В 1858 г. С. В. Ешевским в Московском университете был прочитан курс «Центр римского мира и его провинции».[30] Эти лекции появились в печати за 20 лет до выхода в свет V тома «Истории Рима» Теодора Моммзена и являлись в мировой исторической литературе первой попыткой дать очерк истории римских провинций.[31]

При изучении римских провинций Ешевский мало останавливается на социально-экономических вопросах жизни, главное внимание он сосредоточивает на живучести разных этнических элементов в составе населения империи, начиная от самой Италии до западных и восточных провинций.[32] Его интересует проблема этногенеза и формирования народностей, проблема романизации и культурного взаимодействия Рима с провинциями как двусторонний процесс взаимного проникновения и культурного влияния. Впервые в мировой науке выявлены итоги этого взаимодействия и подчеркнута [28] важная мысль о том, что историю Рима можно понять до конца лишь при изучении покоренных им народностей.[33]

Заслуга Ешевского заключается в том, что он стремится рассмотреть историю каждой провинции в отдельности, показать особенности ее жизни. Так, он отмечает вражду кланов в Галлии, особое политическое положение Египта, стратегическое значение Македонии для контроля за нижним течением Дуная, глубокое проникновение римлян в западную Африку.[34] Сравнивая западные и восточные провинции, он подчеркивает, что на западе был центр латинского влияния, а на востоке господствовал эллинизм.[35] В обзоре восточных провинций Ешевский проводит мысль о слабом римском влиянии в них; там более сильной оказалась греческая культура.[36] На примере этих провинций особенно ярко выступает процесс обратного влияния покоренных народностей на Рим.

С. В. Ешевский правильно исходил из основного классового деления античного общества на свободных и рабов, но, будучи в основе своей исторической концепции идеалистом, он не вскрыл глубоких классовых противоречий, существовавших в римских провинциях в основном между рабовладельцами и рабами, и противоречий между владельцами крупных поместий и зародившимся тогда колонатом. Поэтому оставались не выясненными те силы, которые двигали историческую жизнь вперед и неизбежно приводили римское рабовладение к упадку.[37]

Будучи представителем русской либеральной буржуазии, Ешевский испытал на себе благотворное влияние идей русской материалистической философии, освободительных идей революционеров-демократов. Сформировавшиеся под их влиянием взгляды историка на основные проблемы римской истории были более прогрессивными, чем воззрения западных историков, вульгаризировавших и модернизировавших исторические события. Ешевский, как и Грановский, не был модернизатором. Ему была чужда всякая вульгаризация. В ряде интересующих нас вопросов, в частности о сущности провинциальной системы, он поднялся на голову выше крупнейших представителей буржуазной исторической науки Запада.[38]

Известно, что 60-70 гг. прошлого столетия были годами расцвета русской передовой науки, протекавшего в жестокой борьбе прогрессивных ученых против представителей так [29] называемой «официальной», реакционной науки. В эти годы значительных научных успехов достигли и русские античники. Если буржуазная западноевропейская историография всячески избегала вопросов классовой борьбы, русские ученые в лице В. Г. Васильевского занялись серьезным изучением социального движения в древности.

В. Г. Васильевский (1838—1899), прежде чем стать крупным византиеведом, был античником, интересовавшимся главным образом проблемами эллинизма. Ему принадлежит важное исследование по истории эллинистического периода, посвященное изучению социальных реформ Агиса и Клеомена. В этой работе, основанной на большой источниковедческой базе, характеризуется также политическое устройство Спарты и ахейского союза.[39]

Революционные события 80-х гг. пробудили к деятельности лучших представителей русской интеллигенции. Зажатые в тисках реакционного устава 1884 г., душившего свободу преподавания и научного исследования, передовые ученые продолжали свою активную деятельность и на протяжении 80-90-х гг. внесли много нового и ценного в развитие русской и мировой науки. В то время как в западной историографии, особенно после Парижской Коммуны, побеждали все более реакционные течения, русская либеральная наука переживала свой подъем. Несмотря на крупные политические и методологические пороки своих концепций, русские ученые выступали против реакционных взглядов буржуазных историков Запада и оказали прогрессивное влияние на западную историографию.

Вслед за солидными работами Васильевского в 70-х гг. и позднее начали появляться исследования прогрессивного профессора Киевского, а затем Казанского университета Ф. Г. Мищенко (1847—1906).[40] [30]

Ф. Г. Мищенко принадлежит большая заслуга в изучении эллинистической Греции. В своем интересном исследовании «Федеративная Эллада и Полибий» он рассматривает состояние Греции в последнее время ее политической независимости. Во всем изложении чувствуется превосходное знание источников; вообще весь его труд своеобразен и оригинален. Определения эллинизма он не дает и чаще всего называет эллинистический период периодом македонского господства. Особую ценность работа Ф. Г. Мищенко имеет потому, что он изучает федеративное устройство греков, впервые в русской историографии подробно исследует историю возникновения и деятельности ахейского и этолийского союзов. Всем содержанием работы Мищенко утверждает мысль о том, что в период эллинизма наблюдается стремление к политическому единству. Автор решительно разоблачает реакционные, модернизаторские установки в этом вопросе многих западноевропейских ученых.[41] Его работа не потеряла своего значения и до сих пор, хотя с целым рядом положений автора сейчас согласиться уже нельзя. Не может быть приемлема точка зрения Мищенко и на македонские завоевания. Он считает, что роль Александра и его походов была отрицательной: завоевания Александра принесли Греции только разрушения и несчастья. «Военное усиление Македонии и вторжение ее в эллинский мир не принесли с собой, да и не могли принести, ничего положительного, созидающего».[42]

Мищенко не понял и в то время не мог понять исторического значения эллинизма. Для него эллинистический период — это отлив населения из Эллады, построение новых городов, распространение эллинских искусств, науки, языка в Азии и Египте. Правда, он замечает и более глубокие явления: «...выселение эллинов оживило торговлю и взаимные сношения народов, создало новые торговые центры, оставившие далеко за собой Афины и Коринф, накопленные персидскими деспотами несметные богатства были пущены в оборот; эллины завязали прямые сношения с Индией, внутренней Азией и южной Африкой».[43]

В период деятельности Ф. Г. Мищенко в Казани на Украине — в Киеве и Харькове — стали появляться важные работы по истории римских провинций. К ним следует отнести труды профессора Киевского университета Ю. А. Кулаковского, [31] касающиеся экономики провинции, и работу харьковского ученого Л. Ю. Куля о провинциальных собраниях.[44]