Как известно, после того, как каппадокийский царь Ариарат V пал в войне с Аристоником, власть в Каппадокийском царстве в 130-129 г. оказалась в руках его вдовы Лаодики и шестерых малолетних сыновей. Желая сохранить за собой трон, Лаодика коварно убила пятерых сыновей, однако, шестого, самого младшего, родственникам удалось уберечь от матери. Когда народ расправился с ненавистной правительницей, младший сын стал править под именем Ариарата VI (Justin. XXXVII. 1.4). Принято считать, что Митридат V Эвергет воспользовался ситуацией и вторгся в Каппадокию с помощью военной силы, желая поддержать Ариарата VI. Поскольку царь был еще малолетним, Митридат V, женив его на своей дочери Лаодике, фактически превратился в правителя соседнего государства, присоединив его к Понту (Justin. XXXVIII. 1.1; Memn. XXX. I)[98]. Факт вторжения в Каппадокию подтверждает и Аппиан (Mithr. 10; 12; 15). Перед нами знакомая картина времен Фарнака, когда, укрепив позиции на западе, понтийский царь вторгается в Каппадокию и присоединяет ее в качестве наследственного владения. Однако, если Фарнак I пытался это сделать путем свержения Ариаратидов, то его сын решил оставить их у власти в качестве своих ставленников, дабы не предстать в глазах Рима откровенным захватчиком. Очевидно, именно для такого рода военных акций Митридату V требовалась сильная и боеспособная армия, ради создания которой и был использован опыт Дорилая Тактика.

В Риме не могли не заметить военных приготовлений и опасных операций понтического царя. Это вызывало там раздражение, поскольку под личиной союзника и друга римского народа царь Понта фактически присоединил все наследственные владения своих предков Отанидов: Великую Фригию, Галатию, Пафлагонию и Каппадокию, т. е. всё то, ради чего направляли всю политику предшествующие цари Понтийского государства. Это был явный успех политического курса, который начал Фарнак I после 179 г., продолжил Митридат IV Филопатор Филадельф и столь блестяще завершил Митридат V Эвергет. Надо было срочно предпринимать меры для того, чтобы остановить нежелательный для Римской державы рост могущества Понтийского царства. Для этого выбрали момент, связанный с кампанией за реформу откупной системы налогообложения в азиатских владениях Римской Республики, поднятой народным трибуном Гаем Семпронием Гракхом в 123/122 г. Это позволило поставить вопрос о правомерности передачи Митридату V Великой Фригии как части бывшего Пергамского царства, завещанного Риму, а в конечном итоге и всего того, что Понт приобрел на западе.

В 123/122 г. Гай Гракх добился отмены lex Aufeia-Aquillia, что неминуемо должно было повлечь за собой переговоры с Митридатом V об уходе его из Великой Фригии. В нашем распоряжении имеется очень фрагментарная надпись с текстом senatus consultum 119 или 116 г. об отмене понтийского протектората над Фригией[99]. В первой части документа говорилось, очевидно, о прежнем статусе этой области (έγένετο πρότερον), затем об установлении какой-то новой формы управления (ταῦτα κυρία μένειν), а далее шло изложение решения Сената. Оно было выработано на основании выступлений с изложением дела консулов 116 г. Квинта Фабия Максима и Г. Лициния Геты, который являлся претором в 119 г. В нем говорилось, что Митридат не хотел уступать власть над Фригией, ссылаясь на то, что его предки владели ею еще в отдаленные времена (это, вероятно, намек на передачу Великой Фригии в дар Митридату II Селевком Каллиником - см. выше) и потому он правил ею законно. Далее речь шла о послах в Азию, вероятно, связанных с деятельностью Мания Аквилия, когда усилиями консула и десяти легатов Фригия оказалась иод властью Понта (Strabo. XIV. 1.38). К сожалению, это всё, что сохранил документ. Выражение βασιλεύς· Μιθραδάτης ἔγραψεν ἤ ἔδωκεν τισιν ἤ άφεῖκεν показывает, что царь неоднократно ссылался на исконный характер власти Понта во Фригии в результате многократных посольств по этому поводу к нему римлян. Поскольку конфликт начался в 123-122 г., а Великая Фригия была в конце концов отобрана у Понта уже после убийства Эвергета, когда на престоле находились его вдова и два сына, следует полагать, что он тянулся в течение нескольких лет вследствие неуступчивости царя. В означенной надписи, несомненно, фигурирует Митридат V Эвергет, гак как в 119-116 гг., когда Фригия была изъята из-под контроля царей Понта, Митридат VI Евпатор еще не получил единоличной власти и, быть может, вообще находился за пределами страны (см. ниже). Тот факт, что римляне отобрали Фригию тотчас после убийства непокорного царя, говорит за то, что вопрос о Великой Фригии мог быть одной из основных причин заговора и вероломного убийства Эвергета. Другой не менее важной причиной была настороженность римлян перед ростом могущества Понтийского царства и их опасением возврата к агрессивной политике Фарнака I и его предшественников. В связи с тем, что заговор составили "друзья" (φίλοι) царя (Strabo. X.4.10; Justin. XXXVII. 1.6), следует предполагать, что в нем принимали участие высшие представители понтийской аристократии - придворные круги. Поскольку в состав "друзей" царя входило значительное число греков[100], не исключено, что именно с их помощью римской дипломатии удалось убрать неуступчивого царя. Предположение Т. Рейнака, что в этом заговоре не последнюю роль играла супруга Митридата V Эвергета Лаодика, дочь Антиоха Эпифана, остается недоказанным[101], хотя и имеет право на существование, если принять во внимание её желание расправиться с его прямым наследником будущим царем Митридатом VI Евпатором. Впрочем, мы не знаем, была ли вообще Лаодика женой Митридата V[102].

Как нам представляется, решающим должно быть совпадение сроков смерти Эвергета и римско-понтийский спор вокруг Фригии. Год смерти царя вычисляется на основании времени правления его сына Митридата VI Евпатора, который, но одним свидетельствам, правил 56 (Plin. NH. XXV. 6) или 57 лет (App. Mithr. 112; Cass. Dio. XXXVII. 10; Oros. VI. 7.1), по другим- 60 лет (Eutrop. VI. 12; Oros. IV. 5.7), при том, что год его смерти датируется точно по консульству Цицерона в 63 г. до н. э. (Cass. Dio. XXXVII. 10; Oros. VI. 6.1). По сообщению Страбона (X. 4.10) ему было 11 лет, когда он взошел на престол, а согласно Мемнону (XXII. 2) это произошло в 13-летнем возрасте. Следовательно, он мог родиться в 133 или 131 г., если предположить, что Митридат I был убит в 120 г. По сообщению Юстина (XXXVII. 2), в год рождения и в год вступления на престол Евпатора появились кометы, что по вычислениям астрономов имело место в 134 и 120 г.[103] Поэтому получается, что, если в год инаугурации Митридату VI исполнилось 13 лет, то он мог быть зачат в 134 г., а родиться в 133 г., а в том случае, если ему было 11 лет, он должен был появиться на свет в 131 г. По сообщениям одних античных историков в год смерти ему было 68-69 лет (App. Mithr. 112), а согласно другим свидетельствам - свыше 70 лет (Eutrop. VI. 12; Oros. VI. 5.7; Cass. Dio. XXXVI. 9.4; Sall. Hist. V. 5 - 72 года). Это означает, что царь родился в 135/134 г., что в общем совпадает с данными Юстина о кометах и зачатии Евпатора. Если прав Страбон, а его показания надежнее Мемнона, ибо амасиец сам был уроженцем Понта и имел родственников из числа приближенных к Митридату Евпатору, то одиннадцатилетний возраст царя падает на 124/123 г. Ведь 56-57 лет царствования могли быть получены в результате его правления в Понте до 65 г. без учета трех лет пребывания на Боспоре в конце жизни; с включением же последних общая продолжительность царствования составит 60 лет. А это означает, что отец мог пасть от руки убийцы именно в 123 году, который знаменателен обострением отношений с Римом из-за Великой Фригии. Следовательно, повышаются шансы считать одной из главных причин смерти Эвергета его неуступчивость в вопросе о приобретенных территориях.