Выше говорилось, что при Митридате Евпаторе в царские войска активно вовлекались местные племена Северного, Восточного и Южного Причерноморья, которые составили особые отряды во главе со своими командирами. Не исключена возможность, что военно-хозяйственные поселения Боспора могли быть созданы из привлеченных на службу и посаженных на землю представителей местных варварских племен. Митридат VI использовал в войсках варваров (App. Mithr. 57; 69; 119; Justin. XXVIII. 3. 7; Plut. Luc. XVI), заключая с ними договоры о борьбе против Рима. Этот процесс усилился во время Третьей Митридатовой войны, особенно на последнем ее этапе[71]. Так что понтийский царь имел все возможности привлечь на свою сторону варваров в качестве военно-хозяйственных поселенцев. Такую практику переняли его ближайшие преемники, и к концу I в. до н. э. система поселений на χώρα βασιλική была создана.

Высказанные положения можно подтвердить, например, тем, что большинство укрепленных поселений были отстроены по единому плану. Они сооружались на расстоянии 2,5-10 км друг от друга и имели между собой зрительную связь, их стены часто возводились из сырцовых кирпичей, а толщина колебалась от 1,6-1,7 до 2,5-3 м. Площади укреплений во многих случаях соотносимы в зависимости от типа поселения. Многие из боспорских укреплений представляли собой цитадели, которые, как уже говорилось, в Понтийской Каппадокии и Пафлагонии являлись характерной формой укрепления. Таковы, в частности, крепости Сагилий, Икидзари, Евпаторий, укрепления в окрестностях Кабиры, которые находились на вершинах холмов или выступах скал[72]. Именно поэтому в своих нынешних названиях они сохранили обязательную приставку "тепе" или "кале", как, например, крепость Кале-Кёй к юго-западу от Амасии[73] и Хороз-Тепе - эллинистическое укрепление близ Таулары[74].

Основные принципы строительства укреплений Митридата VI иллюстрируются текстом Аппиана, где рассказывается о борьбе Суллы с полководцем Митридата Архелаем в годы Первой Митридатовой войны в Элладе. После того как Афины были взяты римскими войсками, Сулла двинул против Пирея "стенобитные орудия, стрелков... И он подкопал и разрушил стены в виде полумесяца, которые были еще очень сырыми (ὑγροτέρου) и слабыми (άσυενεοτέρου), так как недавно были построены. Так как Архелай предвидел это и раньше, то перед ними внутри укреплений он выстроил много подобных же укреплений, и Сулле приходилось непрерывно вести бой, так как он попадал с одного укрепления на другое такое же" (App. Mithr. 40).

Из этого сообщения следует, что во время господства понтийцев в Греции там осуществлялось строительство оборонительных стен, вероятно, на сырцово-каменной основе, коль скоро они были сырыми и влажными. К тому же, укрепления были построены как бы в виде изолированных цитаделей, которые приходилось брать штурмом. Согласно данным Страбона (VII. 4. 2; 3) и херсонесского декрета в честь Диофанта (IosPE. I². 352), этот стратег Митридата Евпатора тотчас после высадки в Крыму для отпора скифам, осадившим Херсонес, основал в его окрестностях город Евпаторий, который соединялся перемычкой с укреплением-цитаделью на мысу, обороняемому гарнизоном понтийцев. Это также свидетельство того, что одним из главных принципов понтийской фортификации в эпоху эллинизма было возведение крепостей-цитаделей.

Исследования на акрополе Пантикапея показали, что на рубеже II-I вв. там началось строительство оборонительных сооружений. Были воздвигнуты стена и два прямоугольных в плане бастиона, а приблизительно в середине I в. внутри куртины вырубили дополнительные отсеки (φυλακτέρια), в которых хранились ядра для метательных орудий. Подобная система укреплений была создана в митридатовскую эпоху в Мирмекии, Вани, Эшерском городище и, может быть, на укреплении в Кутлакской бухте (см. выше), что говорит о едином фортификационном плане крепостных сооружений. Главной особенностью оборонительной системы пантикапейского акрополя являлась независимая оборона с использованием особых способов углубления в скалах и их подтески для возведения укреплений на господствующих высотах[75]. Именно по такому принципу в середине I в. до н. э. на вершине Первого кресла горы Митридат была выстроена цитадель с возвышающейся центральной башней, а другие укрепления - на Скалистом выступе. Выходы скалы использовались для сооружения вылазных калиток, пилонов, выездных пандусов, водоотводных желобов и вырубленных в ней лестниц, которых в цитадели акрополя известно две. Строительный принцип впуска в скалу использован и при постройке цитадели на горе Опук в окрестностях древнего Киммерика. Цитадель квадратной формы располагалась на вершине холма и имела стены толщиной 4,26 м, протейхизму ок. 2 м, квадратные башни, ворота, ров. Она была центром большого укрепленного района на южных рубежах Боспора и служила важным звеном в цепи обороны так называемого Аккосова или Узунларского вала. Время ее возведения - первая половина -середина I в.[76] Подобная практика использования рельефа скалы для создания оборонительных сооружений различного характера хорошо прослеживается в Понте, Пафлагонии и Каппадокии, где на месте существовавших в эллинистическую эпоху укреплений сохранились наскальные лестницы и вырубленные в скалах туннели[77]. Именно по этим признакам судят об укреплениях эллинистического времени. Поскольку оборонительные сооружения акрополя Пантикапея и цитадели Киммерика хронологически совпадают со строительством укреплений на хоре Боспора, возведенных по принципу выделения цитадели на господствующей возвышенности, то можно говорить о единой оборонительной структуре, появившейся на Боспоре не без влияния понтийской эллинистической фортификации при Митридате VI Евпаторе.

С этой точки зрения, большой интерес представляет сохранившийся в окрестностях Аджимушкая колодец с подземной галереей и вырубленной в скале шахтой-туннелем для подведения к нему лестничного спуска. В. Ф. Гайдукевич предположил вначале, что колодец относился к загородному святилищу Асклепия[78], однако впоследствии справедливо заметил, что это остатки сельскохозяйственной усадьбы эллинистического времени[79]. Похожий колодец со спуском открыт у подножья холма у северной оконечности укрепления Илурат. Он наглядно показывает, что такие колодцы использовались для военных нужд на случай осады, чтобы тайком брать воду[80]. Подземный спуск обнаружен и на одном из сельских поселений в районе мыса Казантип, которое существовало на рубеже новой эры.

Исследования Х. фон Голля свидетельствуют, что многие укрепленные поселения и цитадели в Малой Азии имели подобные вырубленные в скале резервуары для воды и колодцы с ведущими к ним подземными ходами - галереями и лестничными спусками. При этом из известных на сегодняшний день колодцев с подземными спусками наибольшее число (24) приходится на укрепленные поселения эллинистической эпохи в Понте, Пафлагонии и Каппадокии. Такие колодцы и подскальные лестничные спуски в Малой Азии предназначались для культовых, но главным образом, для военных целей на случай осады[81]. Так что имеются основания утверждать, что подземные колодцы с лестничными спусками могли появиться как атрибут ряда поселений и усадеб Боспора в результате воздействия принципов архитектурного строительства эллинистических укреплений Восточной Малой Азии. А это важный штрих в пользу предположения о создании системы укрепленных усадеб и поселений I в. до н. э. - I в. н. э. на Боспоре при Митридате VI и его ближайших преемниках - Фарнаке, Асандре и Аспурге.