Окончательное подчинение верхнемакедонских племен царям Нижней Македонии и лишение их политической самостоятельности относится в основном к середине IV века. Прямых указаний источников на этот счет не имеется, но мы можем подтвердить такое предположение следующими обстоятельствами. Еще в 383—382 гг., во время борьбы Спарты с Олинфом, в Элимейе действует самостоятельный царь Дерд. Однако сын его уже не имеет этого титула и называется простым македонянином. Отсюда следует, что окончательное подчинение Элимейи падает на время после 382 года.[242] Также обстояло дело и с другими верхнемакедонскими областями: Линкестидой, Орестидой и др. Указания Фукидида на то, что линкестийцы, элимиоты и другие племена, находясь в непрочной и непостоянной зависимости от македонского царя, имели своих царей, может быть отнесено не только ко второй половине V века, но и к первой половине IV века.[243] Об этом говорит систематическая борьба этих племен против нижнемакедонских царей вплоть до середины IV века. С другой стороны, при Александре мы уже не находим больше самостоятельных областей и их руководителей. Они находятся, главным образом, на службе в македонской армии и при дворе царя, командуют отдельными пехотными или конными подразделениями, в названиях которых сохранились воспоминания о прежней независимости отдельных областей Македонии.[244] Так, Диодор называет подразделения элимиотов, орестийцев, линкестийцев и тимфейцев; Курций — отряды Линкестиды и Орестиды; Арриан — илы Боттиэйи и Амфиполя.[245] Во времена Александра потомок тимфейских царей, Полисперхонт, стал лишь командиром подразделения тимфейцев; Пердикка, принадлежавший к царскому роду, был одним из командиров македонской армии. К царскому роду принадлежали Леоннат и другие руководители македонской армии.[246] Таким образом, ко времени Александра борьба с тенденциями децентрализации верхнемакедонских племен была окончена. Исходя из того факта, что завершение этой борьбы падает на время деятельности Филиппа и Александра, буржуазные ученые приписывают процесс консолидации македонских племен и сложение государственности, главным образом, гениальности македонских царей. Так, Гейер, поставив [175] себе целью «изучить происхождение и развитие этого гордого и высокоодаренного народа, сыгравшего столь значительную роль в истории древнего мира», подчеркивает, что основные этапы развития Македонии связаны главным образом с деятельностью Филиппа и Александра. Гейер указывает, что македонянам удалось под руководством этих гениальных царей не только создать македонскую державу, но «политически объединить греческий народ и подчинить греческому влиянию культурный мир Востока».[247] Такое идеалистическое объяснение исторических фактов не условиями материальной жизни общества, а деятельностью отдельных личностей не в состоянии раскрыть действительные причины возникновения и развития македонского государства.

На самом деле, качественные изменения, которые имели место в македонском обществе в середине IV века, связаны, в первую очередь, с дальнейшим развитием производительных сил. Появление металла у македонских племен, изменившее основные отрасли хозяйства: земледелие, скотоводство и ремесло, — развитие денег, обмена и торговли, а также городской жизни, наблюдавшееся особенно интенсивно со второй половины V века, свидетельствуют о возникновении новых классовых отношений, соответствующих новому уровню производительных сил. Изменение производственных отношений с ростом и развитием производительных сил вызывалось действием закона обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил. Новые производственные отношения прошли период становления, во время которого органы родового строя оказывали сопротивление новым условиям жизни. Родовая аристократия стремилась к сохранению прежних родовых отношений, которые обеспечивали ей богатство и безвозмездную эксплуатацию сородичей. Она стремилась приспособить новое хозяйство, рабовладение, торговлю, денежные отношения, неравенство и богатство к прежним старым родовым отношениям. Поэтому родовая аристократия превращается в реакционную силу на пути развития общества, идет против объективного закона обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил, чем и обрекает себя на гибель.

Степень сопротивления органов родового строя новым отношениям в разных местах Македонии была различной. В Нижней Македонии, где в силу конкретно-исторических условий первобытная община разлагалась быстрее, это сопротивление было преодолено раньше, уже в V веке. Однако другие области страны, развивавшиеся неравномерно, еще до середины IV века жили в условиях первобытнообщинного [176] быта или сохраняли еще большие пережитки родового строя.

В IV веке македонские племена всей страны, несмотря на различные условия их развития, начинают переходить от стадии первобытной общины и военно-племенных союзов к классовому обществу и созданию македонского государства. Доказательством этого является далеко зашедшее разложение родового строя, развитие рабства, усиление военных столкновений и постепенное уничтожение самостоятельности отдельных племен. К этому времени, в результате взаимных сношений и племенных слияний, происходит соединение отдельных племенных территорий в единую общую территорию македонского народа. Прежние области, центры племенных союзов, теряют свою самостоятельность, продолжая безуспешную борьбу за нее с македонским царем. Уничтожаются племенные монеты. Монетная система при Филиппе свидетельствует о возросшей роли царя, державшего в своих руках все нити государственного управления, финансов и торговли.

Границы Македонии изменялись часто, и только в середине IV в. установилась определенная территория, в пределах которой сложилось государство, и о ее основном населении можно говорить как о македонском народе. Это утверждение полностью согласуется с указанием Юстина о том, что Филипп «создал из многих племен и народов единое царство и единый народ».[248]

Только в середине IV века создаются отряды вооруженных людей, отделенных от народа и зависимых от власти, которая производит формирование войска. Прежняя «самодействующая вооруженная организация населения сделалась невозможной со времени раскола общества на классы».[249] Противоположные интересы различных слоев населения уже не совпадают непосредственно с вооруженной силой всего населения, а возникшая публичная власть противопоставляется эксплуатируемому классу. Эта публичная власть, отдельная от массы народа, существующая в каждом государстве, состоит из вооруженных людей и из вещественных придатков: тюрем и принудительных учреждений всякого рода. Поэтому существование собственной военной силы является вторым характерным признаком образования Македонского государства. Наряду с этим, как воины отделяются [177] от народа, так и народ оттесняется от управления общественными делами, которыми начинает управлять армия чиновников, превратившая эту деятельность в основное свое занятие, в профессию.[250] До Филиппа мы знаем очень мало таких чиновников. Источники говорят лишь об одном судебном чиновнике. С эпохи же Филиппа и особенно Александра мы наблюдаем целую группу чиновников. Они уже не зависят от воли общества, а являются носителями власти.

Факт создания в это время постоянной армии, воссоединение отдельных племенных территорий в единую македонскую территорию, факт объединения македонских племен — все это свидетельствует о том, что середина IV века может считаться гранью, завершающей длительный процесс сложения македонской государственности.