В декрете Совета и Народа Фанагории 88/87 г. до н. э. о внесении в списки граждан отслуживших срок чужеземных воинов, к которому мы неоднократно обращались выше, речь идет о правах самоуправления и политии Фанагории в царстве Митридата, принявшей у себя гарнизон воинов понтийского царя. Гражданская община взимала с них налог за жилье, как в самом городе, так, очевидно, и в окрестностях. А это свидетельствует, что Фанагория имела сельскую округу, а царь мог расселять там своих воинов. Отсюда опять таки следует, что на Боспоре и в Понте царь выступал верховным собственником земли и стремился иметь свои гарнизоны в пользовавшихся некоторой долей самоуправления эллинских полисах и на поселениях их ближайшей округи. Надпись показывает также, что при понтийском владычестве на Боспоре сложились основные элементы земельных отношений, характерные для развитых эллинистических монархий. Данное обстоятельство позволило даже выдвинуть предположение, что период эллинизма начинается там только после перехода этого региона под власть Митридата Евпатора[82]. Это предположение, хотя и выглядит категоричным, верно передает суть произошедших там в конце II-I в. перемен, которые выразились в создании общественных и экономических структур, заимствованных из сугубо эллинистического по своей сути Понтийского царства Митридатидов.

Подводя итог, необходимо отметить, что создание развитой системы царского землевладения, подминавшего под себя все традиции полисных и общинных отношений, способствовало усилению власти понтийского царя, который показал себя достойным наследником персидских династий Отанидов и Ахеменидов. Эта система дала толчок росту военного могущества Понта, укреплению армии и позволило вести продолжительные военные действия против римлян.

Несмотря на активное строительство укреплений по всему царству, государство Митридата Евпатора было внутренне непрочным. Оставаясь верховным земельным собственником, царь противопоставлял царские земельные владения полисным, ограничивал объективное стремление городов к большей самостоятельности. Вошедшие в состав его Панпонтийской державы обширные регионы Причерноморья находились на разных уровнях социально-экономического развития, а интересы больших групп населения далеко не совпадали. Используя в своих интересах филэллинскую политику Митридата, торгово-ремесленная верхушка городов сумела добиться для себя выгод от торговой деятельности и роста экономического могущества полисов. Поэтому со временем она все более проявляла тенденцию к политической и экономической независимости, которая усиливалась с ростом неудач царя в войнах с Римом. Такая опасность заставляла Митридата ужесточать царский контроль над городами путем укрепления связей с населением варварской округи и царских земель. Это, в свою очередь, вело к росту противоречий и объективно ослабляло царскую власть в покоренных районах. Зажиточная верхушка греческих полисов поддерживала Митридата VI только тогда, когда извлекала выгоды от использования посреднических торговых связей южнопонтийских городов с Восточным Средиземноморьем. Но как только прибрежные города малоазийских владений отпали от царя, греческие полисы Боспора и других регионов Северного и Западного Причерноморья также тотчас отвернулись от него навстречу союзу с римлянами. Это же обстоятельство объясняет упорную поддержку Митридата полисной верхушкой Гераклеи, Амиса и Синопы и их ожесточенное сопротивление римлянам[83]. Не желая терять доходы от налаженных связей при своем посредничестве между северным и западным побережьями Причерноморья со средиземноморскими странами, эти полисы северного побережья Малой Азии (точнее их торгово-ремесленная знать) не горели желанием выходить из-под эгиды понтийского монарха. Поэтому при общей индифферентности средних и малоимущих слоев позиция знати городов Пафлагонии и Каппадокии в отношении царя была более устойчивой, нежели у знати других причерноморских городов. И в этом также кроется одна из причин непрочного положения Митридата в Таврике, Северо-Западном и Западном Причерноморье.

Одержав победу над Митридатом VI Евпатором, римляне во главе с Гнеем Помпеем занялись устройством новых территорий на Востоке. В 65-63 гг. до н. э. Гн. Помпей передал область вдоль побережья Пафлагонии от Гераклеи Понтийской до р. Галис в состав созданной им провинции Вифиния-Понт. Всю остальную территорию внутренней Пафлагонии к югу от Ольгасских гор он отдал под управление местным пафлагонским династам, ставленникам Рима, Пилсмену II и Атталу. Тетрарх галатского племени толистобогиев Дейотар усилиями Помпея получил царский титул и присоединил к своим владениям в Западной Галатии внутренние районы Понтийской Каппадокии от Ксимены до Трапезунта. В его владения были включены территория в устье р. Га-лис, что составляло примерно половину прежней Газелонитиды, и участок побережья от С иды до Колхиды (Strabo. XII. 3. 13; App. Mithr. 115). Южные области бывших родовых владений Митридата Евпатора вокруг укрепления Митридатий вместе с Малой Арменией отошли к другому галатскому тетрарху, правителю трокмов Брогитару (Strabo. XII. 5. 2). Комана Понтийская была выделена в самостоятельное хра-мово-жреческое государство во главе с Архелаем, сыном перешедшего к римлянам митридатовского стратега того же имени. Область Команы существенно расширилась за счет дополнительных земельных владений (Strabo. XII. 3. 34; App. Mithr. 114). В 52 г. Малая Армения перешла к Дейотару. Помпей облагодетельствовал и других династов, которые внесли лепту в разгром Митридата Евпатора. Колхида была передана Аристарху, Боспорское царство и Херсонес Таврический остались за Фарнаком II, сыном Митридата VI, выступившим против отца и за это объявленным другом и союзником римского народа. Фанагория, первая поднявшая знамя восстания против понтийского царя, была провозглашена свободной, а ее правитель Кастор стал другом римского народа (App. Mithr. 113; 114). Тиграну II была отдана Армения, а Ариобарзану II - Каппадокия. Так практически все бывшие владения Понта перешли к вассальным или дружественным Риму правителям[1].

Что касается Понтийской Каппадокии и Пафлагонии, то, согласно сообщению Страбона (XII, 3, 1) римский полководец разделил эту территорию на 11 πολιτεῖαι и присоединил к провинции Вифиния-Понт. В их состав вошли старые городские центры бывшего Понтийского царства и новооснованные города. Новых городских центров, получивших от Помпея полисный статус, у Страбона насчитывается семь, у Аппиана (Mithr. 117) и Диона Кассия (XXXVII. 20. 2) - восемь.

Заложенные Помпеем в этой части Малой Азии государственные принципы сохранили свое значение с небольшими изменениями до III в. н. э. Даже те города, которые после смерти Помпея были переданы другими римскими полководцами местным правителям, а впоследствии отобраны назад и включены в состав римских владений, продолжали управляться по законам, данным им победителем Митридата Евпатора.

Провинция Вифиния-Понт в 65-63 гг. до н. э. включала Амастрию, Амис, Кабиру-Диосполь, Евпаторию-Магнополь, Гераклeю Понтийскую, Мегалоиоль, Андрапу-Фаземон-Неаполь, Помпейоноль, Синопу, Тий, Зелу. В Малой Армении Помпей основал Никополь, а некоторые исследователи предлагают включить в список еще Амасию и Абонутейх вместо Тия и Гераклеи[2]. Что касается старых греческих городов, то им были добавлены земельные владения, как, например, Зеле. Этот храмовый центр получил от Помпея большую часть бывшей царской области Даксимонитиды и был официально возведен в ранг полиса, чего не было при понтийских царях (Strabo. XII. 3. 37). Существенно расширилась территория Амасии, получившей равнину Хилиокомон, царские области Диакопену и Пимолисену, возможно, Газакену (Ibid. XII. 3. 39; Plin. VI. 8). Полагают, что Ксимена и Бабаном также могли составлять часть ее хоры[3]. Амис, включенный в провинцию Вифиния-Понт, получил не менее значительную область бывших царских стратегий - эпархий Сидены и Фемискиры. При вхождении царских областей в состав γή πολιτική крупнейших городов Понта римляне разрушали царские укрепления, которые при Митридате VI служили его опорой на γή βασιλική и противостояли эллинским городам (Пимолиса, Сагилий, Икидзари и др.). В то же время, основывая полисы на месте прежних царских катойкий или крепостей, как, например, в случае с Евпаторием-Магнополем, Мегалополем и Андрапой-Фаземоном-Неаполем, Гн. Помпей в первую очередь приписывал им обширные территории из разряда бывшей царской земли. Это давало возможность перекраивать прежнюю систему военно-административных округов-стратегий: пример тому - область Мегалополитида, образованная Помпеем из прежних царских стратегий - Камисены и Кулупены. Вот почему в административном отношении термин πολιτεία тождествен понятию επαρχία и обозначает в первую очередь территориальные образования[4]. Применительно к Понтийской Каппадокии и Пафлагонии наиглавнейшей задачей было противопоставить прежней филэллинской политике Митридата, направленной против Рима, собственную политику, призванную привлечь население завоеванных земель и искоренить митри-датовскис традиции в управлении. В основу мероприятий по организации римской власти в этих местностях был положен т. наз. lex Pompeia. Суть его сводилась к подключению греческих полисов к системе римского провинциального управления. В основе lex Pompeia лежало право полисов владеть земельной собственностью и получать с подвластной хоры налоги в пользу всего гражданского коллектива. Если раньше большая часть налогов со всего округа, в состав которого входил и полис, поступала в распоряжение царского фиска, то теперь полис сам распоряжался своими доходами, взимая их даже с тех областей, которые до того входили в состав царских владений. Тем самым римляне подрывали основу военного могущества Понта, лишая возможности набирать войска из военных поселенцев на хоре, перенося тяжесть на полисные воинские формирования. Этим ликвидировалась вся эллинистическая военно-административная система царской власти в Понте, которая представляла серьезную угрозу римским интересам в Азии.