После того, как на месте бывшего Македонского царства были созданы четыре отдельные области, а в 146 г. образована римская провинция, скордиски и союзные им фракийские племена, опасаясь включения в состав римских владений, начали вторгаться в пределы новой провинции. А когда под власть наместников Македонии отошли владения бывшего Пергамского царства на Фракийском Херсонесе, взаимоотношения Рима с его северными соседями еще более обострились. Причиной тому было строительство военно-стратегической дороги via Egnatia от Диррахия до эгейского побережья Фракии и укрепление границ провинции. В этой связи к традиционным противникам римлян на северо-востоке Балканского полуострова - бессам, медам, скордискам - прибавились кениты, которые во II в. претендовали на Фракийский Херсонес. Однако, римляне смогли воспользоваться внутриполитической борьбой между кенитскими царями и племенной верхушкой для того, чтобы добиться ликвидации позитивных процессов создания централизованного государства у кенитов с целью овладеть их территорией на Фракийском Херсонесе (Diod. XXXIII. 12-14; App. Mithr. 6)[67].

В 117 и 114 гг. объединенные силы скордисков. медов, дарданов и бессов вторглись в пределы римских владений в Македонии. С этого времени такие нападения стали чуть ли не ежегодными (Flor. 1.39.3.2- 7; Vell. Pat. 11.8,3; Frontin. 11.4.3; Sall. Jug. 35,3; Ruf. Fest. 9; Eutr. IV.27.5; Syll.³.700; 710). Означенные военные акции, с одной стороны, способствовали сплочению ряда племен, росту авторитета их племенных вождей и стимулированию процессов социально-имущественной дифференциации и классообразования. С другой - они приводили к обострению противоречий и соперничеству между отдельными фракийскими племенами, в частности вышеназванной коалицией племен и одриссами, проводившими проримскую политику (Polyb. XXVn.12; Diod. XXX.2.3; Liv. XLI.67.3)[68]. Данное обстоятельство не мог не учитывать Митридат Евпатор, который пытался использовать антиримские настроения во Фракии для распространения там своего влияния.

Вопрос о власти Митридата во Фракии и Западном Причерноморье до сих пор дискуссионен: предлагаемые даты его протектората над этой территорией колеблются от 106 до 85 г. до н. э.[69] Для определения начала понтийского влияния во фракийском хинтерланде важное значение имеют монеты царя бессов Мостиса. Часть исследователей считает, что он правил в первой половине II в.[70] Но одна из его тетрадрахм перечеканена из фасосской тетрадрахмы II периода, выпущенной не ранее 146 г. Это делает вероятной датировку правления Мостиса во второй половине II - начале I в., что подтверждается еще и тем, что две серии медных монет этого царя одним из своих типов (орел на молнии) напоминают ряд монет городов Понта и Пафлагонии 111-105 гг. и монетную медь Боспора, Херсонеса и Тиры времени их вхождения в державу Митридата. Тиритские монеты с типом "орла на молнии" датируются концом II - началом I в. Они заимствовали тип непосредственно с понтийских медных монет[71], тогда как остальные центры Северного Причерноморья восприняли его с поздней VII группы понтийской меди (по Ф. Имхоф-Блумеру - 80-70 гг. до н. э.). Поскольку правление Мостиса закончилось в 86 г. до н. э.,[72] то типология его монет восходит непосредственно к ранней хронологической группе понтийской городской меди (III группа по Ф. Имхоф-Блумеру). А это означает, что Мостис мог стать союзником понтийского царя ок. 111-105 гг., ибо только так можно объяснить заимствование им понтийского монетного типа. Очевидно, это произошло около 108 г., когда Митридат, присоединив Херсонес и Боспорское царство, начал активные дипломатические и военные действия в Малой Азии. Имея планы расширить влияние на Балканах для вытеснения оттуда римлян, царь Понта не мог не возлагать надежды на бессов, медов, скордисков и дарданов - активных противников римских правителей Македонии.

Другим объектом его интересов стали эллинские города побережья. Золотые статеры лисимаховского типа, чеканенные в Истрии, Томи, Каллатисе, имеют традиционный портрет Александра Македонского, которому приданы черты Митридата Евпатора и его сыновей Ариарата IX Каппадокийского и Фарнака. Они выпускались в течение узкого хронологического периода, когда Митридат вел борьбу за Македонию и Грецию, а его сын Ариарат IX в 89-87 гг. командовал понтийскими войсками в Македонии и Фракии, после чего его сменил другой сын царя, Акафий, а затем Таксилл (App. Mithr. 35; Plut. Sulla. 11). В родовом царстве Митридат чеканил золотые статеры по аттическому весовому стандарту только в 93-85 гг., статеры лисимаховского типа из западнопонтийских городов с его портретными чертами также биты по этому стандарту. Поэтому вряд ли означенные города осмелились помещать на монету портреты Митридатидов после того, как в Понтийском царстве выпуск золота с портретом царя прекратился вообще. Власть Митридата в Малой Скифии пала после походов Марка Лукулла[73], поэтому, принимая во внимание количество монограмм монетных чиновников на статерах лисимаховского типа с портретом Митридата из Каллатиса (11) и с портретом Фарнака из Томи (13), можно сделать вывод, что начало эмиссии золота лисимаховского типа с портретными чертами членов понтийского царствующего дома должно датироваться рубежом II-I вв., а оканчиваться - около середины 80-х гг. I в. до н. э. Это, несомненно, результат сближения полисов и царя Понта.

Протекторат Евпатора над городами современного румынского побережья был следствием ухудшения их взаимоотношений с бастарнами, сарматами, гетскими племенами. Нападения местных племен на города вызывали необходимость в объединении их друг с другом для отпора врагу или поиска возможного защитника и покровителя на стороне. Им мог стать только Митридат VI Евпатор - основная политическая сила того времени в Причерноморье. Власть Митридата в полисах Добруджи окончательно установилась после побед Неоптолема, одержанных на рубеже 80-90-х годов I в. до н. э. над сарматами и бастарнами (см. выше), которые превратили последних в союзников Понта, часть гетов признала власть Митридата, а греческие полисы Добруджи вошли с ним в симмахию (App. Mithr. 15; 32; 41; Strabo. 1.2.1; VII.3.8; 14; Justin. XXXVIII.3.6; Cass. Dio. XXXVI.9.3-4).

Греческие города фракийского побережья - Одесс, Месембрия и Аполлония - также признали верховную власть Митридата. Существует предположение, что это произошло в результате давления со стороны враждебных им фракийских племен[74]. Однако, города фракийского побережья имели тесные связи с одриссами, астами, сапеями и другими племенами, многие из которых были настроены проримски. Среди населения этих полисов был большой процент фракийского этноса, Месембрия и Одесс имели обширные связи с фракийскими племенами, о чем свидетельствуют многочисленные клады тетрадрахм двух городов во внутренних районах Фракии, а также "варварские" подражания им. Некоторые фракийские династы даже чеканили свои монеты в Одессе, например, Кирсаблепт в последней четверти II в. Сильное фракийское влияние прослеживается и в религиозных воззрениях горожан[75].

В отличие от Истрии, Томи, Каллатиса митридатовский чекан в Одессе и Месембрии был совершенно иным: здесь митридатовские монеты чеканились из серебра и представляли собой тетрадрахмы, которые также имели портрет Александра Македонского в образе Геракла с чертами Митридата VI[76]. М. Джессоп Прайс указывает, что митридатовские выпуски Одесса и Месембрии датируются 88/86-70 гг. до н. э.[77] Следовательно, подчинение этих полисов Митридату произошло в середине 80-х годов I в. Примерно с этого времени в самом Понтийском царстве прекращается чекан золотых статеров с портретом царя, в обращение поступают только серебряные тетрадрахмы с его портретом. Данное обстоятельство и обусловило выбор номиналов и металла для монет Одесса и Месембрии, что косвенно подтверждает их присоединение к державе Евпатора в упомянутое время.