Лита растворилась в толпе смотрителей, предоставив меня самому себе. Я прекрасно знал, что это не случайно: ей удалось узнать о докторе Стрелове нечто такое, что она не хотела говорить мне. Обидно. Надеюсь, это временно.

Чтобы отвлечься, я разглядывал молодоженов. Вернее, только невесту, потому что на Женьку-то я насмотрелся давно.

Девушка не была красивой или некрасивой, она была другой. Она серьезно отличалась от остальных людей, которых я знал: кожа с желтоватым оттенком, широкое лицо, узкие глаза. Я не первый раз отмечал, что даже среди людей есть определенные виды и подвиды.

Получается, Женька женился на представительнице другого вида. Но почему? Все вокруг считают это нормальным! Конечно, она тоже человек, но она… Это все равно что я бы решил выбрать себе самку из первой серии. Мы похожи, но мы не одинаковые, нам нельзя вместе. По крайней мере, я убедил себя в этом.

А у людей иначе. У них не только можно, но и не считается чем-то сверхъестественным. Тогда, может, и я когда-нибудь смогу…

Нет. Нельзя об этом думать.

Я решил найти себе компанию. Покинув свое место у стены, откуда я наблюдал за людьми, я пошел мимо тех, кто был полностью поглощен торжеством. Знакомых здесь хватало, но ни с кем не хотелось говорить. Вернее, кое с кем хотелось, я даже знал, о чем мы будем говорить… но она упорно меня избегала.

Пока я искал компанию, компания нашла меня.

— Кароль!

Находясь на базе, я намеренно заглушал свою способность читать ауры — такой отдых я мог позволить себе редко. Именно поэтому я не почувствовал приближения Юлии. Хотя… даже если бы почувствовал, не стал бы ее избегать. Не было причин.

— Привет, — я небрежно махнул хвостом, думая, что она просто проходит мимо.

Но Юлия, как выяснилось, шла именно ко мне:

— Как тебе веселье?

— Отлично, за исключением того, что я особо не веселюсь.

— Она опять удрала, да?

По каким-то неизвестным мне причинам Юлия взяла на себя роль свахи в моих с Литой отношениях. Она думала, что помогает мне; на самом деле, она делала только хуже.

— Не знаю.

Дурацкий ответ, но все лучше, чем говорить очевидное.

— Вы никак не сойдетесь?

Я не ответил, посмотрел на Женьку и его невесту; смотрительница проследила за моим взглядом:

— А, так это задело тебя… Эта его свадьба… Женька бунтарь, но я и предположить не могла, что он добьется такого.

— Эта девушка… почему она не такая, как вы?

— Потому что люди бывают разными. Думаю, Лита объясняла тебе это.

— Да. Но она не говорила, что разные виды скрещиваются.

— Ты бесцеремонно вырубаешь всю романтику, — поморщилась Юлия. — Не только скрещиваются, но и любят друг друга. Если двум… хм… не скажу, что конкретно людям, просто двум живым существам нравится быть вместе, если они хотят этого больше всего на свете, то почему бы и нет?

Я уже знал, куда приведет этот разговор. Юлия была верна своим идеям и не уставала повторять их, но я не хотел слушать, только не сегодня. Надо было менять тему.

— Как Женьке вообще удалось добиться разрешения?

— Помогла его дружба с Константином Стреловым.

Я изумленно посмотрел на нее. Должно быть, послышалось…

Юлия, заметив мою реакцию, удивленно приподняла брови:

— Так ты не знал? Сын твоего обожаемого доктора Стрелова начал работу в Совете.

— Нет… Я этого не знал…

Если охватывать картину целиком, я вообще не знал ничего о семье доктора Стрелова, кроме того, что у него была любимая жена, чье присутствие рушило все надежды Литы.

— Константин — сын Стрелова от первого брака…. Или не брака, я точно не разобралась. Словом, не от последней жены. Он тоже генетик и имеет какое-то отношение к работам отца. Недавно он возглавил отдел, занимающийся созданием новых зверей, и вступил в Совет. Я о нем вообще очень мало знаю, лучше спроси Литу.

А это идея…

— Ты не знаешь, где она? — поинтересовался я.

— В коридоре, милый, общается с Лименко.

— Ему-то что надо?

— А разве я не сказала? Вот ведь память девичья! — Она кокетливо захлопала бесконечно длинными ресницами. — Вам дали задание. И нам. На следующую работу вместе поедем, готовься.

Да уж, радость! С Юлией можно поговорить, с Оскаром — поработать, но терпеть их рядом с собой… Мысль о том, чем они занимаются в свободное время, неизменно нагоняла на меня смущение с легкой ноткой горечи. Мне иногда даже казалось, что я завидую… Хотя это бред, чему я мог завидовать?

Я был уже у выхода, когда Женька поднялся и начал говорить:

— А теперь мне бы хотелось поблагодарить моего друга, без помощи которого мы не смогли бы здесь собраться!

Мне было известно, что это называется «тост»: люди сначала говорят что-то многозначительное, а потом пьют. Насколько я понял, та часть, где пьют, важнее. Так зачем тратить время на слова?

Но Женьке тосты, очевидно, нравились. Он даже посвятил один мне, и это было приятно. Правда, в тот момент на меня пялился весь зал, а я этого не люблю, так что момент был несколько подпорчен.

Нынешняя речь Женьки меня заинтересовала:

— Да, нам помогали многие, и я сегодня упомяну не одно имя. Но все же… Костя — отличный парень. Вот и верь после этого мифам, что все ученые не от мира сего!

А потом я впервые увидел Константина Стрелова.

Он был высоким и очень худым; по человеческим меркам, я бы назвал его молодым: лет тридцать, вряд ли больше. Взлохмаченные волосы и затемненные очки закрывали его глаза и лоб, я видел только нижнюю часть лица. Он был совсем не похож на своего отца.

Это я приписал ему в вину. Проклятье… когда я услышал его имя, у меня появилась надежда увидеть хоть напоминание о моем друге и создателе. А этот человек с его тонкими губами, растянутыми в улыбке вежливости, болезненно бледной кожей и нервно подрагивающими руками… Он меня просто раздражал. Он не имел никакого права носить эту фамилию!

Я решил, что с этого момента буду просто игнорировать «самозванца». Для них он сын доктора Стрелова, не для меня. Да и вообще, мне незачем пересекаться с ним. Плевать на исследователей, меня ждет работа!

Лита и Лименко стояли в дальнем конце коридора. Заметив меня, смотрительница улыбнулась, но, когда я подошел, отвела взгляд. С момента нашего воссоединения мы не могли общаться нормально — в воздухе висела недосказанность, давившая на нас обоих. Я подозревал, что причиной этой недосказанности было нечто большее, чем добытые ею факты.

Я должен разговорить ее, пробить этот барьер, даже если будет плохо. Продолжать в таком же духе — вот что самое страшное!

Но при Лименко разговоров по душам не будет. Хоть Лита и называла его моим «продюсером и адвокатом», потому что он постоянно защищал мои интересы в Совете, многое ему знать не полагалось. В беседе с ним лучше сразу переходить к делу:

— Юлия сказала, что для меня есть работа.

— У тебя свои источники информации, как я погляжу! — усмехнулся Лименко. — Только не выдавай их так опрометчиво, а не то достанется и источникам, и тебе.

Можно подумать, она мне что-то запретное сообщила!

— Виноват, исправлюсь. Так что нам предстоит сделать?

Он посерьезнел:

— Кароль, ты помнишь мутировавшую акулу, с которой ты недавно столкнулся?

— А я похож на идиота, которому на изголовье кровати вешают табличку с его собственным именем, чтобы он вспоминал его каждый раз поутру?

— Вот загнул… — восхитился Лименко. — Нужно будет запретить давать тебе книги, твой словарный запас просто ненормален. Так, но не будем отвлекаться… В брюхе этой акулы мы нашли немало интересного.

— Кубик Рубика и колготки с луком?

Лита тихо фыркнула, Лименко сдержал улыбку.

— Кароль, прошу, будь серьезен. Нам удалось узнать, — приблизительно, конечно, — откуда она приплыла. И нас это очень беспокоит, потому что речь идет об объекте огромной важности.

— Что за объект?

— Это не так просто объяснить, я предоставлю это твоей смотрительнице. У вас будет немало времени — завтра вы отправляетесь туда.