Со своей стороны стремившийся к дружбе с греческими городами Фарнак не встретил в этом противодействия римлян, ибо она, по их мнению, отвлекала его от союза с Македонией. Поэтому показательно включение в союзный договор Херсонеса с Фарнаком взаимного обязательства соблюдать дружбу с римлянами. Такое обещание Херсонеса объясняется тем, что он был включен в мирный договор в качестве союзника римлян, что позволяло ему установить близкие отношения с Фарнаком. А у понтийского царя оно связано с желанием подчеркнуть отсутствие стремления проводить антиримскую политику и присоединиться к сторонникам Македонии[40]. Таким образом, упоминание о римлянах в двустороннем договоре Херсонеса с Фарнаком было прямым результатом политики Рима в ходе войны 183-179 гг. и участия Херсонеса в мирном договоре 179 г., знаменовавшем окончание этой войны. Поэтому заключение союзного договора Херсонеса с понтийским царем - следствие включения города в мирное соглашение 179 г. и результат антимакедонской политики римлян.

Что касается Месембрии, то ее упоминание в мирном договоре 179 г. могло быть результатом стремления заручиться поддержкой Рима или одной из воюющих сторон против бастарнов и Македонии, так как в 179 г. Филипп V заключил с ними соглашение, вследствие чего над Аполлонией и Месембрией нависла угроза нападения. Римская дипломатия могла воспользоваться этим и включить Месембрию в мирный договор как своего союзника[41]. Фарнак заключил соглашение и с Одессом[42], которое не было направлено против Рима[43]. Уже в ходе войны 183-179 гг. Рим не был заинтересован во вражде с Понтом, поэтому его политика по отношению к Фарнаку после войны существенно не изменилась. Стремление Фарнака к добрым отношениям с прибрежными греческими городами могло быть санкционировано римлянами для его вовлечения в орбиту своей политики. Отсюда взаимное обещание соблюдать дружбу с Римом в договоре Херсонеса и Фарнака. Включив некоторые из греческих полисов в мирное соглашение Пергама, Каппадокии и Вифинии с Фарнаком I, римляне признали их независимые права в качестве союзников по отношению к одной из бывших воюющих сторон. Для свободных городов этот статус был возможен только в случае проведения угодной Риму политики. Поскольку Рим в войне 183-179 гг. сохранял нейтралитет, с одной стороны, поддерживая Пергам и его союзников, а с другой - не давая им развить свой успех против Фарнака, то и позиция городов соответственно была нейтральной.

По-другому обстояло дело с включением в договор армянского царя Артаксия и некоего Акусилоха. А. И. Нсмировский выдвинул гипотезу, что имя Άκουσίλοχος тождественно имени колхского царя Ἄκης, которому принадлежат два золотых статера, найденные - один в Трапезуйте, а другой в с. Кинчха на территории Грузии[44]. Принадлежность этих монет Колхидскому царству установлена давно[45], а время их выпуска датируется 90-80-ми годами II в. до н. э.[46], что увязывается с годами жизни неизвестного Акусилоха. Этим статерам близки некоторые из местных колхских подражаний статерам Лисимаха II в. до н. э.[47] Если Акусилох у Полибия тождественен царю Аку[48], то можно предполагать, что в мирный договор 179 г. был включен царь Колхиды. Следовательно, Артаксий и Акусилох (Ака) стали гарантами договора в связи с тем, что опасались Фарнака, который мог посягнуть на их самостоятельность. Эти опасения были небезосновательными, так как понтийский царь заключил союз с царем Малой Армении и вторгся в пределы Каппадокии, явно давая понять, что стремится существенно раздвинуть границы своего царства на Восток. Поскольку лозунгом Митридатидов вообще и Фарнака I в особенности было восстановить Понтийское царство в границах владений Отанидов и ахеменидских сатрапов из рода потомков Отана, то притязания Фарнака на Колхиду и Армению становились отнюдь не призрачными. Ведь Дарий III Кодоманн, потомок Отана и потому дальний родственник Митридатидов, особенно почитаемый ими, до вступления на престол Персии был наместником в Армении. Так что в планы Фарнака могло входить и подчинение земель к востоку от Каппадокии. Присоединившись к мирному договору, тамошние правители хотели гарантировать международную защиту от попыток агрессивных последователей Ахеменидов завладеть их землями.

Так неудачно для Понта закончилась война 183-179 гг. Однако она имела огромное значение для его последующей истории. Политическую ориентацию царства при Фарнаке можно разделить на два периода - до и после 179 г. Если раньше понтийские цари при решении территориальных споров имели дело лишь со своими непосредственными соседями и Селевкидами, то после Апамейского мира им пришлось столкнуться с интересами Рима, который сумел привлечь в качестве союзников государства, к которым Митридатиды предъявляли территориальные притязания. Поскольку Понтийское царство еще не имело возможности соперничать с Римом вооруженным путем, то оно вынуждено было считаться с его могуществом и Митридатидам приходилось теперь больше действовать дипломатическими методами и с оглядкой на отношение римлян к той или иной их акции. Данное обстоятельство, обусловленное военным поражением, разорительной для Понта контрибуцией, диктовало коренное изменение со второй четверти II в. до н. э. политики понтийских царей.

При Фарнаке в обращение были выпущены серебряные тетрадрахмы аттического веса и драхмы типа: "портрет царя Фарнака в диадеме - стоящая фигура синкретического мужского божества, вероятно, Гермеса-Митры с чертами Диониса или Мена в коротком хитоне и плаще, кадуцеем и рогом изобилия в левой и виноградной лозой в правой руке, с оленем у ног, легендой ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΦΑΡΝΑΚΟΥ". На некоторых экземплярах над головой Мена или Митры-Гермеса - пучок молний, который указывает, что это верховное божество (рис. I.5-6)[49]. Как выше говорилось, монеты Фарнака имеют монограммы, которые встречаются на царском серебре его отца Митридата III. Некоторые монограммы на монетах Фарнака (

,) повторяются иногда с незначительными изменениями на серебре Амиса без этникона ( ) и меди Амастрии ( ) с легендой ΑΜΑΣΤΡΙΕΩΝ, молниями или совой на пучке молний (рис. I.7)[50]. Любопытно, что молнии появляются и на царском серебре Фарнака и на городской меди Амастрии. Есть еще группа синопских монет конца III - начала II в. до н. э. с монограммами, близкими тем, которые помещали на свои монеты Фарнак и монетарии Амиса (ср.

, , , , , - Синопа; , , , , - Фарнак и Митридат III; , , , - Амис)[51]. Близость монограмм на полисных и царских монетах говорит о том, что Фарнак I пытался продолжить политику своего предшественника по отношению к греческим городам, насаждал своих чиновников для контроля за выпуском монеты, чтобы прочнее привязать города к царской власти. Это следствие усиления позиций царской власти и централизаторских тенденций во внутренней политике. Мы имеем основания думать, что при Фарнаке в первый период его правления (до 179 г.) означенные тенденции получили особое развитие. Ведь Фарнак начал с агрессивных акций против Тия, Синопы и ее колоний Котиоры и Керасунта, жителей которых выселил в новооснованный полис Фарнакию (Strabo. XII.17,18; Arr. Per. 23-24; Anonym. Per. 33-36).