— О, пожалуйста, — подняла Хейли ладонь, — он не мой, э-э-э, — она изобразила рвотные позывы. — Но Зоя утверждала, что у тебя огромный список бывших подружек и какая-то заранее спланированная процедура соблазнения, через которую ты всех прогоняешь. Я попыталась отмахнуться, но все же решила задать тебе этот вопрос, потому что он напрочь засел в моей голове.

— Ну, все это чушь собачья. В основном. Конечно, у меня были женщины, но назвать их подружками... — я прочистил горло. Мне не хотелось напугать Хейли заявлением, что все они были только для траха. Я забывал о них почти сразу, и это было правдой. — Слушай. Я признаю, что иногда делал дерьмовые вещи, но никогда не был лжецом. Я никому не давал ложных обещаний и никого не обманывал. Каждая женщина, с которой я когда-либо встречался, точно знала, чего я хотел, и чего можно было от меня ожидать. Все очень просто.

— Я верю тебе, — сказала она и медленно кивнула. — Действительно верю.

— Дерьмо. Мне не стоило так удивляться.

Она беззаботно рассмеялась.

— Могу я кое в чем признаться?

— Пожалуйста.

— У меня заканчиваются причины отталкивать тебя.

Я подошел на шаг ближе, и мне нестерпимо захотелось к ней прикоснуться. У меня кожа зудела от желания погладить ее щеку большим пальцем или прижать ее к себе. Но тончайшая аура хрупкости вокруг нее удерживала меня от этого опрометчивого поступка. Казалось, малейшее неправильное прикосновение к ней, и она мгновенно умчится прочь из моей жизни.

На первый взгляд в Хейли была некоторая жесткость. Она даже подшучивала надо мной как чемпион колких насмешек, но я был совершенно уверен, что за этим сарказмом и острым язычком скрывалась испуганная девочка. Это была та ее часть, которую я обязан был уберечь от синяков. Поэтому я держал руки по швам и улыбался.

— Надеюсь, что ты также исчерпала все причины, вызывающие у тебя желание столкнуть меня за борт. Я ведь на самом деле отстойно плаваю.

* * *

Мы поднялись на верхнюю палубу, которую почти полностью занимал бассейн. Перед ним располагался небольшой, но шикарный бар. В бассейне резвились и хихикали какие-то горячие цыпочки, что абсолютно не вызывало у меня удивления.

— Ты не сказал мне взять купальник, — немного обиженно бросила Хейли.

— На самом деле в таких местах никто не плавает. Хозяин специально платит моделям, чтобы они ходили здесь и привлекали внимание отдыхающих своими сооблазнительными телами. Бассейн — их постоянное место обитания.

— Ты шутишь, да?

— Хотелось бы. У богатых людей иногда заканчиваются умные идеи, на которые можно было бы потратить свои деньги. В конце концов, это становится соревнованием писающих мальчиков. Одним словом, у кого длиннее. Чем больше придури и чрезмерности, тем богаче ты выглядишь.

— А как насчет тебя? Что скрывается за твоим богатством?

— Хм, — я подошел к краю палубы и облокотился на перила. Вода выглядела прозрачной и спокойной, но в лунном свете казалась чернильной. — Я не собираюсь притворяться, что я лучше всех этих людей. Я тоже частенько делаю всякое бессмысленное дерьмо со своими деньгами.

Хейли встала рядом со мной.

— Назови самую глупую вещь, на которую ты когда-либо потратил свои деньги?

Я рассмеялся, перебирая в памяти все свои лишенные здравого смысла поступки.

— Однажды, пока Брюс был на работе, я отбуксировал его машину и заменил ее идентичной моделью. У меня был талантливый механик, сумевший перенастроить пару штучек, которые должны были свести моего брата с ума. Например, теперь дворники работали только на полную мощность. А еще я добавил дополнительную нейтральную скорость на рычаг переключения передач и поменял местами указатель уровня топлива и одометр. В общем, ничего особенного, обычные мелочи.

— Я хотя бы должна спросить, зачем?

Я усмехнулся.

— Брюс — мой младший брат, и мне больно видеть, когда он бывает не в себе. Его бывшая затрахала его, и он слегка вышел из-под контроля с этим дерьмовым ОКР. А я однажды видел, как лечат фобии. Нужно просто заставить человека смотреть в лицо своим страхам. Если, например, вы боитесь змей, то нужно подержать одну в руке, ну, что-то в этом духе. И тогда мне пришла в голову мысль, что если я разрушу его идеальную рутину (прим. следование заведенному шаблону, превратившееся в механическую привычку), то он обязательно поймет, что без нее живется намного лучше.

— Боже, как это мило.

— О, а ты бы хотела увидеть, что мило на самом деле? Идем! — я решительно взял ее за руку и повел по палубе.

Наконец, мы добрались до той части яхты, где к борту были привязаны десятки спасательных шлюпок. Через маленькую дверцу на палубе можно было попасть на каждую из них.

— Пошли, — жестом пригласил я девушку следовать за собой и без колебаний шагнул в маленькую надувную моторную лодку.

— Постой, ты разве забыл, что у тебя уже были неприятностей из-за этого? — возмутилась она, не двигаясь с места.

— Дело прошлое, давай залезай. Сейчас сама увидишь, как здесь прохладно.

Хейли нахмурилась, но все же шагнула в шлюпку.

— Ничего особенного не чувствую…

Я быстро закрыл дверь и дернул за спусковой трос. Лодка внезапно резко вздрогнула под нами и полетела вниз, пока веревка не зацепилась за шкив, прикрепленный к яхте. Оставшуюся часть пути до воды я спускал ее вручную.

Хейли неотрывно смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

— И что ты сделал? — спросила она, как только мы оказались в воде.

Звуки вечеринки отдалились и стали приглушенными. Их сменил мягкий плеск воды о борт нашего маленького транспорта.

— Всего лишь одолжил спасательную шлюпку.

Хейли молча пялилась на меня, словно ждала объяснений.

— Потому что это весело? — попытался выкрутиться я.

— Стать преступником — это не весело. А если нас поймают? Как нам вернуться?

— Полегче, Нэнси Грейс (прим. британский агент Французского сопротивления во Второй мировой войне). Нам вовсе не нужно возвращаться на корабль. Весь смысл этой лодки в том, чтобы уйти от него как можно дальше. Боже, иногда мне приходится объяснять тебе такие простые вещи.

— Уверена, что смысл этой шлюпки еще и в том, что ее можно использовать, когда возникает необходимость покинуть судно, — ее глаза сверкнули от досады.

— Так мы это и сделали. Я заметил Брюса и Наташу, как только они появились. Если бы Брюс увидел нас, то обязательно бы все испортил. Я просто пытался сохранить легкое настроение.

— Заставляя меня участвовать в своей преступной деятельности?

Я изобразил хрипящий звук.

— Когда за нами примчится ФБР, я тебя прикрою. Довольна?

Хейли скрестила руки на груди.

— Нет, потому что я тебя не понимаю. У тебя под рукой весь мир, а ты занимаешься такими глупостями. Это не имеет никакого смысла.

Я указал на воду вокруг нас и на небо, которое, по общему признанию, оставалось безликим — небоскребы Нью-Йорка перекрывали почти весь обзор и своими огнями заглушали слабое мерцание звезд. Единственное, что можно было увидеть, это солнце и луну.

— Даже не знаю, что сказать. Я считаю, все это безумно милым.

Она обняла себя руками и огляделась по сторонам.

— Я сейчас говорю не только о спасательной шлюпке. Я не понимаю, что ты нашел во мне. Твоя жизнь полна этих девушек… супермоделей. Блестящих и гламурных. Разве это не безумие? Остается лишь гадать, что на самом деле ты хочешь от такого скучного пекаря, как я?

— Нет, не стоит причислять меня к сумасшедшим, — ответил я и завел мотор, чтобы отплыть подальше от яхты. Я увидел, как несколько любопытных голов высунулись за перила в паре десятков футов над нами. Они что-то кричали и указали на нас. — Но, — сказал я, немного повысив голос, чтобы меня было слышно, несмотря на шум мотора. — Если бы ты знала этих людей так, как я, ты бы не удивилась моему увлечению тобой.

Несколько мгновений девушка пыталась осмыслить мои слова.

— Видишь ли, когда ты так говоришь, я не могу сомневаться в правдивости твоих слов. Но иногда мне все же кажется, что это часть твоей тонко продуманной... игры.

Я ненадолго выключил мотор, позволив лодке дрейфовать. Мы плыли по течению вдоль берега, имея прекрасный вид на город.

— Моей игры?

— Ты когда-нибудь бываешь серьезным? В разговоре с тобой я никогда не уверена, правильно ли понимаю тебя, и действительно ли ты имеешь в виду то, что говоришь. Мне постоянно кажется, что ты просто играешь со мной.

— Это неправда. Я воспринимаю тебя всерьез. Можем поспорить на твою задницу, что это так и есть.

Хейли прикусила губу. Она выглядела великолепно. Возможно, ее внешность была далека от идеальной — как на картинке — модели. У нее были большие глаза, расположенные, казалось, немного дальше друг от друга, что не позволило бы по золотому сечению назвать это идеальным (прим. золотая пропорция, деление в крайнем и среднем отношении, гармоническое деление). А передние зубы были несколько длиннее остальных. Но мне безумно нравилось, как все это выглядело.

Чего девушка совершенно не желала понимать, так это того, насколько милыми и ценными были ее маленькие недостатки и несовершенства. Жизнь не была идеальной. Речь шла лишь о том, чтобы найти свое собственное место и свой собственный путь. Мне не нужна была женщина, являющаяся всеобщим идеалом. Я хотел ту, которая была бы моим личным идеалом. И вот, я нашел ее.

— Знаешь, что еще я воспринимаю крайне серьезно?

— Что? — спросила она.

— Синие яйца.

Она расхохоталась, а затем смущенно нахмурилась.

— Прости, но мне хотелось бы понимать, о чем идет речь.

Я вздохнул.

— Такая невинная душа. Синие яйца? Это то, что происходит с мужчиной, когда он жаждет получить что-то, но ему не дают. Признаюсь, это довольно болезненное состояние.

Она судорожно сглотнула.

— Мне очень жаль… твои... яйца.

— Знаешь, поступки всегда говорят громче слов.

Она улыбнулась, уставившись на свои руки.