Выше указывалось, что передача Амастрии Понту произошла не в 70-х, а в 60-х годах III в. К тому же говорить о соправительстве Митридата I и Ариобарзана в столь ранний период нет оснований. Новейшие исследователи, которые допускают соправительство, являются сторонниками гипотезы о принятии Ктистом в 281 г. титула царя Понта. Резонно спросить, как увязать соправительство Митридата I и Ариобарзана в 280-266 гг. с провозглашением одного Митридата за год до этого единодержавным правителем царства? Наконец, наличие золотого статера Митридата Ктиста с царской легендой полностью исключает какое бы то ни было разделение власти в 70-х годах III в. По расчетам фон Гутшмидта, сын Ариобарзана, Митридат II, родился в год смерти деда в 266 г., следовательно, в указанном году Ариобарзан был уже совершеннолетним и законно наследовал трон. Это обстоятельство исключает его соправительство или сорегентство с отцом в предшествующий период - последние годы правления Ктиста. А посему мы полагаем, что в Понтийском царстве ни в 70-х, ни в начале 60-х годов III в. не было ни соправительств, ни регентства.

Эд. Мейер справедливо указал, что в своей основе пассаж Аполлония поздний, поскольку перечисленные города были основаны задолго до описываемых в нем событий[51]. По характеру - это этиологическая легенда, призванная объяснить древнее название города Анкира в более позднее время в связи с его новым заселением галатами. Вот почему достоверность легенды подчас ставится под сомнение[52]. Однако сам по себе факт, передаваемый Аполлонием, верен, ибо там фигурируют реальные исторические лица. Если обратиться к тексту заметки, то бросается в глаза деление ее на три части: первая - пояснение самого Стефана, что Анкира - город в Галатии; вторая - пассаж из сочинения Аполлония для объяснения названия города; третья - упоминание, что в Галатии основано три города: Анкира, Пессинунт, Тавия. При этом ссылка на Аполлония вплетена в контекст искусственно и заимствована из совершенно другого источника, в котором не говорилось об основании галатами трех городов. На это намекает употребление во второй части заметки Стефана существительного ό πολισμός, что значит "строительство города" (ср. Dion. Halyc. I. 57; 59), а в первой и третьей частях об Анкире говорится как о полисе. К тому же в пассаже Аполлония речь идет о заселении страны или области (ή χώρα), а не города (ή πόλις) Анкиры.

У Мемнона об основании этих галатских городов (Memn. XIX.5) говорится, что Никомед, переправив в Малую Азию галатов, использовал их в борьбе с мятежным братом; затем галаты, захватившие в этой войне большую добычу, прошли обширную страну. Вернувшись, они из захваченной земли отрезали то, что называется Галатией, разделили ее на три части, назвали жителей одной части трогмами, другой - толистобогиями, третьей - тектосагами, построили города: трогмы - Анкиру, толистобогии - Табию, тектосаги - Пессинунт. Из этого сообщения ясно, что основанию городов предшествовала борьба Никомеда I за вифинский престол. Следовательно, основание Анкиры, Тавии и Пессинунта произошло на рубеже первой-второй четвертой III в. в результате совсем других событий, нежели в сообщении Аполлония из Афродисия. А это значит, что пассаж Аполлония, скорее всего, не связан с основанием Анкиры в Галатии, которая, по Мемнону, была заселена галатами-трогмами после войны за вифинское наследство, а не военных действий против египетского войска. На этом основании мы можем выдвинуть предположение, что у Аполлония из Афродисия речь, вероятно, шла о другой Анкире - городке во Фригии Эпиктет на границе с Лидией и Мисией (Strabo. XII.5.2; 8.11).

Данный вывод подкрепляется тем, что описываемые Аполлонием события связаны с военными действиями в Карии на побережье Эгеиды, а не Понта Эвксинского, а означенный городок расположен гораздо ближе к Карии, чем к Понту. Как известно, главным аргументом Дройзена для локализации событий на черноморском побережье служило указание Стефана Византийского о переименовании Тия в Беренику по имени матери Птолемея II Филадельфа (Steph. Byz. s.v. Βερενικαι)[53]. Однако это свидетельство относится не к Тию, а к Хиосу[54]. Так что есть основания помещать события, изложенные у Аполлония, на западное побережье Малой Азии.

Против датировки событий в заметке Стефана 70-ми годами III в. до н. э. свидетельствуют и другие аргументы. Выступая в союзе с галатами против Птолемея, понтийские властители объективно помогали Селевкидам, способствуя их успеху в длительном конфликте с Лагидами. Не случайно это вызвало предположение о союзных отношениях Понта и Селевкидов[55]. Выступления галатов на стороне Антиоха I в 70-х годах III в. до н. э. были невозможны, так как они в это время действовали на стороне Никомеда I и Северной Лиги, которые призвали их против Селевкидов. Никомед, заключив в 278 г. соглашение с галатами о переводе их в Азию, поставил условие, что они всегда будут в дружбе с Вифинией и ее союзниками и без разрешения Никомеда не вступят в союз с другими государствами (Memn. XIX.2). Поскольку до самой смерти в 256 г. Никомед имел отношения с Лагидами значительно более теплые, нежели с Селевкидами, то это исключает какую-либо возможность совместного выступления галатов и Понта в интересах Селевкидов как минимум до кончины Никомеда и распада Северной Лиги в середине III в.

Как выше указывалось, с середины 70-х годов III в. политика Ктиста становилась все более проселевкидовской, воплощением чего явилась передача Понту Амастрии. А условия договора с Вифинией и Лигой препятствовали галатам вступать в союз с Понтом и Сирией. Более того, в 70-60-е годы III в. враждебность галатов и Антиоха I была постоянной. В. Тарн отмечает, что галаты не были связаны мирным договором с сирийским царем, поэтому и угрожали ему в 277- 275 гг.[56] Только после разгрома галатов в 275 г. в так называемой "битве слонов" угроза галатского нападения несколько смягчилась, хотя отдельные военные действия вспыхивали и в 60-х годах III в. В настоящее время дату окончательной победы Антиоха I над галатами отодвигают на основании нумизматического материала к 267-265 гг. до н. э., что подтверждается и эпиграфическими находками[57]. А это показывает, что Митридат I, умерший в 266 г., не мог в союзе с галатскими племенами выступать на стороне Антиоха I против Птолемея II.

Ариобарзан, сменивший на престоле отца, также не мог быть соучастником рейда галатов на западное побережье Малой Азии, поскольку, согласно Мемнону (см. выше), поссорился с ними, по одним предположениям, из-за размера оплаты за службу в качестве наемников[58], по другим - вследствие вмешательства Антиоха II Теоса[59]. К тому же в пассаже Аполлония на первом месте упомянут Митридат, а не Ариобарзан. Данное предприятие царей Понта и галатов вряд ли могло иметь место в середине-конце 50-х годов III в., поскольку Митридату II, как и его отцу, пришлось вести военные действия с галатскими отрядами, которые в это время выступали союзниками царя Вифиния Зиэлы, и Понт в этой войне был очень ослаблен. Только в результате посредничества Гераклеи отношения Понтийского царства и галатов наладились.

Таким образом, все изложенное заставляет отнести упомянутую Аполлонием из Афродисия акцию галатов ко времени после 250 г. до н. э. Самой подходящей для этого ситуацией могла быть III Сирийская война, во время которой войска Птолемея III осуществляли операции на Западном побережье Малой Азии. Коснемся теперь аргументов contra данного предположения.