— Ну и буду. Я собирался сказать тебе, что под комодом валяется какая-то бумажка, но теперь не сажу.

В принципе, я и сам мог бы дотянуться до бумажки — я сидел не так уж далеко. Но для этого нужно было наклоняться, а я поленился. Да и зачем, если Лите все равно делать нечего?

Она наклонилась, заглянула под комод и извлекла оттуда старую пожелтевшую фотографию. Я не удивился: здесь хватало личных вещей, просто я предпочитал в них не рыться. Вот и теперь я ожидал, что Лита быстро потеряет интерес к моей находке, а между тем девушка продолжала рассматривать изображение с большим интересом.

Я долго не выдержал:

— Слушай, что там такое?

— А ты иди и посмотри!

— Лучше ты иди, возле стен пол плотнее… так мне кажется.

Лита не стала спорить, что для нее нехарактерно. Она подошла ко мне и села рядом, протягивая мне фотографию:

— На что это похоже?

— На семейный портрет, — без промедления ответил я.

Это и правда был типичный семейный портрет: мужчина и женщина стоят рядом и держат на руках двух маленьких детей. Еще и в камеру смотрят, улыбаются. Да, одеты немного странно, но я в моде просто не разбираюсь. А в остальном — самые обычные люди.

— Как думаешь, это тот самый фермер, который тут жил? — Лита указала на предполагаемого главу семейства.

— Он самый.

— Ты уверен?

— Полностью, хвост даю на отсечение. Во-первых, фотография довольно старая, я поверю, что она пробыла здесь девять лет. Во-вторых… видишь этого крокодила? — Мой коготь замер над изображением игрушки в руках одного из детей.

— Угу.

— Он сейчас наверху валяется, в спальне одного из хозяйских деток. А это, кстати, и есть те самые несчастные хозяйские детки, которыми бойня и закончилась. Это принципиально?

— Да.

— Почему? — я не видел в фотографии ничего особенного.

— Потому что этот мужчина является сейчас управляющим грязелечебницы!

Чего не ожидал, того не ожидал. Зная мою смотрительницу, я не сомневался, что она ничего не путает — у Литы великолепно развито внимание. Так что либо у фермера есть давно потерянный брат-близнец, либо здесь творится что-то странное.

Ха, а ведь никому из нас и в голову не пришло проверить, чем занимался фермер после того, как с аллигаторами облом вышел!

Прежде, чем я успел хоть что-то спросить, в кармане у моей смотрительницы зазвонил телефон. Взглянув на экран, Лита нахмурилась:

— Элиссон… Небось, опять пообщаться хочет, скучно ей! Ладно, пообщаемся, мне все равно нужно более подробно расспросить ее об этих медицинских осмотрах. Hello! — прощебетала она в трубку.

Я сделал вид, что не слушаю, хотя на самом деле не пропускал ни одного слова. Не из-за любопытства, просто чтобы привыкнуть к чужому языку. Чем больше я знаю, тем меньше завишу от других.

Лита в основном слушала, а говорила Элиссон. Моя смотрительница оставалась спокойной, видимо, она угадала — у нас снова будут гости. Но теперь, когда грязелечебница нас интересует, эта гостья будет очень даже желанной.

В общем, я уже расслабился, когда вдруг почувствовал импульс тревоги от моей смотрительницы:

— Элиссон? I told you not to do it! Get back on the track!

Так, если я правильно понял, Лита предупредила эту дуреху, чтобы та держалась на дорожке, но Элиссон не послушалась. Даже я, сидящий рядом, услышал крик, донесшийся из трубки, а потом наступила тишина.

— Проклятье! — от злости Лита стукнула кулаком по полу. — Она уже шла к нам, сказала, что нашла какую-то обходную тропинку! И тут ее в лес понесло фотографировать и…

— …И он напал, — закончил я. Не нужно быть гением, чтобы догадаться. — Пойдем, может, хоть какой-то след остался!

Конечно, я не сильно надеялся на успех, но не могли же мы сидеть на месте! Пришлось шагнуть в проливной дождь.

Только серьезных результатов это не принесло. Мы нашли эту обходную тропинку и даже обнаружили место, с которой похитили Элиссон — здесь валялся ее мобильный телефон.

Но сама девушка будто испарилась.

— Уже скоро, — успокоил я Литу.

Думаю, она не столько волновалась за Элиссон, хотя это тоже имело место, сколько злилась на себя за то, что мы завязли в этих топях… фигурально выражаясь. Дело казалось таким простым, а тут — такое промедление! С другой стороны, все может решиться уже сегодня, так что в целом мы, как всегда, справимся с заданием в рекордные сроки. А потом я поеду домой, Костику морду бить.

Моя смотрительница хотела идти раньше, еще в полночь. Совсем она психов не знает! У многих только в полночь пик активности наступает, даже при таком дожде. К счастью, она не стала спорить с моим планом, доверилась, хотя каждая минута ожидания давалась ей с трудом.

Дэвис понятия не имел, что мы задумали, а я не спешил просвещать его. Обойдемся как-нибудь без Костиковых шестерок! Сомневаюсь, что Дэвис предаст нас, не в этом его задание, но лучше не рисковать.

Вот и теперь он, слышу, пристает к моей смотрительнице:

— Послушайте, я ведь могу помочь! Куда вы собираетесь?

— На полянку, — буркнула Лита. — Жарить польские колбаски.

Почему польские?

Я почувствовал, что мир вокруг нас все больше засыпает. Есть определенное время, когда большинство живых существ спит, причем распространяется оно и на людей. Сложно точно назвать это время, потому что оно переменчиво; его можно только почувствовать, а с этим проблем у меня нет.

— Лита, пора, — тихо позвал я.

Моя смотрительница пришла в сопровождении Дэвиса — чего и следовало ожидать. Но я не был настроен на ведение мирных переговоров, я тут же направил на человека хвост с выпущенным шипом:

— Значит так… Если сунешься за нами, сокращу тебе жизнь процентов на сорок. Сиди тут и охраняй имущество. Если кто-то будет ломиться, не открывай, а тоненьким голоском говори «Мама-папа в душе, просили не беспокоить!» Усек?

Дэвис судорожно кивнул. Лита дипломатично усмехалась, прикрыв рот ладонью.

— Вот и умница.

Дожди затянулись. Меня несколько беспокоило, что Лита будет столько времени ходить совсем мокрая, но ее это вообще не волновало. Моей смотрительнице хотелось как можно скорее покончить с заданием и вернуться, ей тоже не нравилось на болотах.

Через заросли вел я, а Лита обеими руками сжимала мою руку. Довольно нетипичное для нее поведение, которое сейчас легко было объяснить: на болотах не было света. Вообще. Фонари тут никто никогда не устанавливал, а луна и звезды были скрыты за плотной пеленой дождевых туч. Я-то в темноте вижу, но я не человек. А вот Лита фактически ослепла, ни мне, ни ей не хотелось думать, что было бы, если бы она оказалась здесь одна.

— План помнишь? — спросила моя смотрительница. Чувствовалось, что ей холодно.

— Естественно.

А что тут забывать? Можно подумать, что у нас очень хитрый, многоступенчатый план! Мы всего лишь собирались осмотреть ту комнату, в которую изначально поместили Элиссон — комната 108, если Лита правильно запомнила. Для этого придется отключить генератор, снабжающий электричеством все здание, но не думаю, что это принесет людям значительный вред. В такое время спать надо!

Скорее всего, я смогу что-нибудь почувствовать, находясь в той комнате, если там вообще есть, что чувствовать. Вполне возможно, что Элиссон преувеличивала, и это самая обычная спальня, просто расположенная возле розы ветров… Ну, как-то так.

Возле грязелечебницы нам пришлось свернуть с дороги под защиту деревьев, потому что на заборе и воротах были укреплены мощные прожекторы. Только теперь я заметил, что над входом написано «SPA».

— Лита, что такое «спа»?

— Уже научился различать их буквы? — обрадовалась моя смотрительница. — Я же говорила, что ты быстро справишься!

Велика честь — разобрать три буквы!

— Так что это такое?

— Если говорить точно, латынь. Sanitas pro aquam, если я не ошибаюсь, означает «оздоровление водой». В документах был указан термин «грязелечебница», вот я им и пользуюсь. Что, в принципе, верно — тут ведь грязью лечат!