При Митридате происходило постепенное перерастание бывших укрепленных поселений в полисы. В состав их включалась в качестве городской хоры часть территории, которая прежде выступала как γή βασιλική и подчинялась столицам округов. Местное население, повторим, либо вливалось в коллектив граждан, либо оставалось на правах зависимых от полисов λαοί. Оно могло превратиться и в паройков, т. е. неполноправных граждан, живших на "подвластной" полисам земле. Однако имеющиеся данные сообщают лишь о земельной собственности граждан городов Понта и Пафлагонии из разряда "прилегающих к полису" (см. выше). Практика превращения бывших царских укреплений в полисы может свидетельствовать об участии местных эллинизованных жителей Восточной Анатолии в становлении полисной жизни при Митридате Евпаторе (ср. OGIS. 338 -Пергам).

Выявленный социально-экономический процесс совпал с филэллинской политикой Митридата VI. Любопытно, что в первые же годы после его прихода к власти в монетном деле Понта произошли важные изменения: с санкции царской власти медные монеты стали чеканить не только древние полисные центры Понтийской Каппадокии и Пафлагонии (Синопа, Амис, Амастрия), выпускавшие полисную монету и раньше, но даже такие города и укрепления, которые до того вообще не чеканили монету, а многие не имели и полисного статуса (Фарнакия, Абонутейх, Амасия, Кабира, Комана, Лаодикея, Газиура, Хабакта, Талаура, Пимолиза). Медные монеты этих центров отличались единообразием в типологии, фактуре, весе, эмблемах, монограммах (рис. II. 1-9) и обращались одновременно, что доказывает их обнаружение в кладах[84]. Все это показывает, что царская власть стремилась не только унифицировать монетные выпуски греческих городов, но и разрешала ставить на монеты название гражданского коллектива в родительном падеже. Единообразие типов, отражающих генеалогические мифические корни правящей династии, исключительно митридатовская символика свидетельствуют, что это была в общем царская чеканка, возложенная с санкции правящей династии на города. Монетные легенды и монограммы, которые свойственны только определенным тинам монет в конкретном городском центре, говорят о том, что в лице Митридата VI царская власть санкционировала выпуск монет городами под контролем царских монетных чиновников. По сравнению с более ранним периодом данные прерогативы расширяли политические права полисов, давали им мизерные, но все же осязаемые элементы автономии и самоуправления. Так как право выпуска монеты со своим названием получили и крупные города, и незначительные центры, подтверждается предположение, что все они имели при Евпаторе статус полиса. Но, как выше отмечалось, он ограничивался правом владеть только той землей, которая находилась в непосредственной близости от города и принадлежала его гражданам. Сохранение за полисами некоторой автономии в области монетной политики и административно-политической сфере наводит на мысль, что эллинские города Понта при Митридате VI заново получили политические привилегии. Следовательно, и в законодательном отношении могло произойти изменение в сторону расширения прав гражданских коллективов, в частности, касательно наследования ab intestat et per testamentum.

О полисных привилегиях при Митридате VI свидетельствует ситуация в Северном Причерноморье и Колхиде. После того, как Митридат VI там укрепился, он стал активно проводить филэллинскую политику. В результате крупнейшие города Боспора - Пантикапей, Фанагория и Горгиппия, а в Колхиде - Диоскурия, получили разрешение чеканить монету. Этим царь Понта продемонстрировал готовность считаться с нравами эллинских городов[85]. Он понимал, что удержать греков в рамках созданной им общепричерноморской державы можно лишь соблюдая (хотя бы для вида) полисные права и привилегии. Право выпускать собственную монету было дано также другим эллинским полисам. При этом прекращение в ряде центров Причерноморья чекана монеты на рубеже 80-70-х годов до н. э. означало отход Митридата Евпатора от традиционных филэллинских принципов первых лет господства на Эвксинском Понте. Это повлекло и сокращение автономных привилегий греческих полисов (см. часть II, гл. 2).

"Евпаторов закон о наследовании", который расширял права полисов в царстве Митридата VI и полностью отвечал задачам его филэллинской политики, мог быть введен тотчас после создания Причерноморской державы в конце II в. Этот закон эффективно действовал до начала 70-х годов I в. до н. э., т. е. в то время, когда Митридат поощрял привилегии греков Причерноморья и своего родового царства. Любопытно, что тогда же Горгиппия, которой мы обязаны сведениями о законе, единственный раз в своей истории выпустила монету со своим названием и из благородного металла. Это может косвенно подтвердить предположение, что "закон Евпатора о наследовании" использовался понтийским царем в политических целях именно в указанный хронологический отрезок времени. Тем самым Митридат VI Евпатор пытался сделать свою власть более прочной, способствовать объединению эллинов в рамках одного государства, противопоставить свою филэллинскую политику восточной политике римлян, ущемлявшей их интересы деятельностью ростовщиков и публиканов.

Однако после неудач Митридата VI в Первой войне с Римом (89-84 гг.) эллинские центры Причерноморья начали выказывать недовольство политикой царя. Это явилось причиной перемены отношения Митридата к греческим городам, ужесточения и урезывания тех куцых политических свобод, которыми они были наделены в первые два с половиной десятилетия союза с Евпатором. Была приостановлена квазиавтономная чеканка, в Северном Причерноморье и Колхиде посажены новые наместники, а сам царь пытался больше внимания уделять местным племенам, нежели эллинским городам[86]. В противовес тенденции городов проявлять самостоятельность, царь и его наместники стали создавать укрепленные поселения, на царской земле, привлекая для этого туземные племена[87], главным образом сарматские (см. ниже). И несмотря на то, что в целом города сохраняли верность Митридату Евпатору до самой его гибели в 63 г., они начинали тяготиться властью царя Понта, пытаясь при малейшей возможности отложиться. Так случилось в начале 60-х годов I в. до н. э., когда некоторые города Северного Причерноморья перешли на сторону Махара (App. Mithr. 107; 108), так произошло и в 63 г., когда против Митридата выступил другой его сын, Фарнак (App. Mithr. 101-108)[88].

В этой связи мы полагаем, что "Евпаторов закон о наследовании" мог быть отменен в некоторых городах Северного Причерноморья в 80 - начале 70-х годов I в. и это стало одной из причин роста антимитридатовских настроений. В этот период Митридат VI открыто перешел от поддержки зажиточных кругов в греческих городах к жесткой политике, пытаясь противопоставить им недовольство малоимущих и обездоленных слоев[89]. В последующем преемники Митридата на боспорском престоле из политических соображений либо давали городам право пользоваться означенным законом, либо отменяли его, проводя, как и их предшественник Митридат Евпатор, более жесткую политику в отношении греческих полисов.

В Понтийской Каппадокии ситуация была похожей: санкционировав выпуск городской меди, Митридат VI расширил полисные привилегии, некоторым военно-хозяйственным поселениям присвоил статус полисов, что дало им возможность иметь незначительное количество земли (γη πολιτική) вместе со старыми греческими центрами. Но земля, хотя и перешла из разряда царской в категорию полисной, в конечном итоге контролировалась царем, который оставался верховным собственником земли в государстве.