Однажды ученый Федор Астафьевич Ангальт попросил Кодаю прийти в школу и принести японские одежды. В то время у Кодаю было трикосодэ[543], авасэхаори[544], хаори[545] на вате и один вакидзаси[546]. Он взял [все] эти вещи и пошел вместе с Кириллом. Прежде всего его попросили переодеться в японское платье и подняться на высокую подставку. На ту же подставку поднялись Ангальт и Кирилл. А внизу собрали всех без исключения учеников и преподавателей [этой] школы, чтобы посмотреть на японца. Кодаю рассказывал ученикам о наших обычаях, а Кирилл переводил. В этой школе есть книга "Собрание языков всех стран"[547] (Банкоку киго), [она] разделена на части, [в нее] включен и японский язык. Но там ко всем [японским] словам добавлено но кото[548]. Так, например, [слово] хана [нос] записано: хана-/260/но кото, [слово] мими [ухо] — мими-но кото и так далее. Говорят, что эти [слова] были записаны по ответам занесенных в Россию от нас людей. Когда их спрашивали: 'Что это такое", — они отвечали: "Это то-то" [и заканчивали, как обычно, свой ответ словами но кото], а [записывавший], думая, что это все одно слово, так все и записывали, Кодаю попросили просмотреть эту книгу и исправить [японские слова]. [он] ходил туда ежедневно и за шесть дней закончил работу. Большинство слов в книге — на диалекте [княжества] Намбу и много простонародных слов.

С древних времен [и до настоящего времени] из нашей страны морем заносило в Россию японцев четыре раза, включая и этот, [последний] раз[549]. Все, [кто попал туда] в предыдущих трех случаях, происходили на Намбу. Сейчас в Иркутске имеется три переводчика японского языка. Приехавший сюда с Кодаю и другими Егор [туголуков] тоже из Иркутска. Он говорит с намбуским акцентом и часто переводит неправильно. Говорят, что поэтому [его] вначале просто не понимали.

В благодарность за исправления, которые Кодаю сделал в книге, [ему] подарили по бутылке виноградного, земляничного и апельсинового вина и две большие головы сахара.

В Москве живет крупный купец Василий Яковлевич Жигарев, [у него] имеется наличных денег 700 тысяч рублей серебром, в Москве он считается первым богачом. [он] отправляет на острова [своих] приказчиков[550]. Через них он скупает там шкуры морских бобров, нерпы, сивуча, лисицы, соболя, а также клыки и рога и продает их туркам. Цена одной [шкуры] морского бобра высшего качества колеблется от 70-80 до 250 и более рублей. А у островитян выменивают одну шкуру за пять-шесть листов табака.

/261/ Правительство разрешило [жигареву ездить] на четверке лошадей и [носит] красную одежду со светло-желтым галуном (форма штатского прапорщика). Кодаю говорит, что во время остановки в Москве он жил в доме Жигарева.

Есть еще крупный купец Демидов. Ему так же, как и Жигареву, разрешено [носить] красную одежду и [ездить на] четверке лошадей. Это человек со странными привычками и сумасшедшим характером. Когда он услышал, что на обратном пути Кодаю приехал в Москву, то сказал, что хочет поскорее встретиться [с ним], и прислал за Кодаю карету. Карета была старая, поломанная и очень грязная, а везли ее четыре клячи. Увидев это, Кодаю хотел было отказаться, но Кирилл сказал, что надо все-таки съездить, И Кодаю волей-неволей в сопровождении четырех человек [сел] в карету и поехал. Приехав туда, [он] увидел, что ворота сплошь забрызганы грязью, войдя в дом, был поражен тем, что стекла [в дверях] побиты, на грязных стенах висят старые картины и зеркала, пол и все стены покрыты грязью. Когда все уселись за стол, кушанье подали в щербатой, побитой посуде, приготовлено все было так плохо, что не хотелось даже притрагиваться к еде. Кодаю, увидев это, был очень недоволен и расстроился, а спутники [его] лишь тихонько посмеивались. Немного, спустя появился и хозяин. Одет [он] был в старое грязное платье. Кодаю было все это так неприятно, что [он] хотел просить разрешения оставить [дом], но спутники усиленно удерживали [его], а между тем подали кофе (название напитка см. выше). Кодаю быстро проглотил [его] и стал прощаться. При расставании /262/ ему подарили два полотенчика из самого грубого полотна.

Вернулся Кодаю в разъяренном состоянии, а Кирилл, скрывая усмешку, спросил его: "Ну как угостили вас сегодня?" А Кодаю только сердито проворчал: "Е... мати!" (ругательство) и, не останавливаясь, поднялся [к себе] на второй этаж.

Через день [купец] снова прислал человека с приглашением к Кодаю. Кодаю, рассерженный тем, что [произошло] в прошлый раз, сказал, что сегодня не поедет. Но Кирилл стал настойчиво уговаривать [его], и опять [ему] волей-неволей пришлось ехать. Но в этот раз было совсем не так, как накануне: в роскошную карету была впряжена четверка высоких английских рысаков (английские лошади считаются самыми быстрыми в Европе, хвосты [у них] подрезаются коротко у всех, как у одной). Приехав к купцу, [кодаю] увидел, что перед воротами не осталось и следа грязи. Навстречу вышел хозяин и хозяйка, [оба] парадно одетые. Блестящий стол был изящно сервирован. По окончании обеда, с прекрасным вином и отличной закуской, Кодаю в качестве подарка поднесли пару стеклянных бутылок и два полотенца из тончайшего шелка.

Радостный и недоумевающий вернулся Кодаю на квартиру и начал подробно рассказывать, как было сегодня непохоже на то, с чем [он] встретился накануне. Кирилл много хохотал, а потом объяснил, что этот человек отроду сумасшедший: когда [у него] хорошее настроение, то все бывает, как сегодня, но если [он] не в духе, то — как в прошлый раз: все в доме мажет грязью, бьет стекла и так далее. Из-за этого [ему] немало средств приходится ежегодно расходовать на ремонт. Странные же бывают врожденные идиоты! — говорил [он].

Старшего брата этого купца зовут Никита Никитович Демидов. Он живет в Петербурге. /263/ Его жена — дочь полковника. Еще до замужества она имела связь с одним подполковником. После выхода замуж она продолжала часто встречаться с этим мужчиной, [узнав об этом], Демидов сильно рассердился, избил жену просмоленной веревкой и выгнал из дому. Боясь вернуться к родителям, жена сначала укрылась в доме человека, который был у нее сватом, и по-прежнему посещала [своего] любовника.

По обычаям той страны, для того чтобы развестись с женой, надлежит сначала сходить в церковь, где состоялось бракосочетание, рассказать все настоятелю храма, выслушать указания этого священника и только после этого расходиться, [а тут муж] из-за мимолетного гнева, не сделав ничего, что положено, и даже не сообщив властям, выгнал [ее из дому]. Поэтому, когда слух об этом дошел до царицы, она сказала, что, хотя неверность жены, конечно, всего отвратительнее, такой беззаконный поступок [мужа] — это нарушение законов государства, то есть преступление, которое не может быть оставлено безнаказанным. И [она] приказала Демидову ежегодно выплачивать жене 300 рё[551], чтобы искупить свое преступление. И сейчас его жена, не скрываясь, ходит к [своему] любовнику и беззаботно живет на эти деньги. А над Демидовым [все] смеются, говоря, что [он] оказался в таком печальном положении только из-за [своей] вспыльчивости.

Московский наместник Разумовский необычайно богатый человек, [его] дворец построен с еще большей роскошью, чем императорский. Говорят, что все стены в нем выстланы тонкими пластинками золота. В его доме есть большие часы. Они находятся в ящике размером около 2 кэнов, и в них непрерывно играет разная музыка. Перед тем как [они] отбивают время, /264/ [слышится] особенная неритмичная [музыка]. Говорят, что ни в одной соседней стране нет ничего подобного и даже в императорском дворце нет [таких часов]. Есть также большая картина 7 сяку в высоту и около 5 сяку в ширину. [на ней] изображены голые мужчины и женщины. Говорят, что [она] написана знаменитым английским художником и не имеет себе равных. Она так хороша, что [люди] там, как живые; кажется, будто [их] ноги и руки движутся, а [сами она] смеются и разговаривают.