Понтийское царство при Митридате V Эвергете достигло большого политического, экономического и культурного расцвета. Тем удивительнее факт отсутствия регулярной царской чеканки монет в период правления этого царя. Те редкие монеты, о которых говорилось выше, выпущены с донативными целями и в последней декаде его правления. Этот феномен не получил должного научного объяснения. Представляется, что разгадку надо искать в общем направлении понтийской политики в указанное время. Если монетные выпуски Митридата III Фарнака I призваны были обеспечить большие расходы, связанные с завоевательной политикой, а чекан Митридата IV должен был способствовать преодолению финансового и экономического кризиса после поражения в войне 183-179 гг., то при Эвергете не существовало особой необходимости, по крайней мере до вторжения в Каппадокию, производить большие траты на военные нужды. Потребности внутреннего рынка покрывались за счет мелкого серебра и меди Амиса и Синопы, достигших большого экономического благосостояния. Была и политическая причина нежелания иметь собственную царскую регулярную чеканку, так как официально был провозглашен отказ от агрессивных устремлений в отношении бывших владений предков Митридатов, а выпуск монеты мог стать в глазах соседей и Рима символом притязаний на соседние территории, противореча курсу царя на добровольную передачу ему власти по завещанию или управлению через местных ставленников. Только после того, как царю потребовались средства для создания войска с целью удержать завоеванное, в обращение поступили первые царские тетрадрахмы. Вот почему эти монеты были выпущены только после захвата Каппадокии.

С соображениями политико-дипломатического характера связан и вопрос об "эре Митридата V". Как уже отмечалось, он мог использовать только вифино-понтийскую царскую эпоху с начальным 297 г. (см. гл. 1), иначе 161 год эры Митридата V, взятый по селевкидской эре, в надписи из Абонутейха, дал бы нам 152/151 г. для правления этого царя. Однако деятельность Эвергета ранее 149 г. не засвидетельствована источниками, к тому же использование селевкидской эры его предшественником Фарнаком I невозможно (см. выше). Поэтому мы считаем, что новое летоисчисление ввели в Понте Митридаты либо IV, либо V, которые хотели создать видимость отказа от притязаний на наследственные земли Отанидов. Новая эра должна была иметь в качестве исходной даты такое событие, которое ничем не напоминало бы происхождение Митридатидов от Отана, а являлось сугубо понтийским явлением и не затрагивало суверенитет соседей[104]. Таковым могло быть только провозглашение в 297 г. до н. э. Митридата I Ктиста царем Понтийской Каппадокии. А поскольку в тот период Каппадокия, вероятно, подчинялась Понту (см. гл. 2), то означенная эра должна была подспудно подразумевать законность притязаний Митридатидов на Каппадокию, но не столь откровенно, как предыдущая эра Отанидов и Дария III.

Таким образом, на протяжении II в. до н. э. политика понтийских царей прошла в своем развитии два этапа, связанных с задачей расширения наследственных владений. Вначале она имела ярко выраженный агрессивный характер, но после поражения в войне 183- 179 гг. стала более сдержанной. Отныне дружба и союз с Римом и его вассалами призваны были стать основой для возрастания могущества Понта. Отказавшись от насильственного захвата соседних территорий и свержения тамошних правителей, незаконных с точки зрения Митридатидов, Митридат IV и его племянник Митридат V Эвергет перешли к политике наследственных приобретений этих земель путем завещаний и управления через ставленников из числа местных династов. Тем самым создавалась иллюзия соблюдения установленного римлянами порядка в Азии, а власть понтийских владык укреплялась под видом их союза с Римом.

Юность и начало правления Митридата VI - это сложный и малоизученный период в истории Понтийского царства, слабо освещенный источниками, сведения которых окружены полулегендарными подробностями. В науке существуют диаметрально противоположные подходы к трактовке ряда важнейших событий в Понте в этот отрезок времени. Поэтому сопоставляя все свидетельства письменных источников и особенно показательные данные нумизматики, попытаемся прояснить ситуацию в государстве в период прихода к власти молодого царя. Начнем с исследования монет, которые помогут лучше понять события этого "темного" периода понтийской истории.

В историографии давно приобрели известность многочисленные медные монеты без точной атрибутики, которые получили название "понтийской анонимной меди". Они распределяются на четыре группы и имеют общий тип оборотной стороны (о. е.) - восьмилучевую звезду. Аверс этих монет различный, но изображения, как правило, тематически связаны друг с другом: цветок розы, кожаный шлем - кирбасия, мужская голова в кирбасии, лук в горите, два полумесяца. Эти монеты объединяет серия разнообразных надчеканок (WBR. I². 1. Pl. suppl. M. № 10- 24) (рис. II). Впервые они были изучены Ф. Имхоф-Блумером, который считал их чеканкой наместников Митридата VI Евпатора на Боспоре и Колхиде[1]. Эту точку зрения поддержал А. Н. Зограф[2]. А. Болдуин полагала, что монеты выпущены при Митридате Евпаторе в его родовом царстве и их следует разделить на четыре группы: группа I - л. с. мужская голова в кожаном шлеме влево (в поступательном возрастном развитии от юноши до мужчины) - о. е. восьмилучевая звезда, лук в качестве основного типа, монограммы, надчеканки: горгонейон, шлем, молния, номинал - обол (рис. II. 10-15); группа II - л. с. лук в горите - о. е. восьмилучевая звезда, лук в качестве основного типа, надчеканки: шлем, трезубец, номинал - обол (рис. Я. 16, 22); группа III - л. с. кожаный шлем - о. е. восьмилучевая звезда, иногда с двумя полумесяцами, лук в качестве основного типа, но иногда без него, надчеканки: горгонейон, шлем, молния, монограммы, имена магистратов в овальной над-чеканке с луком и в качестве основного типа, номинал - тетрахалк, ди-халк, халк (рис. II. 17-19; 20-24); группа IV - л. с. цветок розы, иногда монограммы -- о. е. восьмилучевая звезда, два полумесяца, номинал - тетрахалк, гемихалк[3]. Соглашаясь в целом с этой классификацией, П. Кольб датировал монеты временем Митридата III и Митридата IV[4]. Однако К. В. Голенко отнес их к так называемой наместнической чеканке понтийских сатрапов и датировал серединой III - 30-ми годами II в. до н. э. Уточнив классификацию А. Болдуин, он предложил следующую последовательность выпуска серий: группа I, тип: "цветок розы- звезда"; группа II, тип: "кожаный шлем-звезда"; группа III, тип: "голова в кожаном шлеме-звезда"; группа IV, тип: "горит-звезда". Кроме того, Голенко установил порядок выпуска серий внутри каждой из групп[5].

Понтийское происхождение монет признается всеми исследователями, однако существуют серьезные расхождения по поводу датировки, назначения и классификации. К. В. Голенко в целом правильно распределил их по группам согласно порядку выпуска серий. Вызывают сомнения только отдельные его положения. Во-первых, Голенко пишет, что "надчеканки, свойственные монетам с изображением одного шлема, не встречаются на монетах типа голова в шлеме и горит"[6], хотя надчеканки, о которых идет речь - горгонейон, шлем, молния - как раз засвидетельствованы на обеих группах монет и только подтверждают порядок их выпуска, предложенный Голенко: сначала монеты типа "шлем-звезда", а затем оболы с головой в шлеме и одновременные им тетрахалки с горитом. Во-вторых, сомнительно, чтобы монеты типа "цветок розы-звезда" предшествовали выпускам групп II-IV. Это самая немногочисленная серия анонимной меди, лишенная надчеканок, тогда как монеты всех остальных групп имеют надчеканки в большей или меньшей степени. Если бы монеты с цветком предшествовали остальным выпускам, то и они должны были бы иметь надчеканки, поскольку продолжали находиться в обращении вместе с монетами других групп. А в связи с тем, что они отсутствуют, напрашивается вывод, что эти монеты должны завершать всю серию анонимной меди, когда отпала потребность в контрмаркировании[7].