Не ясно также, какой из Митридатов угрожал Синопе. Общепринято, что у Полибия речь идет о Митридате II, сыне Ариобарзана[79], однако некоторые не без основания утверждают, что это мог быть и Митридат III, сын и преемник Митридата II (220-190)[80]. Последнее предположение мы также не исключаем по следующим соображениям. О правлении Митридата III почти ничего не известно, если не считать двух серий его серебряных монет: 1) тетрадрахмы: голова царя в диадеме вправо - Зевс Этафор, восседающий на троне влево, в левой руке скипетр, в правой - орел, под ним звезда и полумесяц, ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΜΙΘΡΙΔΑΤΟΥ, монограммы под троном и справа от Зевса; 2) драхма аттического веса: изображение то же, монограмма

(рис. I. 3-4) [81] · Это первые монеты с портретным изображением царя Понта. Особый интерес вызывает появление на них Зевса и звезды с полумесяцем. Известно, что Зевс в Понте почитался наряду с Ахуро-Маздой как верховный бог царства и династии, а его культ считался официальным[82]. Следовательно, монеты с портретом царя и Зевсом могут свидетельствовать о влиянии царской пропаганды в результате внутренней стабилизации в государстве и усиления позиций царской династии. На это же указывает и изображение царя, представленного в реалистической манере в виде целеустремленного волевого человека, исполненного внутреннего достоинства. С отмеченными особенностями чеканки вполне согласуется и помещение на монету звезды и полумесяца. Эта символика воспринималась либо как герб Понтийского царства[83], либо как династическая эмблема Митридатидов[84], восходящая в обоих случаях к иранским религиозным представлениям, связанным с почитанием Ахуро-Мазды, Митры, Ма-Беллоны, Мена и других персидских божеств, в которых нашла отражение идея борьбы и победы светлого над темным[85]. Если это герб или царская эмблема, то мы вправе говорить о росте значения царской власти в Понте при Митридате III.

Интересно, что в монетном деле этого царя отразились как сугубо иранские черты (герб-эмблема, облик властителя), так и греческие (Зевс, легенда). Особо надо отметить, что реверс означенных монет восходит к широко распространенному в греческом мире типу серебряных монет Александра Македонского[86]. Эта монета служит указанием на филэллинские тенденции в политике Митридата III, что было результатом тесных связей его отца с Селевкидами.

Т. Рейнак заметил, что на некоторых драхмах Амиса III в. и серебряных монетах Митридата III монограммы тождественны. Это монограммы

засвидетельствованные вместе с монограммами ΒΑ-ΛΑ, которые Рейнак расшифровывает βα(σίλισσα) Λα(οδίκη) и делает вывод, что Митридат III мог быть женат на Лаодике, поставленной жителями Амиса главным монетным магистратом города[87]. Если это так, то можно констатировать, что Митридат III продолжал политику отца по отношению к Селевкидам, стремясь связать себя с ними брачно-династическими узами.

Знаменательно совпадение монограмм монетных чиновников на царских монетах Митридата III и на полисной монете Амиса. Это показывает, что в какой-то период при этом царе царские монетные магистраты контролировали монетное дело этого полиса, входившего в состав Понта еще с первой половины III в. М. И. Максимова указывала, что это должно свидетельствовать не о включении Амиса в состав Понта, а о протекторате или контроле над городом со стороны царей[88]. Представляется, однако, что контроль был чрезвычайно жестким и являлся прямым результатом включения города в состав царства. На это указывает, во-первых, отсутствие названия города на монетах Амиса на протяжении III в., хотя городская символика на них присутствует; во-вторых, подчинение монетного дела царским монетариям или чекан городских монет на монетном дворе, принадлежавшем царской династии; в-третьих, ситуация в соседнем полисе Амастрии. Здесь после серии серебряных монет с легендой ΑΜΑΣΤΡΙΕΩΝ и монограммами

, выпущенной во второй четверти III в. до н. э. (см. выше), наступает перерыв в чекане городской монеты. На смену серебряным выпускам приходят бронзовые типа: "Афина в шлеме - сова на молнии", ΑΜΑΣΤΡΙΕΩΝ, монограммы [89]. Эти монограммы чрезвычайно близки монограммам на царском серебре как Митридата III, так и его сына и преемника Фарнака I[90]. Это показывает, что здесь, как и в Амисе, за чеканкой монеты следили царские магистраты. А поскольку монограммы амастрийских монет находят близкие параллели в чекане Фарнака I, а те, в свою очередь, повторяют монограммы на монетах Митридата III, то можно сделать вывод, что все означенные монеты, как Амастрии, так и Митридата III и Фарнака I, выпущены в первой четверти II в. Следовательно, между выпуском серебряной монеты в Амастрии во второй четверти III в. при Митридате I и Ариобарзане, и последующей серией медных монет города второй четверти II в. прошел период времени примерно в 50-70 лет, когда полис вообще не чеканил монету. Это совпадает по времени с правлением понтийских царей Митридата II и его преемника Митридата III и означает, что при Митридате III монету бил только один Амис при том, что его нрава самоуправления, политии и монетной политики были существенно ограничены царской властью. Это показывает, что Митридат III пытался активно вмешиваться в дела эллинских полисов южнопонтийского побережья, желая установить свой контроль над ними. Так что стремление овладеть Синопой и ее колониями органично вписывалось в русло проводимой Митридатом III политики в отношении греческих полисов Центральной и Восточной Анатолии, направленной на почти полное их подчинение царской власти. Вот почему военная угроза Синопе в 220 г. могла исходить скорее от Митридата III, чем от его предшественника, тем более, что последний имел очень хорошие отношения с Родосом, покровителем синопейцев. Агрессивность Митридата III по отношению к эллинским полисам - прямое следствие усиления правящей династии в конце III в. до н. э. и внутренней стабилизации в царстве Понт. К тому же в Синопе, как известно, правили некогда потомки Отанидов в лице Датама, Ариарата I, Норондобата (Родобата?) и их ставленники (см. гл. 1), так что у Митридата III имелись веские причины требовать подчинения Синопы царям, возводившим себя к Отану и стремившимся сконцентрировать под своей властью все бывшие владения мага и его потомков.

Таким образом, на протяжении III в. значительно окрепли внутри- и внешнеполитические позиции Понтийского государства. Оно стремилось расширить границы как на юго-запад в сторону Фригии и Галатии, гак и на север, в сторону понтийского побережья. Во многом цари Понта добились своей цели, обеспечив себе выход к Черному морю. Однако они не добились главного: им не удалось закрепиться во Фригии, которая оказалась в руках Пергама и Селевкидов. С наступлением нового столетия их попытки обрести могущество как наследников Отана и Дария I в пределах Малой Азии были продолжены с новой силой.