Таким образом, мы не можем согласиться с теми, кто считает династическую политику Митридата II средством добиться раскола и ослабления Селевкидов. Скорее всего, она преследовала задачи обеспечить лояльность этого царства, не допустить новых его попыток расширить малоазийские владения за счет соседей на северо-востоке, в частности Понта. В то же время главным объектом устремлений Митридатидов стала Великая Фригия, которая находилась под властью Селевкидов и выступала не менее лакомой приманкой для крепнущего Пергамского государства. В такой ситуации дружба и союз с Сирийским царством были крайне желательны для Понта, обеспечивая его международный авторитет и способствуя захватнической политике в Анатолии с далеко идущими целями - восстановить в былом объеме обширные владения Отанидов. Поэтому отныне ориентация на Селев-кидов стала краеугольным камнем внешней политики Понта в III в. до н. э. и оставалась доминирующей до конца столетия.

Новый этап внешнеполитической активности Митридата II относится ко времени после смерти Селевка II Каллиника. В 230-223 гг. Атталиды приступили к экспансионистской политике в западных районах Малой Азии, Лидии, Карии и Геллеспонтской Фригии, что вызывало беспокойство Селевка III, сына умершего в 226 г. Селевка II Каллиника. Мы не знаем, какой статус имела в это время Великая Фригия, но думается, она не входила в состав владений понтийского царя, а подчинялась либо местным династам, либо находилась под влиянием Пергама и Селевкидов[69]. Даже если Понт и не владел этой территорией, его престиж в Восточном Средиземноморье был достаточно высок: в 227 г. Митридат II вместе с другими монархами Азйи оказал бескорыстную помощь Родосу, пострадавшему от землетрясения (Polyb. V.90.1). В этом можно усматривать и дипломатический расчет. Родос имел большое влияние в Эгеиде и на Западе Малой Азии, особенно в Карии, Писидии и Памфилии. В то же время у него были прочные связи в Причерноморье, а в расчеты Митридата II входило подчинить Синопу и окончательно закрепиться на черноморском побережье. Осуществляя экспансию на запад и север, Митридату важно было заручиться если не поддержкой, то хотя бы нейтральной позицией родосцев.

В 223 г. Аттал I и союзные ему галаты разбили вторгшиеся в его владения войска Селевка III, в результате чего Пергам завладел почти всей территорией Селевкидов к северу от Тавра. Под угрозой вновь, как и при Гиераксе, оказались виды Понтийского царства на Великую Фригию и прилегающие области, подвластные некогда предкам его царей - сатрапу Геллеспонтской Фригии Ариобарзану и его сыновьям - правителям Киоса и Аррины. Тем более, что в ходе войны с Селевкидами Аттал в конце 220-х годов занял Мисию, Ликию, Геллеспонтскую Фригию, подчинил часть городов Ионии, Эолиды, Троады[70]. Успехи Пергама делали Селевкидов естественным союзником царя Понта, который решил прибегнуть к уже апробированной брачно-династийной политике с тонким дипломатическим подтекстом.

По свидетельству Полибия (Polyb. V.43.1-4) во время пребывания в Селевкии на Евфрате Антиоха III, к нему прибыл из Понта наварх Диогнет вместе с Лаодикой, дочерью Митридата II. Она предназначалась в жены сирийскому царю. Антиох принял Лаодику с большой радостью и немедленно отпраздновал свадьбу. После этого в Антиохии он провозгласил ее царицей. Это произошло в 222 г., когда Антиох III готовился к войне с Птолемеем IV и к возвращению утраченных в борьбе с Пергамом территорий. Отсюда понятны радость и поспешность, с которой сирийский царь сыграл свадьбу. Совершенно прав Я. Зайберт, полагавший, что сирийскому царю был выгоден союз с Понтом в свете его приготовлений к войне[71]. Митридат II был заинтересован в дружбе с Антиохом III не меньше, поскольку в случае успеха войны с Атталом I появлялась надежда на возврат Фригии, отданной ему ранее Селевком II. У Полибия имеется сообщение, что Ахей, сын Андромаха, взял в жены другую дочь Митридата II, также по имени Лаодика. Она ранее была заложницей Гиеракса и воспитывалась у Логбасиса в Селге (Polyb. V. 74.4-5; VIII. 19.7; 20.11)[72]. Точная дата этого брака неизвестна. Установлено только, что уже в 218 г., когда его впервые упоминает Полибий, Лаодика была женой Ахея[73].

В 221 г. Ахей в результате войны с Пергамом вернул владения Селевкидов к северу от Тавра, за что Антиох объявил его наместником своих малоазийских земель. Когда Антиох III был занят подавлением мятежей в восточных сатрапиях и неудачно воевал с Египтом, Ахей официально в 220 г. объявил себя царем[74]. Если справедливы предположения, что в 220/219 г. на престол Понтийского царства взошел другой царь Митридат III, то брак Ахея и Лаодики мог быть заключен между 222-220 гг. Скорее всего это произошло уже после свадьбы Антиоха III и Лаодики, поскольку вряд ли наместник царя мог породниться с Митридатидами раньше своего покровителя. Следовательно, Митридат II выдал дочь за Ахея в то время, когда тот отвоевал у Пергама владения Селевкидов, в том числе Фригию, и думал об отделении от Антиоха или уже от него отделился. Так что означенное событие могло иметь место в 221/220 г. до н. э.[75] Поскольку Великая Фригия в этот момент находилась под властью Ахея, то брак Лаодики и селевкидского царевича мог рассматриваться понтийским царем как дипломатический ход в целях получить столь вожделенную область. Считая, что брачно-династическая политика Митридата II была направлена на ослабление Селевкидов, исследователи отчасти правы, но все же главным для него было стремление овладеть Фригией и Галатией.

Другой целью царя Понта было обеспечить поддержку нового мало-азийского властителя Ахея в замышлявшейся им акции по захвату Синопы. Свидетельство об этом сохранилось в чрезвычайно лаконичном изложении Полибия (Polyb. IV.56). Когда в 220 г. Митридат объявил синопейцам войну, они отправили посольство на Родос, прося о помощи. Родосцы прислали Синопе на ведение войны 140 тыс. драхм, кроме того доставили 10 тыс. бочек вина, 300 талантов волоса для канатов и веревок, 100 талантов жил, 1 тыс. боевых комплектов вооружений, 3 тыс. золотых монет и 4 камнеметательных орудия вместе с обслуживающим персоналом. Со своей стороны, опасаясь нападения с суши и с моря, граждане города стали укреплять перешеек и полуостров, где были удобные для высадки неприятеля места, рыли окопы, рвы и возводили всевозможные укрепления, на которые помещали метательные орудия и войска. Помощь Синопе поступала и с Коса, о чем свидетельствует копия декрета синопейцев от 220 г., найденная в 1903 г. в Асклепейоне на Косе. В нем выражается благодарность косским послам за помощь в войне против Митридата. Участие родосцев и жителей Коса в судьбе Синопы вполне объяснимо, учитывая их огромную заинтересованность в черноморской торговле со второй половины III в.[76] Особенно наглядно это проявилось в том же 220 г., когда Родос развязал войну с Византием за отмену высоких таможенных пошлин за провоз товаров через Боспор (Polyb. 50. 2-4)[77].

Из сообщения Полибия не ясно, отважился ли царь на военные действия против Синопы или ограничился угрозой. Большинство исследователей полагают, что он все-таки начал войну, но неудачно, поскольку город вторично был осажден и взят Фарнаком I в 183 г. до н. э.[78] Для нас важно свидетельство Полибия, что понтийский царь располагал военным флотом для осады города с моря. Очевидно, его основу составляли корабли Амиса и Амастрии, двух городов, входивших в состав Понта.