Однако вскоре союз Вифинии и Понта распался. Как установил Э. Вилль, спорная территория должна была отойти к Пергаму, а Пру-сию вменялось в обязанность отдать ему еще часть исконно вифинских земель. Одновременно Евмен II приобрел Галатию[10]. В результате посольства Т. Квинкция Фламинина в Вифинию, Риму удалось вернуть это государство в разряд дружественных царств (Nepos. Han. XII. 1-5; Liv. XXXIX.51; Plut. Flam. 20; App. Syr. 11). В обстановке существенного улучшения отношений Вифинии и Пергама, за спиной которых стоял Рим, Фарнак I терял все надежды на возврат Фригии и Галатии дипломатическим путем. Дело усугублялось еще и сближением Пергама и Каппадокии. Ариарат IV, скомпрометировавший себя в глазах Рима союзом с Антиохом III, стремился во что бы то ни стало реабилитироваться, поэтому с готовностью откликнулся на предложение отдать свою дочь Стратонику за пергамского царя Евмена II, верного союзника Республики[11]. Это укрепляло позиции Пергама в Малой Азии и позволяло ему, а через него и Риму со всех сторон окружить Понт своими владениями и союзниками.

Подобный ход событий не устраивал Фарнака I, поскольку все области, на которые претендовали его предки и он сам, оказались в руках противников. А Каппадокия, родовая вотчина Отанидов, на которую, согласно расчетам Митридатидов, в первую очередь должна была распространяться их гегемония как законных и единственных наследников славы рода Отана и Дария I Гистаспа, вообще оказалась в союзе с врагами Понта и имела дерзость угрожать стабильности их государства. Этого тщеславный и коварный Фарнак уже не мог снести. Ему оставалось только попытаться вооруженным путем восстановить свои права на Фригию и Каппадокию, а затем и на другие области, некогда входившие в домен Отанидов и их преемников - ахеменидских сатрапов, коих Митридатиды как истинные хранители иранских традиций почитали выше всякой меры. Вот почему справедливо считать войну 183-179 гг. до н. э. между Фарнаком и коалицией Пергама, Каппадокии и Вифинии в некотором роде продолжением конфликта 186-183 гг.[12], хотя это по-своему уникальное явлением в политической жизни тогдашнего мира.

Причины войны 183-179 гг. заключались в стремлении Фарнака не допустить расширения владений Пергама и Вифинии за счет земель, которые, как он полагал, по праву должны принадлежать Понту. Речь идет, в первую очередь, о территориях на западе - Фригии и Галатии[13], а на восточных границах аннексия земель рассматривалась как дело второстепенное, к которому собирались приступить после укрепления позиций на западе. Мы полагаем, что захват Синопы не связан прямо с задачами, которые ставил Фарнак на западе. Овладение ею только хронологически вписалось в контекст событий войны с Пергамом и его союзниками. Если бы план захвата Синопы был составной частью территориальных амбиций Фарнака на западе, то город фигурировал бы в мирном договоре 179 г. А поскольку его там нет и он был признан владением Понта, то его захват следует рассматривать как продолжение политики, которую начал Митридат III.

Захват Синопы в 183 г. (Strabo. XII.3.11; Polyb. XXIII.9) вызвал недовольство Родоса, отправившего по этому поводу посольство в Рим. Любопытно, что миссия родосцев и посольства Евмена и Фарнака прибыли в сенат по разным причинам. Если родосцев беспокоила только судьба Синопы, то послы царей отправились в связи с обострением их отношений. О том, что захват Синопы и конфликт Пергама и Понта не связаны между собой, свидетельствует и решение сената, постановившего отправить комиссию для рассмотрения дела синонейцев и родосцев независимо от расследования конфликта царей (Polyb. XXIII.9). Между Родосом и Пергамом были серьезные разногласия по вопросу о территориях за западном побережье Малой Азии. Это сослужило добрую службу Фарнаку, сумевшему удержать Синопу, которая не интересовала Пергам, жаждавший ослабления родосцев. Вот почему мы полагаем, что захват Синопы напрямую не связан с задачами войны с Пергамом, а потому неправомерны утверждения тех, кто усматривал в этой войне стремление Фарнака создать общепричерноморскую державу[14].

На следующий год (182/181 г.) в Рим опять прибыли послы от Евмена, Фарнака и Ариарата IV Евсебия, союзника Пергама. Вопрос о Синопе уже не стоял на повестке дня. Поскольку незадолго до этого на месте событий побывала римская комиссия во главе с Марком (Polyb. XXIII. 9; XXIV. I)[15], следует полагать, что она посчитала не заслуживающим особого внимания захват Фарнаком Синопы и отклонила протест родосцев. Что до конфликта Понта с Пергамом, то в ответе послам трех царей было заявлено, что Евмен действует правильно, а Фарнак проявляет наглость и корыстолюбие. Ввиду того, что в ответе римского сената речь шла только о военных действиях между Фарнаком и Евменом, можно заключить, что в первый год войны Каппадокия не была ею затронута. Очевидно, тотчас после успеха в Синопе Фарнак приступил к захвату Галатии и Фригии, а также Пафлагонии. Это и обеспокоило Каппадокию, которая примкнула к посольству Евмена в Рим. Поэтому вряд ли следует согласиться с утверждениями, будто война началась с захвата Фарнаком Каппадокии[16]. Участие послов Ариарата объясняется еще и тем, что Каппадокию связывал с Пергамом договор о союзе. В Риме не могли не видеть, что ситуация в Малой Азии складывалась не в пользу союзников, однако сенат объявил, что в скором времени пошлет новое посольство для расследования распри между царями (Polyb. XXIV. 1).

Из описания Полибием хода переговоров Рима с послами воюющих сторон создается впечатление, что действия Рима были направлены на затягивание войны[17], а Фарнак пытался этим воспользоваться. Это проявилось, в частности, в захвате Фарнаком на втором году войны небольшого городка Тия, расположенного на побережье Черного моря. Леокрит, полководец Фарнака, принудил к сдаче удерживавший город гарнизон наемников, обещав им свободу. Однако, как только город был сдан, понтийцы перебили весь гарнизон под предлогом мести за ранее нанесенные наемниками обиды Фарнаку (Diod. XXIX.23). В чем заключались эти "обиды", неизвестно.

Городок, который некогда принадлежал Гераклес Понтийской, в 301 г. вошел в составе четырех полисов в Амастрию, но в скором времени вышел из нее, став на время владением Вифинии, потом Гераклеи, а затем снова Вифинии[18]. Так как это важный стратегический пункт на побережье, его захват мог привлечь к войне Гераклею Понтийскую, тщетно добивавшуюся от вифинского царя его возврата. Однако, в тот момент эта акция была направлена против Вифинии, которой уже в течение 20 лет принадлежал Тий[19]. Иногда полагают, что взятие Тия вовлекло в войну вифинского царя Прусия II, вступившего на престол в 183 г.[20], но К. Хабихт справедливо указал, что нападение Фарнака на Тий - следствие, а не причина вступления Прусия II в войну на стороне Пергама и Каппадокии[21]. Следовательно, жестокая расправа Фарнака с гарнизоном городка - месть за измену Вифинии, которая ранее была союзницей Понта. Очевидно, вифинский царь не доверял Фарнаку, открыто выказывавшему притязания на земли, которые были объектом вожделения Вифинии. К тому же по мирному договору с Пергамом Вифиния имела добрые отношения с Римом и его союзником Евменом II, что и обусловило присоединение ее к антипонтийской коалиции.