиереев на плечах золотые вензеля Е ("Екатерина Вторая"), [они] носят [также] ордена. Ордена [у них] висят на груди на золотой цепи, надеваемой на шею. С правого бока [у них] висит что-то в форме ромба, а в руке жезл костылем, его называют косо [посох][378]. На голове клобук[379], украшенный бриллиантами. Все это им жалует император.

Из священнослужителей никто не ест мяса птиц и животных, но от рыбы не отказываются, а миряне даже во время поста едят рыбу.

Храмы строятся из камня или кирпича[380], вокруг них делается железная ограда высотой в 5-6 сяку, толщиной в 1 сун, с резным узором, по краям отделанным золотом. Конечно, всюду, за исключением соборов, отделка производится латунью. /150/ Основание кладется из камня высотой больше трех сяку. Спереди и сзади возводятся ворота; особых [ворот] вроде даймон, или саммон[381] не делают. Обычно главное помещение храма [буцудэн] и колокольня стоят рядом, нижний этаж у них общий; здесь, делается вход и навешиваются створки, [так и] получаются ворота [церкви] гораздо выше домов простых людей и строятся так, что постепенно суживаются кверху. Крыши круглые вроде перевернутого горшка, а в центре ставят крест, покрытый латунью. Главное здание храма и колокольня одинаковы. Вокруг крыши сделано много круглых дыр, чтобы там жили голуби. Нижний этаж приспособлен для жилья зимой, в нем есть очаг [пэити], а дымоход устроен в крыше нижнего этажа. С сентября до мая образа переносят на первый этаж, а с мая до сентября — на второй этаж.

Главная святыня — это образ Иисуса, распятого на кресте, а также много священных книг. В немецких храмах главной святыни нет, а висит картина с изображением треугольника в облаках.

Внутри главного здания храма есть перегородка вроде железных перил, отделяющая внутреннее святилище, [в перегородке] вырезан сквозной узор с позолотой. Внутрь святилища могут входить только члены семьи местных губернаторов или местных начальников; женщины стоят слева, мужчины — справа, все же остальные находятся за перегородкой. Справа и слева от святилища устроены возвышения вроде лож, и на них толпится много послушников[382]. Когда архиерей, становясь перед буддами, взывает к [ним] и читает священную книгу, то послушники вторят ему. Их голоса такие чистые и свежие, что воистину очищают душу.

Сначала архиерей берет подсвечник с двенадцатью свечами и поднимает его перед иконостасом, потом обращается в сторону послушников, стоящих на возвышении, и трижды как бы машет [им], после чего /151/ машет в сторону молящихся. А прихожане в это время молятся и делают низкие поклоны. Затем [архиерей] берет кадильницу, Висящую на серебряной цепочке, и машет ею, так же как и раньше, [сначала] в сторону послушников, [а потом] в сторону молящихся. Во время службы даже императрица не садится на стул, а изволит слушать молитву стоя.

На немецких богослужениях женщины находятся в центре храма, а мужчины вокруг [них]. Все сидят на стульях, держат [в руках] молитвенники и читают их в один голос со священником. Прислуживающий священнослужитель исполняет мелодию на скрипке или органе[383]. Говорят, что эта музыка достойна всяческой похвалы.

Кроме того, там имеются также голландские, французские и прочие храмы, — все они немного отличаются один от другого. В Петербурге есть также и китайский храм, он небольшой, деревянный; говорят, что это храм секты чань[384]. Монах [в нем] не живет, туда только изредка ходят китайские переводчики и другие [китайцы] читать священные книги и молиться.

В столице все дома стоят так тесно один к другому, что земли мало, и поэтому даже кладбища находятся не у храмов, а устроены отдельно, на окраине столицы. Правда, в захолустных местах, а также в горных монастырях кладбища расположены возле церквей, а в некоторых местах хоронят на кладбищах, имеющихся при отдельных домах. Могильную плиту кладут плашмя, головой на север, и на [ее] внешней поверхности вырезают надпись. А у благородных людей бывают и стоячие [памятники], как у нас. В верхней части памятника вырезается фамильный герб, а под ним текст.