Помимо внутренних причин возврата в Понте к прежнему образу правления была и внешняя - стремление Антония обезопасить восточные границы Римской республики от парфянской угрозы. В 41- 40 гг. парфяне совершили успешные походы в Сирию и Малую Азию, доставив много неприятностей римским наместникам[26]. Желая создать оплот против Парфии в виде мощного заслона союзных государств, Антоний, как представляется, имел задумку объединить прежние митридатовские владения - Боспор и Понт - в одно целое. Этот план казался тем более вероятным, что у власти там находились союзные Риму династы одного царского рода: на Боспоре - Динамия, дочь Фарнака, внучка Митридата VI Евпатора, и ее муж Асандр, сторонник митридатовских традиций в управлении; в Понте - Дарий, брат Динамии. План, который в дальнейшем не раз вставал на повестку дня при обострении взаимоотношений с Парфией при Августе, Калигуле и Нероне, вполне мог возникнуть при Антонии и преемниках Митридата Евпатора[27].

Однако Марк Антоний очень скоро отказался от него, поскольку не мог не представлять себе, что создание объединенного царства в прежних границах вызовет новую угрозу римским интересам на Востоке. К тому же пример с Фарнаком II отчетливо показал, что население, и прежде всего эллинское, было решительно против какого-либо объединения двух царств. Данное обстоятельство в совокупности с непопулярной внутренней политикой Дария в Понте подтолкнуло Антония к решению заменить на понтийском престоле представителя старой династии новым правителем, не связанным с ахеменидо-митридатовским домом[28]. Такая перестановка, не менявшая подход Антония к восточным делам, позволяла ему расположить к себе население Понта, не довольное правлением Митридатидов. На северной стороне Черного моря имя Великого царя Понта было более популярно, нежели на южной, где население связывало с ним все тяготы войны с Римом.

Выбор пал на Полемона, сына ритора Зенона из Лаодикеи на Лике, который вместе с отцом успешно отразил в 40 г. нападение парфян (App. B. C. V. 75; Srabo. XI. 8. 16; XIV. 2. 24). За доблесть в борьбе с Парфией и за твердую антипарфянскую позицию Антоний сделал Полемона I сначала царем Киликии Трахеи и части Ликаонии вместе с городом Иконием (App. B. C. V. 75; Strabo. XII. 6.1; 8,16; XIV. 5.6; Ephem. Epigr. II. 280; IX. 691), а в 37 г. объявил царем Понта, Ликаонию же передал Аминте, а Киликию Трахею - Клеопатре[29]. Этим Антоний обеспечил себе верного союзника против парфян.

Воцарение нового правителя произошло, однако, не столь гладко, как того хотелось Антонию. Мы не знаем, какова была дальнейшая судьба Дария: был ли он физически устранен в 37 г. или умер естественной смертью. Но то, что его уже не было в живых в 36 г., доказывается открытым выступлением его брата Аршака. Согласно Х. Буххайму, Аршак мог выступить против Полемона I и Ликомеда в 37-31 гг., поскольку Полемон стал царем в 37 г., а Ликомед царствовал в Понтийской Комане до 31/30 г., когда его сместил Октавиан[30]. Думается, можно сузить хронологические рамки восстания Аршака. Поскольку в 36 г. Полемон I участвовал в парфянском походе Антония как царь Понта, то он, видимо, уже покончил с Аршаком, ибо вряд ли осмелился выступить в поход, имея в тылу столь опасного противника. Поэтому мы полагаем, что выступление Аршака имело место тотчас после смещения Дария, т. е. в 37-36 гг. На это указывают и серебряные монеты Полемона I: портрет царя на аверсе - восьмилучевая звезда на реверсе; портрет царя вправо - Пегас, обе с легендой ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΠΟΛΕΜΩΝΟΣ ΕΥΣΕΒΟΥΣ[31]. Имеются еще три типа серебра Полемона I с его изображением на лицевой стороне, а на оборотной - один тип с портретом Марка Антония и надписью Μ.ΑΝΤΩΝΙΟΣ ΑΥΤ. ΤΡΙΩΝ ΑΝΔΡΩΝ, а два других типа с портретом Августа и легендами ΚΑΙ ΣΑΡΟΣ ΣΕΒΑΣΤΟΥ и IMP. CAESAR AYG[32]. Две последние монеты могли быть выпущены только после битвы при Акции и не ранее 27 г. до н. э., когда Октавиан объявил себя Августом. Следовательно, первые три типа относятся ко времени Марка Антония. А если вспомнить, что в 36 г. Полемон I уже действовал в союзе с триумвиром как полноправный царь, то начало выпуска обеих монет следует датировать 37-36 гг. Это заставляет сузить предполагаемую дату восстания Аршака и его подавления до одного года - 37/36 г. до н. э., т. е. до парфянского похода Полемона I.

Согласно приведенному выше свидетельству Страбона, Аршак тотчас после устранения с престола или смерти брата имел титул династа, а не царя. Если верно предположение, что Аршак выступил как законный преемник Дария[33], то наречение его "династом" должно показывать, что его не признавали в Риме в качестве царя, поскольку на престоле Понта Антоний хотел видеть Полемона, сына Зенона. Следовательно, Аршак пришел к власти самовольно и без согласования с римскими властями.

Далее, у Страбона в цитированном выше пассаже об Аршаке говорится, что он замыслил государственный переворот, так как не получил разрешения ни одного из гегемонов, т. е. римских префектов[34], а, скорее всего, триумвиров - Марка Антония, Октавиана и Лепида. Причастие от глагола νεωτερίζω - "делать нововведения в государстве, замышлять переворот или перемену формы правления, изменять правление, производить восстание". Однако, учитывая форму Part. Praes. - δυναστεύων, т. е. "правящий в качестве династа", и последующий оборот Gen. Abs. "когда (или поскольку) ни один из гегемонов не дал разрешения", причастие νεωτερίζων более вероятно понимать как "замысливший государственный переворот" или "поднявший восстание с целью переворота". В таком случае действия Аршака приобретают следующий смысл: когда Полемон I, ставший царем в Киликии Трахее, был объявлен в 37 г. царем Понта, Аршак, законный преемник брата, не добившийся от Рима признания его царем, решил самолично провозгласить себя им в противовес Полемону. При таком толковании акция Аршака приобретает ярко выраженный антиримский оттенок.

Мы вряд ли ошибемся в том, что Аршак стремился стать властителем Понта, чтобы продолжать политику, которую проводил Дарий. Участие жреца-правителя Понтийской Команы Ликомеда, в подавлении его выступления говорит о том, что Дарий и Аршак вели дело к расширению царства за счет его прежних территорий. Замечание Страбона, что в ходе борьбы с Аршаком Полемон и Ликомед вытеснили его с "равнины" (т. е. с "равнины тысячи деревень", которая ранее входила во владения Амасии (см. выше)) свидетельствует в пользу сделанного выше заключения, что Дарий и Аршак стремились ограничить территориально и политически свободу греческих полисов, усилив контроль над χώρα βασιλική. Не случайно, что Аршак оказался запертым в бывшей царской крепости Сагилии, являвшейся его оплотом в борьбе с римскими ставленниками. Желая упрочить царский домен, последние Митридатиды, как и их предшественники, проводили политику опоры на царские укрепления, чтобы с их помощью осуществлять контроль над страной.

Восстание Аршака не нашло поддержки у населения Понта, поскольку было направлено против городов, главных центров царства, за власть в котором он вел борьбу. Ведь их земли должны были войти в состав его владений не как γή πολιτική, а как γή βασιλική, что ущемляло интересы полисной верхушки и средних слоев. Последние вновь отдали предпочтение традиционной политике римлян и их ставленников перед отжившей свое прежней политикой Митридатидов. Жители сельской округи также, вероятно, не оказали поддержки Аршаку, так как опасались войны с Римом, от которой очень натерпелись во времена Митридата VI и Фарнака II. Поэтому Аршак был лишен снабжения продовольствием во время военных действий на равнине Хи-лиокомон. Это вынудило его бежать в горы без всяких запасов провианта. Неудивительно, что в таких условиях авантюра Аршака заранее была обречена на неудачу.