К обратной стороне письма были прикреплены четыре листка бумаги: поддельное свидетельство о рождении, что Делия сделала для Гвиневры Лав Лемон много лет назад и два настоящих, показывающих ее и Джоди настоящую дату рождения. Они родились в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом. Свидетельство о смерти Джоди тоже прилагалось.

В этот момент вошла Картер и сказала: — Я просто вернулась за своим... о, Джин, что случилось? — она подбежала к подруге. — Почему ты плачешь, милая? Что произошло? Плохие воспоминания? Хочешь, я позвоню Томми?

Джинни попыталась улыбнуться.

— Нет, я наконец-то получила ответы. Вот и все. Я наконец-то получила ответы.

Горько узнать, что она не единственный ребенок в семье. По крайней мере, в первые месяцы ее жизни. На что стала бы похожа ее жизнь, если бы отец не помог заложить бомбу? Каково это — быть воспитанной трезвой Элис Креспин и отцом? На сердце у нее было тяжело. Можно ли оплакивать жизнь, которой ты не знаешь? Будь у нее такая жизнь, она бы точно не выросла во Флориде. Она бы никогда не узнала Гризза. Она бы никогда не узнала Томми. Не родились бы ее дети.

Нелегко оказалось прочитать письмо Делии, и все же было в нем и что-то освобождающее. Она немного разозлилась, когда поняла, что кто-то хранил эту Библию в течение многих лет. Делия умерла в восьмидесятом. Почему его только сейчас ей отдали?

И конверт адресован только на ее имя в банде. Какой в этом смысл?

Нет. Никакого. Она была уверена в этом. Возможно, о нем просто забыли. Это не имеет значения теперь, так или иначе. Ничего из этого на самом деле. Ничего.

Она глубоко вздохнула и вспомнила, зачем приехала к подруге. Теперь она займется уборкой гаража. Она передала письмо Картер и попросила прочесть ее самой.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и улыбнулась.

— Я собираюсь заняться гаражом. И готова начать все заново.

Картер подняла глаза от письма и улыбнулась ей.

— Я могу прийти помочь тебе.

— Нет. Я сделаю это сама.

Она прошла широкими уверенными шагами в сторону гаража, пытаясь игнорировать боль в груди. Боль жизни, которую она не знала, не узнает, но почему-то все еще оплакивает. Ты добилась прогресса, Джинни. Не разваливайся сейчас. Ты должна радоваться, что узнала правду. Узнала, что Делия сожалела о тебе. Однако Джинни не могла отрицать, что больно оказалось в исповеди Делии не прочитать, что та любила ее.

Она открыла дверь ключом, который положила обратно под керамическую лягушку. Вошла и включила свет, затем нажала кнопку, чтобы открыть все три автоматических двери гаража. Направляясь к мотоциклам, она смотрела вниз.

Улыбнулась, почувствовав дуновение свежего воздуха из недавно открытых дверей. Она полезла в задний карман за голубой банданой и остановилась как вкопанная.

Любимый байк Гризза исчез.

Джинни держала бандану в руке и смотрела на то место, где лежала на земле и плакала более чем месяц назад. Затем она подняла глаза и вышла из гаража, внимательно всматриваясь в пространство участка. Она посмотрела на бандану в руке. И вспомнила, как несколько лет назад Гризз попал в окружную тюрьму.

— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, — сказал он тогда. — Я имею ввиду, черт возьми, что угодно, и Гранта не будет рядом, ты поднимешь волосы в один из тех высоких конских хвостов, которые тебе нравится носить, и обернешь мою бандану вокруг него. Ты слышишь меня? Ты носишь мою бандану, и может потребоваться день или два, но ты получишь любую помощь, в которой нуждаешься. Ты понимаешь меня?

Теперь она поняла. Она поняла, что он имел в виду. Но как? Кто? Кто получил бы сигнал, что он ей нужен и переслал сообщение Гриззу в тюрьму? Кто следил за ней, если это был не Томми?

Краем глаза она заметила какое-то движение и быстро взглянула на крыльцо.

Картер сидела там в кресле-качалке. Свою правую ногу она закинула на край стула и оперлась одной рукой на него, раскачиваясь. Письмо Делии свисало с ее руки. Их глаза встретились. Подруга слегка улыбнулась.

Картер? Ее дорогая, милая подруга Картер следила за ней для Гризза? Гризза, человека, которого она обвиняла в равнодушии к другим людям. Много лет назад она рассказала Гриззу о своей новой подруге, которую встретила в колледже, Картер, и сталкере, вызвавшем у той страх. Сталкере, который оставил ее в покое после того, как она пошла в полицию и взяла судебный запрет. Джинни поняла теперь: не было никакого полицейского отчета или судебного запрета. Гризз позаботился о нем и получил союзника на всю жизнь.

Ее глаза снова наполнились слезами. Хочет ли она знать? Осмелится ли спросить?

Возможно ли это? Она посмотрела на синюю бандану в руке и на пустое место, где раньше стоял байк Гризза. Потом снова посмотрела на подругу. Они встретились взглядами, и она поняла, что Картер скажет ей правду. Подруга слегка кивнула.

Надежда сменилась немедленным и сильным гневом. Гневом, которого она не ожидала. Как он мог! Как посмел он сделать это с ней! Если она поняла кивок Картер правильно, то это означает, что он жив.

Знает ли Томми?

Она подумала о поведении мужа после казни Гризза. Нет. Томми не знает. Она была уверена в этом. Это понятно по его поведению. Если бы он хотя бы заподозрил, что Гризз все еще жив, то стал бы защищать ее еще больше. Томми вел себя не как человек, чья жизнь все еще висит на волоске, пока он ждет, когда упадет второй ботинок. Нет. Он вел себя как человек, который только начал жить. Он действительно верил, что котенок был сигналом из могилы, что все прощено. Она тоже наивно в это верила.

Она спрыгнула на мощеную дорожку и села, скрестив ноги, переваривая то, что узнала. Все еще сжимая бандану, снова заплакала. Но это не был печальный, тихий крик.

Это был злой, громкий голос. Она почувствовала, как руки Картер пытаются обнять ее сзади, и стряхнула их.

— Не надо! Не надо, Картер. Оставь меня в покое, — завопила она, отвергнув попытку своей подруги утешить.

Та встала и обошла вокруг, чтобы встать перед ней. Подняв глаза, Джинни закричала: — Картер, оставь меня в покое. Просто уйди и оставь меня в покое.

Подруга села на корточки и схватил лицо Джинни обеими руками. Вытирая большими пальцами слезы, она тихо спросила: — Чего ты от него ожидала, Джин? Ты ожидала, что он появится на вашем пороге и объявит об этом? Ты ожидала, что он даст тебе выбор? Поставит тебя в положение, когда ты должна решить, оставить ли семью и исчезнуть с ним? Жить под новыми именами? Или оставить Томми и взять детей с собой, чтобы быть с ним и начать все сначала? Можешь себе представить, как вы двое пытаетесь растить детей, которые станут спрашивать, почему их забрали у единственного отца, которого они когда-либо знали?

Подумай о выборе, который тебе пришлось бы сделать, если бы он появился.

— Прекрати за него оправдываться, — слезы Джинни высохли. — Я не просила у него ничего кроме правды, Картер. Это — все, что я просила у него с самого начала. Он даже не сказал мне свое настоящее имя. И не думай ни секунды, что я не знаю, что, вероятно, назвала сына в честь его псевдонима. Он никогда не доверял мне достаточно, чтобы действительно впустить меня. Я получала кусочки тут и там, но он никогда не говорил мне всего. — Ее голос стал очень низким, она почти рычала. — Я не дура. Я знаю, что он подставил Джен и Мэтью. Я уверена, Томми тоже так думает, но мы никогда об этом не говорили. Мы это делали в нашем доме в течение многих лет. Отрицали прошлое и притворялись, что не были частью чего-то ужасного. И если бы Гризз хоть на секунду подумал, что именно Томми помог Джен, он бы заплатил за это.

— Джинни, не...

— Ненавижу его! Я ненавижу его, Картер.

Рыдания возобновились, стали громкими и неуправляемыми. Картер снова потянулась к ней, и на этот раз Джинни позволила себя обнять и успокоить.

— Как он мог так поступить со мной? Как он мог заставить меня так сильно любить его только для того, чтобы оставить? Потом заставить меня оплакивать его, а теперь узнать, что он жив и намеренно не захотел быть со мной все эти годы? Я ненавижу его за это, Картер.

Подруга тихо заговорила: — Я не думаю, что ты ненавидишь его, Джинни. — Она посмотрела на Картер. — Я не знаю подробностей, да и не хочу знать. Но я точно знаю одно. Я знаю, что у него отняли возможность быть с тобой. Потому что я никогда не видела, чтобы мужчина, любой мужчина, может быть, даже Томми, любил женщину так, как Гризз любит тебя. Я никогда не видела, чтобы мужчина защищал кого-то, с кем он не мог быть. Возможно, у тебя сейчас много сомнений на его счет, и я тебя не виню. Но в одном ты никогда не должна сомневаться — это его любовь к тебе.

Картер отодвинулась от Джинни и по выражению лица увидела, что та услышала ее. Она начала вдыхать большими глотками воздух, и слезы утихли.

Они сидели так в течение нескольких минут. Джинни вытерла слезы банданой, пытаясь успокоить дыхание.

— Теперь со мной все в порядке, — сказала она тихим, нормальным голосом. — Он сделал выбор за меня, так что я не хочу больше говорить об этом.

Картер вопросительно взглянула на нее. Это так похоже на Джинни. Храбрая, решительная, непреклонная.

— Серьезно, Картер. Я в порядке. Это был тяжелый день. Моя Библия и теперь это, но я в порядке. Ну, не в порядке, но я буду.

Картер кивнула. Она знала, что Джинни нужно немного пространства и времени, чтобы обдумать это.

— Если понадоблюсь, я у лошадей. Я люблю тебя, Джин.

Джинни смотрела, как подруга направляется к стойлам, и снова глубоко вздохнула.

Она попыталась собраться с мыслями. Двадцать пять лет воспоминаний нахлынули на нее в одно мгновение. Она не сомневалась, что Картер говорит правду. Она ни разу не усомнилась в истинной любви Гризза к ней. И если это все тот же мужчина, за которого вышла замуж и в которого влюбилась много лет назад, то это не его выбор. Он не был с ней, потому что не мог быть, а не потому, что не хотел быть. Она не знала, почему и не знала, должна ли пытаться это выяснить. А если она узнает, что тогда делать?