- Нишкни, окаянный! - рявкнул поп. - Не произноси такого слова. Тигр, волк - хищники. Кто тебе сказал про хищничество? А? Никакого хищничества нет, есть вольный промысел. Господь бог украсил землю, вложил в нее золото, серебро и драгоценные каменья на благо людям. Тут, под самой деревней, заложено в землю богатство. Предвидел он, что придут люди на новоселье, и захотел помочь. И вы мойте смело, укрепляйте свое хозяйство.

Егор остолбенел.

- А как же закон, батюшка?

- Какой закон? Един закон от бога. Люди вольно должны золото добывать, вольно жить. Тут и пристав ездит по деревням и с крестьян золото собирает, часть ему дают с промывки. Новый пристав Телятев - молодой, умный человек. Он и к вам приедет. Кто золота не даст - того накажет, а не тех, кто моет. Мой, чадо, не бойся. Закон тебя не коснется. Волоса не упадет с головы твоей.

- Да я не потому, что боюсь, а по разумению...

- У тебя любой чиновник это золото скупит по разумению-то. Только покажи! Есть много людей нечестных, слабых духом, причастных к золоту. На грехи им драгоценность сия. А вам ли, простым мужикам, бояться соблазнов? В труде не до грехов, дыры бы заткнуть. Ты на это золото новую запашку сделаешь, нужную вещь прикупишь.

- Святая речь! - в восторге воскликнул Федор.

- А вот, к примеру, скажем, кому продавать? - спросил Силин. - Мы никак не придумаем. Можно ли китайцам?

- Продавай смело, кому хочешь, кому придется. Сибирь и Россия не обеднеют от этого. У нас золота - горы, а добывать некому, переселенцы как приедут, первый год голодные сидят. А чем скорее люди станут на ноги, тем лучше. Покупайте и у китайцев, что вам требуется. Грешник из-за этого золота пойдет в геенну огненную, а праведнику послужит оно для славных дел. Вот это и все твое золото? - спросил поп у Кузнецова.

- Да, тут все.

- Немного ты намыл, хотя и открыл россыпь. Чтобы не сомневался ты, я возьму это золото и сам продам его, а тебе пришлю деньги. Еще намоешь принеси на баркас или в лавку китайцу. Продавай, кому выгодней.

Поп поднял рясу, достал из брюк мешочек с золотом.

- Горюнское, гляди, похуже будет додьгинского. Я так и знал, что чем выше, тем золото богаче. Это все левые речки.

Видно было, что поп с большим любопытством сравнивает разное золото, как заядлый приискатель.

Поп поднялся и благословил Егора.

- Крепи хозяйство свое, обзаведись, побольше добывай золота, помоги себе и детям своим в великом труде. Ну, во имя отца и сына...

В сумерках поп уехал, с силой выгребая против течения.

"Придется мыть", - решил Кузнецов.

Ему ясно было одно, что на Амуре все моют вольно и никто заявок не делает.

- Чего, Егор, поедешь мыть? - спрашивала Наталья.

- Поеду.

- Поп какой умница, - молвил дедушка Кондрат. - Вот поп так поп!

- Да, это поп так поп, - согласился Егор, и ему вдруг пришло на ум, что как-никак, а поп-то хищник...

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

Старый черный баркас-лавка, видимо купленный купцом по дешевке и назначенный в Николаевске на слом, подвалил к отмели.

Обычно молодые женщины не поднимались одни на баркасы. Слухи были, что торгаши увозили баб и спускали их потом где-нибудь на пустынном мысу.

Но на этот раз Дуняша и Татьяна смело взбежали по трапу.

- Заходите, заходите, бабоньки... Про вас всего напасено, - встретил их низкорослый хозяин в красной рубахе.

У него было плоское бледно-желтое лицо, безбородое, как у скопца.

- Здравствуйте, дяденька! - поджимая губы, поклонилась Дуняша.

- Ну, чего желательно? - спросил купец.

- Ботиночки бы нам, - молвила Дуняша.

- Со скрипом... - скромно сказала Таня, держась за подругу.

Подошел приказчик - здоровый мужик с белокурым чубом и с могучим туловищем на кривых коротких ногах. У него были большие красные уши и толстые красные губы.

- А малины-то насобирали?

На баркасах скупали у жителей прибрежных деревень сушеную малину для перепродажи в город и на Север.

- А без малины? - ответила Татьяна.

Чубатый нескромно оглядел бабенок и переглянулся с хозяином.

- А ты знаешь, какая цена со скрипом-то? - посмеиваясь, спросил приказчик. - Чем расплачиваться станешь?

- Знаю, дяденька, - застенчиво призналась Дуняша.

Видимо, полагая, что такие дорогие покупки молоденьким бабенкам сделать не на что, оба торгаша обнаглели. Белобрысый подступил поближе.

- А вы, дяденька, золотца не купите ли? - как бы стесняясь, уронила Дуняша.

- Ах, язва! - игриво воскликнул белобрысый.

- Откуда же у тебя золото? - насторожился хозяин.

- Сами намыли! - строго ответила Таня.

Ей не нравились разговоры и взгляды торгашей. Она подтолкнула подругу, чтобы та не мешкала.

Дуняша приосанилась.

- Гляди-ка ты! - вскинув брови, смело молвила она, обращаясь к хозяину и разворачивая узелок с золотым песком.

- А ну, бабы, пожалуйте в лавку, - вдруг меняясь в лице и как бы сильно испугавшись, сказал хозяин. - Живо, Протасий!.. Живо!.. Покажи им товар, какой желательно. Ботинки-то... Да пошевеливайся!

Торгаши засуетились. Белобрысый согнулся, словно старался казаться поменьше, игривости его как не бывало. Торгаши уже не смотрели на баб, а видели только золото.

Хозяин достал маленькие весы.

- Сейчас свесим. По семьдесят копеек золотник.

- Ишь ты! - воскликнула Дуня. - Нет уж, по рубль двадцать. Так у нас покупают.

Она заспорила с купцом.

- Продажная твоя душа! Думаешь, баба - так и одурачишь!

Торгаш возражал все слабее и, наконец, уступил. Кривоногий приказчик онемел и замер в угодливом поклоне.

Золото потянуло на пятьдесят рублей. Молодухи взяли по паре ботинок, ситцу, пряников, чаю и сахару.

- А ну, еще покажи ружье, - велела Дуня чубатому.

- Вот, бабоньки, умоляю, возьмите, - тонким голосом просил хозяин, стоя у нижней полки на коленях и показывая какую-то материю. - Уверяю наилучшее.

Один патрон закатился под полку. Хозяин, пачкая свою красную рубаху, пытался достать его. Кривоногий встал на четвереньки и попробовал выгнать патрон железным аршином. Оба торгаша легли на брюхо.

- Вы что, дяденьки, раскорячились? - сказала Дуняша и добавила насмешливо: - Плюньте! Я за этот патрон и так заплачу.

- Премного благодарен, - отряхиваясь, поднялся хозяин.