Все весело засмеялись: хозяйка желала сама взяться за золото. И то дело! Наталья видела в семье много недостатков и желала подправить золотом домашние дела.

- Мужики пусть себе моют, а мы - себе для "женского"*.

_______________

* Сибирское выражение.

- Верно, верно, - подхватила бабка Дарья. - В Сибири все бабы золото моют.

- В Сибири бабы и спиртом торгуют на приисках, - забирая мешки и косы, заметил Федюшка. Через дверь видно было, как за рекой, за еловым лесом, всходило солнце. - И золото намывают, и мужиков пьяными напоят, и в хозяйстве поспевают управиться.

- Вот в воскресенье поедете, бабы, мыть себе на ситцы да на пряники, - сказал Егор.

Мужики уехали на покос. Стояли жаркие дни. Река набухала, и лодки, лежащие на песках, все ближе подвигались к берегу. Буйно росла дикая трава. Отставая от нее, подымались на пашнях ровные хлеба. В далеких островах заблестели водяные полосы.

По реке плыли лодки, высоко груженные свежим сеном. Зелень свисала с обоих бортов; и казалось издали, что река смыла стога с затопленных островов и несет их вниз, к морю.

Под обрывом бродяги переметывали с лодок сено на две кое-как скрепленные палки-волокуши и возили его вверх по обрыву на конях.

- Ну, Яков, - спросил Егор, разгружавший свою лодку с сеном, - а видел ли ты где-нибудь колеса на Амуре? Или всюду на палках сено возят? Ты ведь весь Амур прошел, должен знать.

- Везде так, - отвечал Яков, захватывая на вилы огромную охапку сена.

- Стараются! - сказал Федюшка. - Эй, Яков, Агафон, Авраамий! - позвал он бродяжек. - Идите, покурим.

Но те работали. Сено огромными стогами возвышалось вокруг дома Барабановых.

- Эй, Яков, отдохни! - крикнул Егор.

- Нельзя. Вода остров топит.

- Иди, про Соколин расскажи.

- Дай управимся.

- Не бойся, Федор на прииск уехал.

- Он язва, колдун, и так все пронюхает! - с досадой отвечал долговязый белобрысый Агафон. - И как он узнает?!

И рыжий Авраамий, и Агафон, и седой Яков, живя в Уральском, поздоровели, загорели, стали похожи на крестьян. С лиц их исчезли тюремная бледность и выражение вины и настороженности.

Пришла лодка - приехал Федор с женой и с сыном. Взглянув на старавшихся бродяг, он важно подмигнул Кузнецову.

- А золота мало намыл... Содержание плохое, - со вздохом рассказывал он, но вид у него был довольный. - Золото твое шибко много труда требует.

- А Егор в люди выбиться никак не может, - с насмешкой сказал он жене, шагая к дому с мешком. - И золото ему не поможет. Чтобы хорошим хозяином быть, держать все в порядке, нельзя самому работать. Самому везде не поспеть.

Кузнецовы собирались на прииск, сделали тачку на деревянном колесе, напилили досок.

- Маменька, я по золото поеду, - объявила Дуняша, возвратившись от Кузнецовых домой.

Пахом с Аксиньей посоветовались и решили: пусть молодые едут.

- Пускай попробует, - говорила Аксинья про Дуню. - Она бой-баба, ей всякое дело дается.

В воскресенье все крестьяне потянулись на Додьгу. Близ устья Елового ключа забелели четыре палатки. Задымились костры. У ключа росли груды песков. Россыпь была небогатая, но для крестьян могла стать хорошим подспорьем в хозяйстве. Илья копал пески без устали, а жена мыла. За три дня работы она сняла больше всех со своей бутарки.

* * *

Возвратившись с прииска, Илья спал допоздна. Все ушли в поле, оставив молодых домовничать. Аксинья и раньше души не чаяла в невестке, а теперь, когда та привезла с речки золото, баба готова была чуть ли не молиться на нее. Она не гнала молодых на поле.

Когда Илюшка проснулся, пироги были испечены, печка вытоплена и обед готов. Дуняша подсела к мужу, обхватила его загорелую шею руками и стала рассказывать, как все завидуют ее добыче, - нынче много об этом пересудов. Дуне не столько сейчас хотелось золота, сколько ласки и разговоров с мужем.

- Тебе золото дается не то что людям. Тайга тебе своя.

От ее похвал Илья готов был хоть сейчас снова ехать на Еловый ключ.

- А на других речках крупное, говорят, попадает. Не то что у нас. Сказывают, как бобы. Везде, говорят, есть.

- Сегодня уж останься, - просила жена. - А маманя довольна!.. И тятя! Утром не велели подымать тебя. Завтра уж вместе поедем. И Татьяна с нами и Федька.

* * *

- Законное ли дело - мыть золото? - спрашивал Пахом.

- К чему такие разговоры! - восклицал Силин.

- Конечно, незаконное, - отвечал Кузнецов.

- Нашего добра не хватит заявки-то делать, - говорил Барабанов.

- Да кому какое дело, что я золото мою! - сердился Силин. - Вон у меня золото на огороде оказалось. Где я картошку посеял - полоса пошла вниз, к озеру, и тут как раз золото. Кто же это запретить мне может Мыть у себя на огороде? Что я, умом рехнулся - на своем огороде заявку делать!

- А эвон поп едет к нам, - заметил лодку дедушка Кондрат. - Чего-то учуял...

- Сам гребет, - молвил Барабанов.

- Его никто возить не соглашается. Он во все ключи, во все протоки лезет. Пусть сам старается! - воскликнул Силин.

Поп подъехал, вылез на берег, вытащил лодку. Он был в черной рясе из китайского шелка с буддийским рисунком и в болотных охотничьих сапогах. Тяжело ступая по мокрому песку, он поднялся на высокий берег, к избе Кузнецовых, где на крыльце сидели мужики. Священник благословил их. Егор повел его в избу.

- Где твое золото? - грубо спросил поп.

- Все прознал!.. - покачал головой дед.

Егору неприятно было признаваться в своем промысле, но он показал золото.

- Как же, батюшка, теперь нам быть? - с подобострастием заговорил Федор. - Видишь, он сомневается, что, дескать, преступаем мы закон, хищничаем...

- Помолчи! - строго прервал поп. - Где сын добыл?

- На Додые.

- Что же там, россыпь или косовое?

- Да как бы сказать... - несколько растерялся Егор. - Пожалуй, что россыпь.

- По бортам или в самом русле?

- Да и в русле есть и по бортам. Полоска идет как бы прямо в речку, в самую глубь, так что его и не добудешь.

- Видишь ты! - поп с укоризной покачал головой. - Господь знал, куда вложил богатство. Кому открыл! - с насмешкой оглядел он Егора. - А ты что? - поглядел на Федора поп, строго нахмурив брови.

- Обзаведению подмога, - забормотал Федор, видимо готовый поспорить с попом. - Что же, что хищничаем.