Магазины разбиты на несколько помещений сажени по три каждое. Торгуют на двух этажах, третий этаж [отводится для] складывания и хранения товаров.

Живут [купцы со своими] семьями в других местах, здесь же [расположены] только лавки. [купцу] приходят сюда каждое утро, открывают лавки, днем уходят домой обедать, около яцудоки (2 часа дня) снова приходят в [свои] лавки, а к вечеру замыкают их и уходят домой. [в торговых кварталах] днем и ночью дежурят караульные, выставляемые властями, так что можно не опасаться, что будут грабежи и тому подобное. Поэтому все ценное — золото, серебро, одежду — приносят [сюда] и хранят в лавках.

Базар в Иркутске примерно такого же типа, но меньше. Постройки [там] двухэтажные. Однако за последнее время вокруг него построено множество новых лавок.

Кроме того, на Васильевском острове есть лавки иностранных купцов. Помещения для них казенные и сдаются в наем. Здания кирпичные, пятиэтажные. Внизу — лавки, на втором и третьем этажах — помещения для хранения товаров, а выше — жилые помещения. На краю крыши каждого дома висят черные лакированные вывески, на которых золотыми буквами написано: "Ангэцукой рафука", "Торэцукой рафука" и так далее. /198/ Рафука значит "лавка", ангэцукой рафука значит "английская лавка", торэцукой рафука значит "турецкая лавка". И на всех других иностранных лавках подобные же [вывески]. Лучшие товары хранятся на вторых и третьих этажах, поэтому покупатели, для того чтобы посмотреть эти товары, поднимаются на второй этаж. Местным жителям отнюдь не запрещается покупать товары прямо у иностранных купцов и продавать непосредственно [им]. В прежние времена из России торговые корабли не ходили в другие страны, для торговли же с иностранцами [в Россию] собиралось множество торговых гостей из других стран. Как известно, в России очень холодно, и производство там небольшое, и поэтому даже многие предметы повседневного потребления приходится ввозить [из-за границы] на чужих кораблях. Чай ввозится из Китая и Турции, сахар — из Англии, Франции и Неметчины[444], да и прочие товары, как зерно, лекарственные материалы и так далее, все привозят иностранные корабли. Сама же [россия] торгует только различной кожей.

Верстах в пяти от берега моря [в районе] Петербурга есть большой остров, куда все время непрерывным потоком стекаются со всех сторон иностранные торговые корабли, чуть не упираясь носами в кормы [идущих впереди] судов, В качестве распорядителей туда направлено два генерал-поручика. Когда Кодаю ездил [туда, он] видел, что там стоят более пятидесяти больших кораблей длиной в 50-60 саженей. Этим и объясняется, что, хотя в России почти ничего не производится, там все удовлетворяется полностью продукцией других стран.

/199/ Деньгохранилище в двухэтажном здании, построенном, как тамон, площадью в 40-50 саженей с каждой стороны, внутри площадь, в центре которой контора в 13-14 саженей с каждой стороны. Называется это банка [банк]. Площадь вокруг [него] засажена растениями. Впереди и позади имеются ворота, которые очень строго охраняются. Вход и выход туда разрешается только с 6 до 10 часов утра и только для тех, кто получает деньги.

Во главе банка стоят генерал-поручик и генерал-майор, которые приходят в банк через день. Жалованье всем чиновникам тоже выплачивается в этом учреждении. В столице ходят только золотые и серебряные деньги, медных же очень мало, поэтому в меняльных лавках при обмене серебряной монеты на медную платят за каждые 100 копеек по 9 копеек размерного сбора, а в банке при обмене до 500 копеек серебром на одного человека разменный сбор не взымается. За день банк выдает на обмен до 100 тысяч рублей серебром; если же сумма обмена превышает эту сумму, то банк на этот день закрывается. Если требуется обменять больше 500 копеек, то отправляют для обмена в меняльные лавки, и там уплачивается разменный сбор. В Сибири же, наоборот, мало серебряных денег, и поэтому уплачивают за размен тому, кто дает серебро, по 15 копеек за размен 100 копеек.

Гэкидзё (сибай) называется камэндзии или кияттара [комедия или театр]. В Петербурге имеется три русских театра, два немецких, французский и английский театры. В Нижнем Новгороде один театр. /200/ Во главе театра стоит местный начальник генерал-поручик (сановник 3-го класса) Иван Михайлович Ребиндер. Театр был построен на средства, данные местными благородными людьми и богачами, а артисты набраны из слуг этих людей. Представления бывают каждые семь дней, смотреть их допускаются и простые люди. Собственно говоря, по содержанию [они] подобны нашим саругаку[445].

Женские роли там исполняются настоящими женщинами[446], вследствие чего иногда в театре бывают случаи распутства. В столичных театрах публика собирается и из высших слоев и из низших, и этим они особенно не отличаются от наших. Места для зрителей имеют три яруса. Прямо впереди места для благородных. Занавес перед каждым действием, закручиваясь, поднимается кверху, а по окончании действия его опускают. Между действиями танцуют дети под музыку скрипок и балалаек. Одноактные пьесы подобны ханарэ-кёгэн[447].

Кодаю дважды ходил [в театр]. В пьесе, которую он смотрел в первый раз, распутный муж и развратная чужая жена, сговорившись, убивают ее мужа и женятся, затем едут на прогулку в горы в одной карете. Под сенью гор они выходят из кареты, берутся за руки и шалят, прижавшись [друг к другу] плечами. В это время появляется привидение убитого мужа и мучит развратников. Привидение одето и загримировано почти так же, как у нас: в белых одеждах и с распушенными волосами. Между тем появляется много однорогих злых духов. У них сосуды с цепочками, в которых положена вата, пропитанная спиртом; они зажигают [вату] и крутят [сосуды] на цепочке колесом. Преследуя развратников, [черти] загоняют [их] на вершину горы и в конце концов сбрасывают с горы /201/ вниз. Оба [грешника] падают в яму, [сделанную] в передней части сцены, и [оттуда] в один голос молятся. На этом пьеса кончается.

Вторая пьеса о том, как в одной захолустной деревне жил известный пьяница. У него в голове постоянно была одна мысль: "Досадно, если мне так и придется закончить свою жизнь, даже не попробовав другого вина, кроме мутного сакэ, которое делают в нашем захолустье, [закусывая лишь] сушеной рыбой. Как бы мне съездить в столицу да попробовать там чудесного вина с хорошей закуской, чтобы было чем вспомнить этот мир!"

И вот однажды он собрался в дорогу и пустился в путь. Вскоре он пришел в столицу и, наконец выполняя свое заветное многолетнее желание, стал каждый день ходить по кабакам, пить вино и закусывать, и пьянство стало для него повседневным занятием. Как-то раз, когда, упившись до потери сознания, он валялся посреди дороги, мимо проезжал сановник, имя которого было [всем] хорошо известно. Ехавшие впереди [него] слуги окликнули пьяного и хотели согнать его с дороги, но он никак не мог проснуться и лежал, словно мертвый. Увидев тело, сановник спросил: "Кто это такой?" [кто-то] из свиты объяснил ему, что это за человек. "А-а, я и сам слышал о нем, — сказал сановник, — у меня появилась хорошая мысль!" И он приказал положить пьяного в карету и привез [его] в [свой] дворец. Там он велел переодеть пьяного в расшитые золотом одежды и уложить в кровать. [всем] слугам [он] приказал тоже одеться в роскошные одежды и сказал, как им вести себя, после чего стал ожидать пробуждения [пьяного]. Упившийся вволю пьяница проснулся лишь на следующее утро. Поднявшись и увидев, что он во дворце, какого раньше даже и представить себе не мог, и в богатой одежде, так удивился, что не мог понять: во сне это или наяву. Слуги, /202/ как им было ранее приказано, один за другим стали подносить ему воду для умывания, воду для полоскания рта и так далее. А потом подали ему необыкновенных яств из продуктов гор и морей, а когда предложили и вина, то он с удивлением спросил: "Что все это значит? Почему я нахожусь в таком месте, почему меня так угощают? Кто вы такие? Не во сне ли я все это вижу?"