Об изменениях в положении полисов при Митридате VI свидетельствуют надписи. Из Зелы происходит фрагмент мраморной политы с посвящением от имени Совета и Народа этого полиса (REG. XV. 1902. P. 319, N 15 = SP. III. 261), который датируется концом II - началом I в. до н. э. Из Газиуры известна надпись конца II - начала I в. Она вырезана у подножия акрополя-цитадели и гласит: "Никакому иностранцу (ξένον μηδένα) без приказа начальника цитадели (του άκροφύλακος) не проходить внутрь (цитадели - С. С.), кто бы он ни был, он будет захвачен. Раб (ό οίκέτης) будет наказан поркой, свободный же (ό έλευθέρος) пусть пеняет сам на себя" (SP. III. 278 = REG. 1910. P. 324 = BCH. 1909. XXXIII. P. 23). Из этой надписи следует, что в Газиуре на акрополе стоял гарнизон царских войск. Среди свободного населения этой бывшей крепости находились метеки, которые, как и повсюду в эллинском мире, не имели всей полноты гражданских прав. Им без особого разрешения командира гарнизона (акрофилака, фрурарха) запрещалось подниматься на акрополь. Поскольку в надписи проводится четкое разграничение между рабами и свободными, между иностранцами и, вероятно, коренными гражданами, которых пропускали в цитадель без особых препятствий, следует полагать, что Газиура по положению приравнивалась к полису и могла иметь свои гражданские органы управления. Последние, несомненно, координировали деятельность с царскими должностными лицами. Если это предположение справедливо, то граждане Газиуры, в прошлом одном из царских укреплений, должны были иметь в распоряжении систему наделов - клерухию, перешедшую из состава γη βασιλική в γη πολιτική как часть принадлежавшей полису территории. Так же могло обстоять дело и с другими полисными центрами Понта и Пафлагонии, в частности, Абонутейхом, который получил часть бывшей царской земли, прежде подчинявшейся царскому наместнику. Таким образом, при Митридате Евпаторе произошло расширение полисных привилегий, особенно у тех центров, которые ранее не имели полисного статуса. Это выражалось в увеличении фонда земель γη πολιτική.

Параллельно с этим Митридат укреплял царские земельные владения, так как в областях, прилегающих к Фарнакии, Трапезунту, Малой Армении и Колхиде, он построил 75 укреплений, самые значительные из которых Гидара, Басгедариза, Синория (Strabo. XII. 3, 28), Синорега (Σινόρηγα φρούριον - App. Mithr. 101), Фадисант (Φαδισάνη φρούριον) (Ps. - Arr. PPE. 23). Некоторые, как, например, Кайнон Хорион, Сида, Фабда, возникли в непосредственной близости от крупнейших греческих центров царства, что позволяло держать города под постоянным контролем. Грандиозное строительство укреплений и присоединение многих новых территорий неизбежно должны были вызвать изменения в административном управлении царскими землями при Митридате VI. Есть основания полагать, что старая система стратегий была упразднена, а во главе наместников над округами были поставлены диойкеты, которым подчинялись сатрапы и эпархи. Возможно, что сатрапы заменили в иерархической структуре управления прежних стратегов. Об этом повествует Страбон, когда описывает назначение в Колхиду диойкетов и эпархов при Митридате VI (XI.2.18). Такими диойкетами были Дорилай Младший, управлявший наместничеством в Комане Понтийской (см. ниже), сыновья Митридата VI Акафий, правитель Малой Армении, Митридат Старший и Махар, наместники на Киммерийском Боспоре. От наместников-диойкетов зависели сатрапы, о чем свидетельствует Аппиан (Mithr. 35), описывая действия Акафия в Македонии в годы Первой Митридатовой войны. "Акафий, - пишет римский историк, - подчинил всю Македонию и, поручив ее сатрапам, двинулся против Суллы (σατράπας έπιτρέφας αυτός)". Очевидно, что и в Малой Армении сын Митридата правил с помощью сатрапов. У Аппиана находим упоминание о том, что Митридат поставил сатрапов над племенами в покоренных им районах Малой Азии (σατράπας*... τοις· ἔθνεσιν) (App. Mithr. 21; 46). Наконец, в одном из своих посланий Митридат Евпатор обращается непосредственно к одному из таких сатрапов (Βασιλ[εὺς Μιθραδ]άτης Λεωνίππω σατράπη [χαί]ρειν - Syll. II⁴. 741). Диойкетами-наместниками назначались лица из числа "друзей" (φίλοι, έταίροι) царя или его сыновья. Одним из таких "друзей" Митридата VI был дед географа Страбона с материнской стороны. В ходе III Митридатовой войны он склонил к отпадению от Митридата 15 укреплений (τά φρούρια) (Strabo. XII.3.33). Это было возможно потому, что дедушка Страбона выступал правителем одной из частей Понтийской державы, как и его брат Моаферн, а также их дальний родственник Дорилай Младший. Поскольку в распоряжении этого человека находилось 15 крепостей (τά φρούρια) вместе с гарнизонами, которые являлись центрами округов Понтийского царства, то следует предполагать, что ко второй четверти I в. эти округа потеряли самостоятельное административное значение и подчинялись более высокопоставленному наместнику, очевидно, диойксту (ср. διωκεῖτο - применительно к Дорилаю Младшему и διοικητής της χώρας και ύπαρχος - к Моаферну), коим являлся и дед Страбоиа. Такая реорганизация находит подтверждение в одном эпиграфическом документе из Амасии, в котором говорится: "Властитель Мерион (Μηριόνου τοῦ κυρίου) повелел воздвигнуть стелу в память о Фарнабазе за его службу (или подчинение?) властителю (δια τό έξηκολουόηκέναι τώι κυρίωι) справедливо и самоотверженно (SΡ.III.95a). Термин ό κύριος в нарративных и эпиграфических памятниках часто имеет значение "повелитель", "властитель", "владыка"[90]. Речь, несомненно, идет о крупном вельможе, очевидно, землевладельце или правителе - наместнике части государства, коль скоро у него в подчинении состоял Фарнабаз, судя по имени, перс. Здесь напрашивается параллель с рассматривавшейся выше надписью из Денизли, где речь идет о некоем Ахее, землевладельце или правителе области (ό κύριος) при Антиохе I, входившем в число друзей этого царя, под управлением которого находились укрепления и сельские общины-комы. Не исключено, что в надписи из Амасии Фарнабаз, как предположили авторы Studia Pontica, служил Мериону на войне (SP. III. P.117). Следовательно, он мог быть одним из стратегов или командиров гарнизона в крепости, входившей в состав земельных владений властителя Мери-она или подвластной ему в административном отношении. Поскольку памятник датируется временем Митридата Евпатора, то ό κύριος можно отождествить с ό διοικητής в качестве наместника территории.

Таким образом, укрепление царской хоры при Митридате VI потребовало усложнения системы управления землями, находившимися в собственности царя и его ближайшего окружения. Это ответ на предоставление городам некоторых полисных привилегий, в частности крайне незначительных земельных владений. Царские крепости на хоре должны были укрепить власть монарха, чтобы стать его опорой на местах. Решающая роль в строительстве и управлении ими отводилась царским ставленникам-диойкетам и сатрапам, призванным одновременно пополнять царское войско контингентами зависимого от них местного населения, а казну - новыми налогами. Военно-административная система при Митридате VI Евпаторе получила, таким образом, новый стимул. Ее основным предназначением было противостоять тенденции к автономии и самостоятельности греческих полисов царства, игнорировать которую в своей политике Митридат VI Евпатор не мог. Вся земля в государстве контролировалась царской властью. Царь мог приписать ее полисам или отдельным лицам по своему усмотрению, что ограничивало автономию гражданских коллективов, не получавших права собственности над всей той землей, которая при их свободном статусе обычно им подчинялась. Иными словами, полисы лишались земли, подпадавшей под понятие "подвластной полису", а за царем оставалось право регулировать их земельные владения.

При разработке вопросов социально-экономической истории Понта нельзя обойти молчанием особенности храмового землевладения и роль храмовых объединений, так как большое место в жизни Понтийского царства занимали крупнейшие храмы Восточной Анатолии Комана Понтийская, Зела, Кабира и Америя. Составными частями храмовых объединений Понтийской и Великой Каппадокии являлись храм, город, основанный в непосредственной близости от него, и сельскохозяйственная округа - священный участок, который обрабатывался иеродулами, платившими налоги (ό φόρος) в священную казну. Организация храмовых центров, как полагают, имеет восточное происхождение, напоминая в основных чертах храмовые комплексы древневосточных государств[1]. Исследователи, которые занимались храмовым землевладением с точки зрения общих вопросов аграрных отношений в эллинистических государствах, отмечали: поскольку царь выступал в качестве верховного земельного собственника, то земля храмов и доходы с нее, которыми распоряжались жрецы, подпадали под юрисдикцию царской канцелярии. Однако открытым оставался вопрос о соотношении χώρα ίερά и γῆ βασιλική в Каппадокии. Он был только поставлен В. Рамсеем в связи с политикой Селевкидских царей и Атталидов на западе Анатолии, а применительно к Восточной Малой Азии решен не был.