В Херсонесе Таврическом, который в административном отношении подчинялся Босиору как часть владений Митридата, ситуация на хоре повторяет то, что отмечено применительно к крупнейшим боспорским полисам. Археологические изыскания 1974-1983 гг. на наделах граждан Херсонеса в окрестностях Круглой и Камышевой бухт на Гераклейском п-ове (земельные наделы № 9 и 86) вскрыли остатки усадеб, существовавших в первой половине I в. до н. э. При этом некоторые черты планировочного решения этих укрепленных усадеб, в частности, большая прямоугольная башня на усадьбе надела 9, напоминают укрепленные прямоугольные в плане поселения Европейского и Азиатского Боспора I в. до н. э. - I в. н. э. После включения города в состав державы понтийского царя не все сельские усадьбы в округе Херсонеса возрождаются. Восстанавливаются усадьбы лишь в северной части полуострова. Несмотря на возвращение Херсонесу после походов Диофанта Калос Лимена, Керкинитиды и некоторых других укреплений в Северо-Западном Крыму, прежний статус этих земель Херсонесского государства был утрачен. Херсонес более не осуществлял контроль над всей аграрной территорией этой части Таврики и не мог удерживать ее долго под своей властью, так как скифские крепости, возникшие на месте прежних херсонесских усадеб и укреплений, продолжали существовать. Это показывает, что так же как греческие полисы в Понте, Пафлагонии и Боспоре, Херсонес при Митридате получил право распоряжаться лишь незначительными земельными владениями в непосредственной близости от самого города и, вероятно, от Ксркинитиды и Калос Лимена. Остальные аграрные территории в этом регионе сначала были объявлены царскими, а впоследствии, когда понтийский царь был вынужден вернуть скифским царям, ставшим его вассалами и союзниками, Таврическую Скифию, возвращены под власть скифов (см. часть II, гл. 2). Поэтому Херсонес не мог полностью восстановить свою власть на этих землях. Вот почему он занимал в державе понтийского царя подобное другим полисам Причерноморья положение, будучи объявленным составной частью "родовых и наследственных" владений Евпатора[53].

Что касается Ольвии, то с середины II до середины I в. до н. э. никаких следов сельских поселений в Нижнебугском регионе не найдено. Это говорит за то, что жители города вели хозяйство только на землях, непосредственно прилегавших к стенам Ольвии[54]. О том, что какая-то часть сельской округи подчинялась ольвиополитам при Митридате Евпаторе, свидетельствует ольвийский декрет в честь амисского кибернета[55] (см. часть II, гл. 2). Следовательно, Ольвия занимала при Митридате положение, близкое Херсонесу, Пантикапею, Горгиппии, Фанагории и другим полисам.

Для Колхиды к концу II в. до н. э. отмечается резкое сокращение хоры Диоскурии, Вани, Пичвнари. Однако часть земли, прилегающей к Диоскурии, оставалась при понтийском владычестве у ее граждан. В это время активная строительная и ремесленная деятельность в окрестностях Сухуми (ремесленные центры близ пос. Красный Маяк, юго-восточнее с. Гульрипш и юго-западнее Лечкопского плато) позволяет говорить об использовании городской хоры Диоскурии при Митридате Евпаторе[56]. В окрестностях Ванского городища (Сурий?) также выявлены поселения (Саканчиа, Дапнари, Мтисдзири, Цихесу-лори), которые существуют одновременно с ним и являются составными элементами его экономической урбанистической структуры приблизительно до рубежа II-I вв. до н. э.[57] Следуя филэллинской политике, Митридат VI поначалу поощрял использование хоры крупных городских центров в недавно присоединенных владениях. Так как на рубеже II-I вв. он опирался на города, то немалое значение в его экономической политике играли поначалу старые поселения и сельские усадьбы, расположенные в их округе. Однако позднее начались попытки поднять на новый уровень сельскохозяйственное производство для возрождения его товарности и бесперебойных поставок хлеба. На Боспоре, хора которого в археологическом отношении известна лучше, Митридат сначала больше полагался на ресурсы сельских поселений азиатской половины. А уже затем по всей территории Боспора начал интенсивно строить укрепления. Данный вывод косвенно подтверждается наблюдениями Н. И. Сокольского[58], который отмечает сравнительно больший уровень развития виноделия в Тамани, чем в Восточном Крыму. В Колхиде же это привело к резкому сокращению сельских поселений внутренних районов и активной строительной деятельности в больших городах.

Земельный фонд Боспорского царства на рубеже н. э., как и в других эллинистических государствах, подразделялся на царскую, полисную и общинную, принадлежавшую зависимым от боспорских царей племенам. Деление на γη βασιλική и γη πολιτική наглядно проявляется при характеристике административно-территориальных округов царства. Вся территория Боспора состояла из следующих округов: Феодосии, Горгиппии, царской области[59], "острова", "аспургиан", во главе которых стояли наместники. Если сравнивать их друг с другом, то бросается в глаза четкое деление на земли полисные и неполисные. К первым относятся области Феодосии, Горгиппии, ко вторым - территории "острова", "аспургиан" и царской земли. Последняя, вероятно, охватывала большую часть земель Боспора в разных частях, подчиняясь соответственно различным наместникам ό έπί της βασιλείας. Эта должность засвидетельствована в Пантикапее, Гермонассе, Горгиппии и Танаисе. В надписи из Керчи, поставленной от имени религиозного союза аристополитов, назван Менестрат, сын Госемфлия, наместник царской земли и одновременно наместник Феодосии (КБН. 36. Стк. 15). В горгиппийских надписях наместник царской земли и наместник Горгиппии входили в руководство фиаса (КБН. 1134). Иными словами, царские наместники полисов, таких как Феодосия и Горгиппия, подчинялись более крупным должностным лицам - наместникам царских земель. А это означает, что хотя формально полисные территории находились под контролем властей полисов, на деле они были под суверенитетом царской канцелярии вследствие того, что официально царь считался верховным собственником земли в государстве. Такая практика находит подтверждение в системе землевладения элинистических полисов Малой Азии, в частности Каппадокийском царстве и близком ему по структуре царстве Понтийском. Без ведома царя полис не имел нрава распоряжаться земельными участками граждан (см. часть III, гл. 1), о чем свидетельствует "Евпаторов закон о наследовании". Этот закон подтверждает права самоуправления и автономии ряда городов, поэтому можно сделать вывод о существовании на Боспоре при Митридате VI категории земель γή πολιτική. Если закон по каким-то причинам отменялся, то это было результатом того, что царь оставался верховным собственником земли и стремился укрепить царские земельные владения (γη βασιλική)[60].

Укрепленные поселения, появившиеся на Боспоре в середине I в. до н. э., расположены в основном на царской земле. Некоторые (Рассвет, Анапская, Натухаевская, Джемете, окрестности Бат) имели вид обычной сельской усадьбы - пирги, другие (Новоотрадное I в. до н. э.) - πύργος και οικία. Подобные сельские постройки хорошо известны в Восточном Средиземноморье[61]. Крепость Батарейку I можно охарактеризовать как тетрапиргию; цитадель поселения Батарейка II вообще имела 6 башен. Крупным шестиугольным в плане укреплением являлось Красноармейское, которое в планировочном решении близко Батарейке II. Тетрапиргии и шестиугольные (шестибашенные) укрепления существовали в эпоху эллинизма во Фригии (ср. Plut. Eum. VIII), Сирии, Фракии, Каппадокии, Галатии. В Малой Азии они входили в состав крупного земельного владения[62]. И боспорские четырехбашенные батарейки входили в большой территориальный округ, коим был в древности "остров". Поэтому аналогии поселениям Батарейка II и Красноармейское также находятся в Малой Азии.