Я перевел взгляд на то, что осталось от его ноги. Врачи сочли большой удачей возможность ампутировать только до колена. Они говорили, что если бы я принес его позже, резать пришлось бы до середины бедра, не меньше. У меня было подозрение, что меня просто пытаются успокоить.

— Как ты? — Я сел на пол, сложив ноги по-турецки. Кровать была низкой, и наши глаза находились на одном уровне.

— Никак. Они вогнали мне столько обезболивающего, что я ниже пояса вообще ничего не чувствую!

Я не очень знал, что нужно говорить из вежливости, поэтому не стал и пытаться. Вместо этого я задал вопрос, который волновал меня больше всего:

— Ты думаешь, это моя вина?

— Ну не знаю… Мне почему-то казалось, что это вина здоровенной уродливой акулы, хотя точно судить не берусь — вы под водой похожи!

Он засмеялся, я — нет. Мне нужно было знать ответ.

Водяной тяжело вздохнул:

— Кароль, да ты еще более странный, чем показалось на первый взгляд! Когда мы впервые тебя увидели, мы решили — все — что ты не более чем животное. А ты презирал нас, я ведь знаю. Потом оказалось, что даже через презрение в тебе пробивается нечто вроде… преданности, что ли. Но не собачьей, нет. Ты носишься с нами, как квочка с цыплятами, хотя на самом деле мы тебе не нужны. Просто сама мысль, что кто-то из тех, кто доверяет тебе, погибнет, пугает тебя. Не все люди способны на такое… Но это человеческое качество.

— Ошибаешься, — теперь, когда я это услышал, я вдруг все понял. — Это работа инстинктов. Звериных, естественно, у людей с инстинктами напряг. Как только я соглашаюсь руководить вами, я вроде как принимаю вас за свою стаю. А за стаю я должен отвечать.

— Перед кем?

— Перед собой. Это тяжелей всего.

Он кивнул. Я обратил внимание, что Водяной смотрит куда угодно, — в иллюминатор, на меня, на потолок, — только не на свои ноги. Но чувство вины уже не просыпалось во мне, только сочувствие.

Некоторое время мы молчали. Я чувствовал движение авианосца — гигантский корабль направлялся обратно к материку. Меня через пару часов заберут обратно на базу.

Тренировки пришлось свернуть раньше времени, но Лита сказала, что это не будет считаться моим провалом. Собственно, больше она мне ничего не говорила — мою смотрительницу не отпускали с совещаний уже вторые сутки. На корабль вообще слетелась половина Совета, чтобы лично взглянуть на существо, которое они назвали «мутантом».

Я хотел поговорить со своей смотрительницей, узнать, за чем она летала, что ей удалось выяснить. Но нам все время мешали — как нарочно! Столько шума из-за акулы-переростка!

— А эту уродину вытащили? — с трудом произнес Водяной.

— Да, в трюме лежит, но скоро ее заберут. Будут изучать, чтобы понять, откуда она взялась.

— Ты думаешь, она не здесь жила?

— Нет, — покачал головой я. — Помнишь шторм? Это он ее пригнал. В этих водах ничего подобного нет, но там, откуда она приплыла, могут быть другие.

— Если обнаружатся другие… Тебя заставят их ловить?

Я ничего не сказал — это было слишком очевидно. Меня снова бросят в водоворот, а я снова подчинюсь, потому что знаю, что без меня не справятся.

А ради чего все это? Какая у меня перспектива? Вечно выполнять чужие приказы, всегда, до самого конца. Есть ли у меня причины оттягивать поражение? Разве что Лита… хотя нет, Лита — скорее способ самоутешения. Мне с ней ничего не светит, да я и не хочу, потому что это неправильно.

Люди считают, что у каждого в жизни должна быть цель. Но не думаю, что они сами справляются с этим, а я… мне и мечтать не стоит.

— Кароль, — Водяной внимательно посмотрел на меня, — мне кажется, у тебя есть проблема посерьезней преданности другим.

— И не одна. Проблемы свои я знаю, ты мне выход подскажи.

— Знаешь? И какая же самая главная?

— То, что это мир людей. Для меня в нем нет места.

— Вот что ты себе в голову вбил… Напрасно. Не надо делить пространство вокруг на мир людей и мир тебя. То, что ты отличаешься от нас, не значит, что ты вечно будешь один. Есть люди, которым ты небезразличен…

— Милый, мне жаль, но у нас ничего не выйдет, — съязвил я.

Он удивленно моргнул, а потом рассмеялся. Весело, без горечи, поэтому я присоединился.

— Бес ты все-таки! Но, пожалуйста, будь серьезен. Ты неплохой парень, Кароль, а таких мало. Да, тебе тяжело… Думаешь, тебе одному? А мне?

Шах и мат.

— Что ты будешь делать теперь? — спросил я.

— Ну, что отряд покину, так это очевидно. Мне казалось, я четко определился со своим местом в жизни, а вот такого поворота не предвидел. Кароль, если ты еще раз извинишься, получишь прямо в челюсть!

Я счел за лучшее промолчать.

— Теперь мне придется искать себе новое место, но я справлюсь, — продолжил Водяной. — И от моря не уйду, что бы мне там ни говорили. Видишь, теперь и я отличаюсь от людей!

— Не сравнивай.

— Не спорю, твоя ситуация другая. Но худшая ли? На тебя будут смотреть со страхом, на меня — с жалостью. Знаешь, я бы охотно поменялся с тобой местами, но так не получится. У каждого свои проблемы, но я не сдамся, и ты не сдавайся.

— Почему?

— Потому что есть не только те, кто считает тебя животным и хочет твоей смерти. Есть еще люди, которых эта смерть расстроит, и я теперь один из них. Вот что… давай договоримся так. Я найду себе новое место, и мы встретимся снова — в воде или на суше. От меня требуется это.

— А от меня? — я ведь знал, что односторонних договоров не бывает.

— А ты должен дожить до этой встречи. Договорились?

Может, он и прав. Может, есть смысл попробовать прижиться в мире людей, а не искать свой собственный… Если бы я знал, есть ли вообще родной мне мир, было бы проще.

Но Водяной упростил мне задачу и ждал от меня ответа.

— Договорились, — я протянул ему руку. — И… спасибо тебе.

Я начал понимать, в чем суть церемонии, называемой «свадьба».

Сначала мне казалось, что это лишь бесполезная суета в сочетании с нездоровым поглощением пищи. Люди носились туда-сюда, предпринимали жалкие попытки двигаться ритмично и организовывали какие-то нелепые игры. Но потом Лита объяснила мне, в чем смысл, и я начал наблюдать не за всеми сразу, а за отдельными людьми.

Так они связывают себя с кем-то — через свадьбу. Тут у них и юридические процедуры, и религиозные, и традиционные… Моя смотрительница рассказывала подробно, но половину информации я считал лишней и благополучно пропускал мимо ушей.

Уж не знаю, как Женьке удалось провернуть все это: устроить празднование прямо на базе, переоборудовав для этих целей наш главный тренировочный зал. Его невеста была стажеркой из медицинского крыла, так что проблем с посвящением ее в тайну не возникло. Вместе с тем, у них не было возможности пригласить сюда членов своей семьи и друзей, не связанных с проектом… Только Женька сказал, что друзья у него все здесь, а с семьей он отдельно разберется.

Зато он был, пожалуй, единственным человеком в мире, у которого на свадьбе побывали звери первой серии и даже один зверь второй.

Нас с Литой пригласили одними из первых. Мы даже пришли с подарком — за неделю до этого меня отвезли к местам, где ловили жемчуг, и мне всю ночь пришлось в атмосфере строжайшей секретности собирать ракушки. Лита знала, что я могу точно определять, где находится жемчужина, и нагло пользовалась моими способностями. До сих пор не понимаю, зачем Женьке мешочек моллюсковых плевочков, но надо, значит, надо.

Свадьба несколько оживила жизнь на базе. Звери, впервые так близко столкнувшиеся с важным событием в жизни людей, веселились от души. Не думаю, что хотя бы половина из них знала причину происходящего, они лишь наслаждались моментом.

Пригласили и некоторых членов Совета — минут на десять явился даже сам Семенов, пожал руки всем, кто успел до него дотянуться, и удрал. Мне так и не удалось поговорить с ним; я, в общем-то, и не горел желанием.