Переступив через порог, пленник остановился, чтобы осмотреться. Люди, приведшие его, даже не попытались заставить его пройти дальше. Они быстро ретировались и закрыли за собой внушительного вида дверь.

Рэдхорн догадывался, чем вызвано поспешное бегство тюремщиков.

За время своего заключения невыразительный человек уже дважды проучил наглецов, пытавшихся его оскорбить.

Не взирая на боль, причиняемую наручниками, он сломал одному охраннику нос и ногу, а другому обе руки.

Наверное, ожидая подвох, мужчина молча стоял на месте. Спустя несколько секунд, прихрамывая на правую ногу, он покинул свой пост у входа и, подойдя к столу, начал сверлить взглядом полковника.

— Красивый у Вас наряд, и побрякушки. — Заявил Рэдхорн вместо приветствия, — Нет желания сменить их на свободу?

Мужчина не отвечал и всё так же пристально пялился на полковника. Русые, коротко стриженные лазерным автоматическим «парикмахером» волосы, подчёркивали янтарные, словно позаимствованные у дикого животного, глаза.

В остальном детали его лица имели черты среднестатистической внешности. Попади такой персонаж в толпу, он без следа растворился бы в ней.

Исходя из информации, полученной об этом человеке, Рэдхорн представлял себе бойца-тяжеловеса, покрытого множеством шрамов.

Если же у этого мужчины и были когда-нибудь видимые боевые отметины на поверхности кожи, то он давно избавился от них при помощи пластической хирургии.

— Хорошо. Если не желаете говорить, я перечислю, что мне о Вас известно, а Вы поправьте, если я не прав. — наткнувшись на стену безмолвия, Рэдхорн не мог придумать как наладить двусторонний контакт с этой молчаливой статуей, — Итак, Ваше имя Мортис Рорк. Сорока трех лет от роду. Холост. Выросли в маленьком городке. Отец фермер, мать домохозяйка. Природа наделила Вас отменной силой и некоторое время в составе группы бродячего цирка Вы зарабатывали на жизнь тем, что с одного удара кулаком между рог, отправляли взрослого быка в нокаут. Это правда?

Рорк продолжал молчать, его спокойствие начинало выводить полковника из себя.

— Не знаю, чем Вы там занимались дальше, — разговаривал практически сам с собой Рэдхорн, — но сюда Вы попали, уничтожив тридцать семь членов хорошо вооружённой банды. Вы расскажете, что там произошло? Как и почему Вы это сделали?

Полковник было подумал, что ошибся адресом с этим человеком и что у него своеобразный обет молчания, как тот вдруг открыл рот.

— Ненавижу несправедливость и ублюдков, которые охотятся на беззащитных. — судя по всему в устах Мортиса Рорка это была длинная, раскрывающая суть произошедшего, фраза.

— Насколько мне известно, Вы кого-то спасли из лап бандитов. Кто это был? Это Ваш друг? — слова Рэдхорна были проглочены возобновившимся молчанием арестанта.

Полковник про себя подумал: «На некоторые вопросы он всё-таки отвечает, нужно продолжать».

Рэдхорну нужно было понять, чем руководствовался и каким образом действовал этот человек, прежде чем принять его в отряд.

— Куда Вы делись после работы в цирке? Вы где-то проходили боевую подготовку? Нашпиговать бандитов свинцом было хорошей мыслью, но кто обучал Вас работе с оружием? — Рэдхорн продолжал засыпать Рорка вопросами, пытаясь нащупать пути подхода к молчуну, — Я так понимаю, Вы проникли в самое сердце охраняемой бандитами территории и отступая назад, к выходу, уничтожали все преграды на своём пути. Как Вас вообще пропустили в логово?

— Войти было просто. А вот чтобы выйти пришлось попотеть. Я был безоружен и нёс мешочек с бриллиантами в качестве выкупа за парнишку, которого они всё равно не отпустили бы.

В помещении, куда привели заложника, и где предстоял обмен, находилось пятнадцать подонков, включая вожака всей шайки. Так что, я для них не был опасен, по крайней мере, так считали они, — на лице Рорка появилась самодовольная ухмылка. Воспоминания о славной битве зажгли искру в его звериных глазах, — Два здоровенных недоумка, увешанные оружием, словно рождественская ёлка игрушками, следовали за мной по пятам и расположились по бокам от меня, когда мы подошли к месту обмена. Посреди зала во главе стола восседал сам главарь, а слева от него примостился ювелир, ожидавший камни для проверки. В дальнем углу сидел испуганный заложник. Бандитам не было до него никакого дела, так как все сосредоточились на мешочке с камнями. Левой рукой я бросил выкуп на стол, и пока бандиты следили глазами за его полетом, правым локтем вогнал переносицу в мозг стоявшего справа громилы. Завладеть его оружием теперь не составляло труда. Пять метательных ножей на груди, пистолет-пулемёт в правой руке, два пистолета в кобурах на правом и левом бедрах — всё это богатство я мог заполучить, всего лишь опустив правую руку. Мне подошел пистолет-пулемет, легко отобранный из ослабевшей руки противника.

Дальнейшие события тяжело поддаются описанию. Я сразу нейтрализовал главаря и второго громилу, приставленного ко мне. Скорострельная пушка помогла мне также избавиться от пятерых головорезов, выстроившихся справа от меня в один ряд, словно мишени в тире, что позволило мне избежать перекрёстного огня. Я действовал быстро, поэтому только к этому моменту остальные подонки опомнились и открыли по мне ответный огонь. Но я уже приближался к одному из них, стоявшему позади меня справа, наводящему в моём направлении прицел своего пистолета. Когда первая пуля продырявила мне бок, я уходил с его линии атаки и продвигался к нему за спину, чтобы разделить поле боя двухсоткилограммовой тушей противника.

Обезоружив толстяка ударом рукояти пистолета о запястье, я открыл огонь по оставшимся бандитам из импровизированного укрытия. Благо, им было негде спрятаться. В итоге, в живых остался только ювелир, в страхе забившийся под стол и обхвативший голову руками.

Вся стрельба заняла не более полуминуты. Мне оставалось освободить заложника от уз, подобрать освободившееся от своих прежних владельцев оружие и двинуться в обратный путь, кишащий остатками обезглавленной банды. Я шёл напролом, пытаясь защитить от пуль парня, несправедливо заброшенного жизнью в такую передрягу. Нам удалось оттуда выбраться. Однако, полученные пулевые ранения и пробитая коленная чашечка не позволили мне скрыться от рук так называемого правосудия.

Вы это хотели от меня услышать?

Под конец рассказа Рорк обозлился. Он считал себя правым в совершении своего геройского поступка, а систему, заточившую его в это подземелье, несправедливой и трусливой.

Ведь его задержание осуществляла группа хорошо подготовленных вооружённых спецназовцев, в то время как он едва держался на ногах.

Встретились бы он один на один с любым из этих бойцов, Рорк бы показал, чего они стоят.

Полковник прослушал, вырвавшуюся из глубин уязвлённой души молчаливого арестанта, историю.

Чтобы показать, что он внимательно слушал рассказчика, он спросил, уточняя одну деталь: «А бриллианты были настоящие?»

Рорк отрицательно покачал головой. Похоже, он снова вознамерился играть в «молчанку» и каждое произнесённое им вновь слово будет стоить полковнику невероятных усилий.

— Если Вас интересует моё мнение, то я считаю, что Вам здесь не место, — Рэдхорн произносил слова, которые по его мнению должны были зацепить Рорка, — в армии Вы за такой поступок медаль бы получили.

Рорк посмотрел на полковника, выказывая некоторый интерес к услышанному.

— Могу предложить Вам свободу взамен на участие в боевой операции. Если для Вас важна только справедливость, то это задание как раз для Вас, — Рэдхорн всё ещё нащупывал подходы к Рорку, и слово «справедливость» казалось ему тем ключом, который может открыть доступ к скрытому от посторонних миру этого замкнутого в себе человека.

— Вы смеётесь, какой из меня сейчас боец? Раненая нога не позволяет мне двигаться быстрей черепахи, а раздробленные рёбра в иной день ноют так, что выть хочется. Если Ваше задание не заключается в налёте на почивающих в криогенной заморозке чудаков, надеющихся на волшебное воскрешение в будущем, то я вряд ли смогу покинуть это замечательное приветливое место, — ирония, пропитавшая фразу Рорка, указывала на нелепость предложения и требовала дальнейших разъяснений от полковника.