В столице в семьях чиновников и богачей обязательно держат негров[534], иногда по три-четыре человека, но бывает, что и по семь-восемь человек. Бывает и так, что заводят негров мужчин и женщин, чтобы [от них] были дети. Их лица черные, как черный лак, носы широкие, губы вывернутые и очень красные, белые только подошвы ног. Это люди из Турции, Бенгйлии и Араппа (по-видимому, дзякатара[535], точно неизвестно). Среди прислужниц императрицы тоже есть черные [женщины], [одна] девочка очень красивая.

Бамбука в России совсем нет, поэтому обручи для бочек делаются из меди, железа или из лиственницы. [для этого] лиственницу раскалывают на узкие полосы, тонко выстругивают их и делают обручи. По прибытии на Эдзо [русские] решили починить [испортившиеся] бочки. Обручи сделали из сосны, и говорят, что получилось очень ловко. Иногда пользуются сосудами, сделанными так: из тополя, березы или вишни нарезаются чурки нужной величины, затем дерево из них вынимается, остается только кора, в нее вставляют деревянное дно — и бочка готова.

Живя в Петербурге, [кодаю] познакомился с голландским посланником Тэмохэ Рирари[536], время от времени ходил к нему и беседовал [о разных вещах]. Однажды [он] сказал посланнику: "[я] подал прошение о возвращении [нас] на родину, но трудно сказать, когда будет [на него] ответ. /256/ А говорят, что из вашей страны в страну нашего императора ежегодно ходит корабль. Не можете ли вы отвезти нас на родину на попутном корабле?" "Это дело нетрудное, — ответил [посланник]. — Но поскольку вы подали прошение в этой стране, трудно что-нибудь сделать. Вот если бы [вы] отказались от [своего] прошения, то [вас] можно было бы отправить с оказией". Тогда [кодаю] спросил, сколько времени займет путь на родину. — [посланник] сказал, что в Японию он прибудет года через три. Зная, что если [он] будет отправлен русскими, то путь на родину не займет столько времени, [кодаю] пока что отложил решение этого вопроса, а тем временем был получен ответ на [его] прошение о возвращении на родину.

Кроме того, Кодаю попросил посланника с попутным кораблем переслать два письма в Нагасаки. [посланник ему] сказал, что запечатанные в конвертах [письма] не дойдут, что надо посылать во вскрытых конвертах, в Нагасакском бугёсё[537] обязательно вскрывают [конверты] и проверяют [письма], поэтому запечатывать конверт нельзя. И взял [у Кодаю письма] без конвертов[538]. А у нас люди и не знают [об этом] таких подробностей.

В Петербурге в усыпальнице[539] есть небольшой домик, в котором хранятся сделанные руками Петра лодка, корабельные снасти, а также пила, топор, долото и другие вещи, Говорят, что там же находится и просмоленная веревка, которой он убил наследника.

В России очень редко встречаются нищие, за исключением заключенных, просящих подаяние, [нищие] в большинстве случаев стоят и просят подаяние перед храмами. Рядом с храмами обязательно имеется место, где содержатся инвалиды и бедные. /257/ Такие приюты строят на пожертвования людей, которые любят давать подаяние.

Фабрика стеклянных изделий Кирилла [лаксмана] находится в 6-7 верстах в глубине гор. Она устроена на площади, каждая из четырех сторон которой равна около 20 саженей. В центре устроена печь. Размеры печи 2 сажени на 1 сажень. Мастеровых 21 человек, все они живут с женами и детьми в домах, стоящих рядом друг с другом. Там же имеется баня, пекарня и т. д., так что получается порядочный городок.

Из стекла [там] делают рюмки, листовое стекло, чашки с крышками, лампады, всевозможные бусы и так далее. [изделия фабрики] продаются не только в стране, но много отправляется в маньчжурские края. Производительность [фабрики] в год очень велика. Если даже [фабрика] Кирилла так велика, то предприятия, принадлежащие Потемкину, Жигареву и другим, говорят, еще больше.

Однажды, когда Кодаю в сопровождении Кирилла ходил в императорский дворец, ему по приказу канцлера Турчанинова показали сокровища в государственном хранилище[540]. Государственное хранилище примыкает непосредственно к зданию дворца, [оно] стенками разделено на множество комнат по 14-15 саженей с каждой стороны; в дверях вставлены в два ряда стекла, чтобы войти внутрь и смотреть, отмыкается замок на внешней двери. В первой кладовой со всех сторон устроены полки, на них на подставках выложены красивые вышитые золотом шелковые платки и бесчисленное множество драгоценных каменьев. [среди них] были и неотшлифованные камни, которые для неопытного глаза не покажутся такими красивыми, и поэтому [кодаю их] особенно и не рассматривал.

В следующей [комнате] помещается книгохранилище, [там] собраны священные и простые книги всех стран, вплоть до самых редкостных заморских книг, которые очень трудно достать, /258/ [он] говорит, что это, вероятно, самое лучшее в мире собрание книг.

Дальше идут всевозможные редкие и диковинные птицы. С них снята шкура, [затем эта шкура] натянута на деревянную форму и помещена в клетку, как бы [птица], сидящая на ветке, [побывать там] — это все равно, что посмотреть на всевозможные виды живых птиц. В следующей [комнате] всяческие раковины. Как они называются, неизвестно, но там очень много совершенно необычных видов. Затем — дикие животные. С них так же, как с птиц, снята целиком шкура и натянута на деревянное чучело, а некоторые помещены в большие стеклянные бутылки вроде котлов для воды и залиты жидким зельем. Среди таких сохраняемых в жидкости [существ] есть длиннорукая обезьянка, двухголовый с восемью ногами олень и человек с двумя лицами и четырьмя руками. Лицо у него, как живое, даже смотреть долго невозможно.

Дальше идет [комната, в которой] собраны змеи, черепахи, крабы и тому подобные [твари]. А если вдруг взглянуть наверх, [то увидишь, как] на балке, свившись кольцом, лежит громадный удав, [с него] целиком снята шкура, набита ватой и вместо глаз вставлены два кристалла. [кодаю] говорит, что, [увидев удава], он так испугался, что волосы дыбом встали.

В следующей [комнате] различная морская трава, а дальше — всякие засушенные с корнями травы. Говорят, что все это диковинные заморские вещи, но их так много, что внимательно невозможно было рассмотреть и подробно они не запомнились.

В той сокровищнице имеется большой, высотой более трех сяку, магнит. [он] висит на большом крюке, к которому прикреплен железной проволокой. На четырех углах магнита висят притянутые [им] четыре больших якоря. Говорят, что вес каждого из них 100 каммэ[541]. Если повернуть винт, [имеющийся] сбоку [от магнита], то эти якоря отстают [от магнита] и падают; если же повернуть винт, то якоря подскакивают вверх и по-прежнему пристают к магниту.

Сбоку от него лежит железная плита размером около двух сяку. Если эту плиту поднять обеими руками над головой и подойти под магнит, то [ее] вместе с человеком поднимает [к магниту]. Кодаю лично проделал этот опыт.

/259/ Вообще во всех домах среднего достатка и выше любят собирать драгоценные камни, птиц, животных, рыб, раковины и иные всевозможные диковинные и редкие вещи и хвастаться [ими]. Поэтому цена на драгоценные камни и тому подобные вещи [там] очень высока. Когда Кирилл сопровождал Кодаю в столицу, то в Нижнем Новгороде он купил два ящика минералов. За один ящичек [он] заплатил 8900 рублей, за другой — 15 тысяч рублей. Размер этих ящичков вроде наших хитайбако[542]. Кодаю был возмущен такой ценой, но когда сказал об этом Кириллу, тот [только] рассмеялся и сказал, что иногда только один хороший камень может стоить тысячу и даже две тысячи рублей, а здесь много камней, так нельзя сказать, что это дорого.