Хотя строй и образ действий македонской армии в основном остались греческими, но она была все же значительно усовершенствована в смысле точного распределения функций [185] между различными родами войск. Так, тяжелая и средняя пехота наступала на врага мелкими, друг друга поддерживающими частями; конница производила нападение с огромной быстротой, а легкие конные и пешие войска, сражавшиеся в бою врассыпную, действовали метательным оружием в промежутках между мелкими частями пехоты и конницы. «В спаянности отдельных частей была органическая сила македонского войска».[22]

Важное значение военной реформы в македонской армии имело именно то, что в ней были органически соединены разные виды оружия. В этом отношении поучительны сражения Александра, в которых разные виды оружия и войск действовали комбинированным путем и служили одной общей цели. Филипп, располагавший прекрасной конницей, часто использовал последнюю для нанесения главного удара. Эту тактику Филипп применил еще в 359 г., в первом сражении с иллирийцами, и в Фессалии — в 353 году.[23] Кацаров объясняет это тем, что фаланга на первых порах была недостаточно обучена.[24] Объяснение Кацарова лишний раз подчеркивает тот факт, что пехота в Македонии появилась значительно позже конницы.

В отличие от греческой, македонская фаланга была построена теснее, а сариссы позволяли одновременно пустить, в действие силу ряда шеренг. Сарисса — типичное оружие македонского войска.[25]

Тесно сомкнутое тактическое, непрерывно линейное построение фаланги, вооруженной пиками, являлось мощным тараном, своим напором сметавшим всё на своем пути. Македонская фаланга показала страшную ударную силу. Она долгое время считалась непобедимой, пока не была вытеснена более совершенным строем — римским легионом.[26]

Однако вся эта фаланговая система страдала крупными недостатками. Она выявила полное отсутствие маневренности и уязвимость флангов, ей не хватало гибкости. Энгельс, изучив сущность македонской фаланги, ярко характеризует [186] недостатки фаланговой системы. Он указывает, что, если сражение разыгрывалось не на ровной и открытой местности, эти длинные и глубокие линии не могли передвигаться в порядке и с точностью. Каждое встречное препятствие заставляло фалангу строиться в колонну, но в этом построении она не была пригодна к действию. Кроме того, фаланга не имела второй линии или резерва. Поэтому, если ей и приходилось встречаться с армией, подразделенной на более мелкие части, приспособленной к обходу местных препятствий без нарушения своего боевого порядка и построенной в несколько линий, поддерживающих одна другую, фаланга оказывалась беспомощной на неровной местности, где новый противник ее уничтожал.[27]

Таким образом, фаланга была сильна только на ровном месте, где все ее части были связаны между собой. Там она могла противостоять нападению неприятеля и опрокидывать его тяжестью своего натиска. В таких случаях почти невозможно было преодолеть эту сомкнутую массу, покрытую железом и защищенную рядами сарисс. «Пока фаланга сохраняет присущие ей особенности и свойства, — говорит Полибий, — нет силы, которая могла бы сопротивляться ей с фронта или устоять против натиска ее».[28] Но как только фаланга приводится в расстройство условиями местности, продолжительным движением или действиями неприятеля, все ее преимущества исчезают. При ломке строя образуются интервалы, куда без труда мог проникнуть неприятель и совершенно нарушить построение. Крайняя неповоротливость и беспомощность во время расстройства ее рядов особенно ощущается, когда нужно вести рукопашный бой. Македонский фалангит не мог применять свое оружие в одиночку, в рукопашной схватке. Само построение и боевой порядок фаланги уничтожали возможность собственной инициативы каждого бойца в бою.[29] Большим недостатком оказывалось отсутствие у фаланги резервов. Во время ее расстройства задние шеренги приходят в замешательство вместе с передними. В таких случаях не представляется возможным с поспешностью собрать их для использования на тех пунктах, где подкрепление становилось необходимым. Длинная сарисса первых двух рядов могла нанести только прямой удар вперед. Остальные шеренги, стесненные в узком пространстве, не только не имели возможности проявить свою активность, но и не были в состоянии видеть, что происходит впереди их. Когда неприятель преодолевал первые два ряда сарисс, действие фаланги сводилось на нет.[30] [187]

Как сильная, так и слабая стороны македонской фаланги хорошо подмечены Плутархом в биографии Тита Фламинина. «Фалангу можно было сравнить с животным, — писал он, — которое нельзя одолеть, пока его тело составляет одно целое, пока щиты его солдат плотно сомкнуты один с другим, но стоит ей разорваться, солдаты ее перестают быть страшными поодиночке как вследствие своего вооружения, так и потому, что каждый силен скорее в соединении с другим, нежели сам по себе».

Так возникла новая македонская техника военного строя, которая, несмотря на свои недостатки, являлась одним из важных факторов будущих побед македонского оружия. Организационные формы македонской армии соответствовали стратегическим и тактическим формам, которые, как известно, вырабатывались в зависимости от свойства людей и оружия.

Выяснение вопроса об изменении состава армии и развитии вооружения раскроет нам сущность не только военной стороны реформы, но и социального ее значения.

Создание македонской армии имело, несомненно, не только военное, но и политическое значение. В первую очередь она изменила в войске удельный вес различных групп македонского общества. Это особенно ярко проявилось в комплектовании македонской армии.

Македонская армия комплектовалась преимущественно из знати и крестьянства. Из знати составлялась тяжелая кавалерия — катафракты. Этот род кавалерии — катафракты — пользовался, пишет Энгельс, большим вниманием Филиппа и Александра.[31] Эта закованная в броню македонская знать богатела за счет военной добычи, была связана с царем узами боевого товарищества и представляла грозную силу. В сражениях она играла роль ударного кулака. Легкая конница вербовалась из подчиненных македонскому царю варваров. Кроме них, существовал и постоянный конный отряд лучников (акробалистов).

Службу в тяжелой пехоте несло македонское крестьянство.[32] Такая организация армии имела, кроме важного военного значения, большой социально-политический смысл. Он заключался в ограничении власти родоплеменных элементов, выступавших против молодого Македонского государства. Вожди отдельных племен, стоявшие раньше во главе своих военных ополчений, представляли опасность для возникающего государства. Необходимо было вырвать из их рук военную власть и подчинить ее интересам государства. До середины [188] IV века выполнить эту задачу цари Нижней Македонии еще не могли. Они вынуждены были делить со знатью власть, делать ей большие уступки. Сейчас, при организации македонской армии, опасность со стороны родоплеменных элементов уже учитывалась. Доступ в армию широких крестьянских масс македонян, не имевших до этого ни военной, ни политической значимости, изменил положение знати. Последняя попадала в зависимость от царя и уже не могла играть самостоятельной политической роли. Правда, более богатая часть знати жила при дворе, находилась в свите царя, входила с ним в близкие отношения. Из этой знати царь избирал своих командиров и чиновников, которым поручал выполнение важных задач. Из знатных македонян готовились также пажи. Однако прежнего значения знать уже не имела. Внешним выражением ограничения власти знати было перенесение на пехоту почетного титула «гетайрой», применявшегося раньше только по отношению к узкому кругу аристократической конницы. Так, в эпоху Александра мы неоднократно встречаем термин «педзетайрой», который был присвоен тяжелой пехоте.[33] Об этом термине Демосфен упоминает во второй олинфской речи, следовательно, он был связан с реформой Филиппа.[34]