- Сука. Ты, оказывается, и кусаться умеешь, не только лгать. Зря.

Каучуковый Джек повёл шеей из стороны в сторону и помассировал запястья. Далеко ты всё равно не убежишь, подумал он и начал МЕНЯТЬСЯ.

_____________________________________________________________

- И часто в вашей глуши случаются перебои со связью? – раздражённо ворчала Шейла, безуспешно нажимая на вызов. Увы, бесстрастный синтезированный голос раз за разом сообщал, что абонент недоступен. Девочка скривилась и оставила в одночасье ставший самой бесполезной вещью в мире телефон в покое. – Ни позвонить, ни сообщения отправить, ну ничего!

- Скорее всего, где-то произошёл сбой на линии. Погодка на улице та ещё! Могло приключиться всё что угодно. Не исключено, что где-то разразилась сильная буря, а нас задело лишь самым краешком.

- Не спорю, но всё равно странно, - гнула своё Шелли. – Электричество же не отрубило? А вот телефонную связь, сотовую и обычную, как начисто оборвало!

- Ты без телефона жить не можешь? – понимающе улыбнулся Энди. – У меня старшая сестра такая же. Чтобы она не делала, сотовый всегда лежит у неё под ухом, как приклеенный.

- Ха, ты не видел меня годик-другой назад. Сейчас я гораздо меньше просаживаю денег, но тогда… Ух! Я буквально днями напролёт или болтала с подружками или не вылезала из мобильного интернета. У меня было столько друзей, что пока со всеми пообщаешься и не заметишь, как стемнеет!

- А что изменилось?

Шейла, нахмурив тонкие изящные брови, передёрнула плечами.

- Не знаю… Может, я повзрослела, переболев всей этой глупостью? А может, просто стала предпочитать больше общаться с людьми вживую? Вот, например, Алан, так он не переваривает долгие разговоры по телефону! Он говорит, что нужно смотреть собеседнику в глаза, чтобы он видел тебя, а ты его. Так намного честнее, считает мой братишка. Как ты думаешь, насколько он прав?

- Правда, мне кажется, как всегда где-то посередине, - довольно уклончиво ответил Тёрнер. – Всё зависит от того, для чего тебе телефон и как ты его используешь…

- Скажи, а как ты относишься к своей сестре? – прервав Энди на полуслове, неожиданно спросила девушка.

Шериф сложил руки на животе, опираясь о спинку кресла, и задумчиво сказал:

- Аманда хорошая сестра. Добрая, заботливая, сколько я себя помню…

- Охренеть! – Шелли закатила глаза под лоб и поражённо воскликнула: - Энди, ты бы себя со стороны послушал! Что за лапшу ты мне на уши вешаешь? Я спросила, как ты относишься к своей сестре, я ты начинаешь мне тут зачитывать какой-то пошлый, заезженный до дыр текст! Эй, ты чего?..

Тёрнер, нимало не смущённый, открыто заулыбался и со смешинками в голосе сказал:

- Смотрю, тебя на хромой кобыле не объедешь. Ты просто чудо, ты знаешь? Немногие на твоём месте повели бы себя так, как ты.

- Ага, я знаю. Я в своём роде единственная и неповторимая. Само совершенство! Так что я вижу тебя насквозь, и если ты не прекратишь тут мне заливать, я устрою в твоем участке бо-о-ольшой бадабум!

Энди заливисто рассмеялся. Он чувствовал себя превосходно. Эта раскованная, общительная, весёлая и напрочь лишённая комплексов юная девушка действовала на него определённо положительно. При разговоре с Шелли не хотелось что-либо скрывать, изворачиваться, приукрашивать, словом, делать то, на что все мы горазды, общаясь с малознакомыми нам людьми. Шейла была настолько открыто и дружелюбно настроена, что Тернеру было с ней намного легче и приятней, чем с кем бы то ни было до того. Она чертовски сильно располагала к себе, и Энди хотел отвечать такой же взаимностью. Он хотел быть честным с ней.

- Да, ты меня подловила. Ну что я могу сказать о моей сестре? У нас неплохие отношения, мы по-родственному любим друг друга, но, признаюсь, в последнее время она меня достаёт всё больше и больше!

- О! А это уже намного интересней, - Шейла не сводила с Энди своих огромных синих глаз. Тернеру казалось, что он тонет в них.

- Когда мы собираемся всей семьёй в честь какого-нибудь праздника или чьего-то дня рождения, она, объединяя силы с моей мамой, начинают меня коллективно пилить и учить уму разуму. Это привело к тому, что нынче я терпеть не могу всякие домашние застолья, представляешь?

Девушка сочувственно кивнула, поджав розовые губки.

- Ещё бы не представлять. У нас дома такое происходит сплошь и рядом, когда за одним столом оказываются наш папа и Алан. Но я всегда стараюсь по-хорошему разрешить конфликтную ситуацию, пока она не достигла своего апогея. В противном случае кое-то может, плюнув на всех, свалить в армию, кому-то придется месяц сидеть на таблетках, а остальным ничего не остаётся, как бессильно плакать… И после таких вот семейных посиделок поневоле закрадывается мысль, а стоит ли оно вообще того? Стоит ли самой заводить семью и наблюдать подобное снова и снова до скончания дней?

Тёрнер протянул руку и бережно взял помрачневшую Шейлу за ладошку. Девушка благодарно улыбнулась, жадно впитывая пальчиками тепло от разгорячённой крепкой ладони молодого человека.

- Стоит, Шелли, даже не сомневайся в этом. Надо только как следует прочувствовать это и принять всем сердцем, всей душой. Аманда с матерью при каждом удобном случае вбивают мне в голову, что пора жениться, что мне уже без малого двадцать восемь лет (возраст, разумеется, год от года меняется) и что пора прекращать валять дурака и следует задуматься о семейной жизни…

- Теперь я понимаю, почему ты не любишь подобные мероприятия, - заулыбалась Шейла, не торопясь убирать руку.

- Да, в этом-то всё и дело! И ты сидишь, краснея как мальчишка, под сочувственно-осуждающим взором всех присутствующих друзей и родственников. И становится почему-то невероятно стыдно и хочется провалиться на месте. Не знаю, Шелли. Неужели они не понимают, что своими словами делают гораздо хуже, вгоняя меня в краску, и заставляя раздраженно огрызаться? Что они хотят добиться своими действиями? Заставить меня возненавидеть и их тоже? Но я люблю своих родных и понимаю, что они желают мне исключительно добра. Жаль только, что до них не доходит, что между желанием и практическим действием – огромная разница. Они не понимают, что моя жизнь – это моя жизнь. Не принадлежащая им. А жизнь – это самое святое и ценное, что есть у каждого человека. И поделиться ею ты можешь только с тем, кого полюбишь всей душой. Только так и никак иначе!

Энди выдохся и убрал со стола руку. Он отхлебнул давно остывшего кофе, чтобы смочить пересохшее горло и грустно улыбнулся. Его улыбка напомнила Шейле о брате. Очень часто Алан улыбался точно так же – грустно и печально. А ещё она пожалела, что больше не ощущает исходящее от Энди тепло.

- Ты никогда никого не любил? – прошептала Шелли, внимательно глядя на Тёрнера.

Смущённо покраснев, в очередной раз подтверждая собственные вышесказанные слова, шериф нехотя буркнул:

- Нет. Не пришлось как-то.

- Прости, Энди. Наверно, я сую нос не в своё дело, - девочка, повинуясь какому-то внутреннему порыву, сама протянула через стол руку и Энди (ну, слава богу, догадался!) торопливо, словно боясь, что второго шанса не представится, ласково сжал её пальчики.

- Всё нормально. Я думаю, что ещё успею наверстать упущенное.

- Всё возможно, - сказала Шейла, почему-то вспомнив слова дяди Фреда – не упускай свой шанс. Главное, вовремя понять, что это действительно он, тот самый, добавила про себя девушка.

- Ты любишь детей? – Энди несколько виновато улыбнулся.

- Очень, - произнеся это короткое словечко, Шелли запнулась. На этот раз они замолчали оба. И каждый из них подумал о пропавших мальчиках. О Греге Вудворте и Тони Хилле.

- Я боюсь, - внезапно сказал Энди и тяжко вздохнул. – Я боюсь, что не смогу ничего сделать. Что не найду их. И я не знаю, как потом буду смотреть в глаза родителям мальчиков. Что я скажу Дейзи? Она же станется совершенно одна! Кроме Тони, у неё нет никого.

- Я тоже боюсь, - призналась девочка. – Я боюсь за детей, за Алана. Я нутром чувствую, что он задумал что-то… Что-то очень опасное (Энди беспомощно скрипнул зубами, если он и не терпел что более всего в жизни, так это самодеятельность). И я боюсь за всех нас. И… У тебя что, и часы сломались?..