На нас налетел целый поток пузырей, не снизу, а откуда-то сбоку. Волна воздуха ударила неожиданно, больно, закрутила и унесла в сторону. Вся моя энергия уходила к чувствам, поэтому теперь я фактически остался без защиты, меня будто оглушили. Я не знал, где дно, а где поверхность, где вообще я сам. Океан кипел, но не от жара, а от воздуха.

И еще от звука. Странный вой, такой высокий, что можно было перепутать со свистом, наполнял все вокруг. Зря я так обострил слух! От боли я позабыл и о задании, и даже о Лите. Я мог только зажать уши руками, свернуться в комок и ждать, пока это закончится.

Не знаю, сколько прошло времени, но звук затих, а поток воздуха стал умирать. Мне даже показалось, что я оглох, но чувства восстанавливались. Как только ко мне вернулась способность думать, я вспомнил о Лите…

Я открыл глаза, осмотрелся, уже чувствуя нарастающую в груди тревогу. Я лежал на дне, среди камней и человеческих черепов. Неподалеку от себя я заметил Еву — ее все еще колотило, и стало понятно, что ей досталось не меньше, чем мне. Может, больше.

За нее я не беспокоился, знал, что очухается. Я вообще в тот момент мог думать лишь об одном.

Игнорируя боль в мышцах, которые еще пару секунд назад сводила судорога, я устремился наверх. Я видел над собой далекое солнце, небо, а на фоне этого — черный квадрат плота. Я уже знал, что на нем никого нет, но хотел надеяться до конца. Может, мои способности еще не восстановились, я ошибаюсь! В воде нет крови, нет и не было… Может, остальные четверо, медлительные и безразличные ко всему, и попались, но моя смотрительница должна была спастись!

Не думая о людях на берегу, я вынырнул. Не полностью, а совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы у меня появилась возможность осмотреть плот.

Там никого не было. И в воде никого не было. На берегу люди были, но не те, кого я искал. Я почувствовал, как мое сердце сжимается от чего-то ледяного, тяжелого, необратимого, а в голове звенела лишь одна мысль…

Я потерял Литу.

Даже полностью оправившись от шока, я не мог понять, что же произошло. Мы ничего не чувствовали до самого последнего момента. А когда нас прижало ко дну, мы ничего почувствовать и не могли… Но как он подкрался?! И, главное, что он сделал?

Я места себе не находил. Литу, мою Литу, вырвали чуть ли не у меня из рук, а я ничего не мог сделать! Понимание этого давило на меня, постепенно превращаясь в вину и отчаяние. Я впервые понял, что если ее нет, то и мне, по большому счету, жить незачем. Драматично, но — как есть.

И все-таки я чувствовал, что она жива. Не только из-за отсутствия крови в воде. Между нами была связь — большая, чем просто связь смотрительницы и ее подопечного. Я по-прежнему ощущал ее внутри себя, и это давало мне силы.

К сожалению, я не мог понять, где она находится. Она была повсюду — и вместе с тем нигде. Это сбивало меня с толку, и я только и мог, что метаться в бесконечном океане, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Я не связывался с людьми, я не просил помощи — мне казалось, что если я отвлекусь хоть на секунду, будет уже слишком поздно.

Время, да и весь остальной мир, существовало отдельно от меня. Я сосредоточился лишь на одном действии, но все равно не мог найти — не мог спасти! Да кого я обманываю? Я не смог найти хищника за несколько суток! А сейчас у меня и дня нет… Не знаю, как вышло, что Лита все еще жива, но вряд ли это продлится долго.

Ощущение ее ауры чуть усиливалось возле острова. Я не сразу это заметил, а когда заметил, то тут же понял, что искать надо там. Плевать на людей, плевать на осторожность, это все уже не важно. Я буду осматривать джунгли — даже если уверен, что ее там нет.

Я выбрался из воды на стороне обрыва, огляделся по сторонам. Людей нет… понятное дело! Они сейчас все на пляже, празднуют. Они убили пятерых своих собратьев и радуются, как дети! Это они виноваты во всем. Если я не найду Литу, я им не завидую!

— Кароль!

Я совсем забыл про Еву, а она все это время следовала за мной. Раньше подойти не решалась, ну и правильно, это было не безопасно. Да и сейчас не очень, но теперь я ее, по крайней мере, не убью за то, что она отвлекла меня на пару секунд.

— Чего тебе?

— Что ты намерен делать? — спросила она.

— Искать!

— Ее здесь нет.

— Откуда ты знаешь?!

— Я чувствую ее не так хорошо, как ты. На данном этапе я ее вообще не чувствую, но ты, как ее самец, можешь больше. Только на острове ее нет.

— Она где-то здесь! — настаивал я.

— Это упрощает дело, — усмехнулась Ева.

Я не порвал ее лишь потому, что вспомнил, что она отличается от меня. Способности в нас распределены по-разному, она может то, чего не могу я. К тому же, животные не издеваются над кем-то ради морального удовлетворения.

Но я бы на ее месте поторопился с изложением идей: мое терпение не безгранично.

— Ева, если тебе что-то известно, говори сейчас. Если нет, я очень не советую играть со мной.

— Я знаю. Ты ранен, а раненый зверь способен на все.

Ранен? Странный подход… но верный.

— Ты знаешь, с кем мы имеем дело?

— Нет, — ответила она. — Но я догадываюсь, где его можно найти. Ты чувствуешь, что Лита здесь… Та волна, что оглушила нас, пришла со стороны острова, поэтому мы не были готовы. Ты упоминал, что твоя смотрительница слышала нечто вроде шелеста. Все это наталкивает на определенные выводы.

В груди у меня кольнуло, будто стеклянный осколок вогнали… Лите больно, я чувствую!

— Скорее! — взмолился я.

— Сейчас…

К моему удивлению, она не сказала ни слова, просто пошла вдоль берега. Ну надо же… даже в такой ситуации я могу удивляться! Я ничего не спрашивал, шел за ней, опасаясь новых уколов в груди, но их больше не было.

Ева двигалась, опустив голову, будто высматривала что-то в траве. Вот только глаза ее все это время были закрыты. Я понимал, что она перестала пользоваться зрением, чтобы дать больше силы другим чувствам. Ну, давай же, давай! Поможешь мне вернуть Литу — коготь на тебя больше не подниму!

Она остановилась шагах в десяти от обрыва, посмотрела на меня.

— Здесь!

— Что здесь? — Литы я по-прежнему не чувствовал.

— Слабое место!

Она подняла хвост и со всей силы вогнала хвостовой шип в землю. Теоретически, звук должен был быть тихим, а результат — незначительным. Но вместо этого из-под хвоста Евы полетели не только пучки травы, но и осколки, а под землей разнесся гул, словно в колокол ударили.

— Это не остров, — пояснила Ева. — Он пустой внутри. Хищник там. Твоя самка там.

Вот и все, что мне нужно было услышать. Вместе мы начали расширять пролом, чтобы пробить себе путь внутрь. Я не мог не отметить, что эта «земля» имеет животное происхождение. Когда-то оно было живым, но умерло очень и очень давно.

Пробиваться нам пришлось недолго: слой поверхности был довольно тонким, а под ним — пустота. Я скинул вниз осколок и скоро услышал удар — глубина там не большая. Думаю, мы сможем видеть в темноте, это просто сейчас нас слепит солнце.

Хотя почему «мы»?

— Ты не обязана идти, — обратился я к Еве. — Это не входит в наше задание.

— Я все равно пойду.

— Почему?

— Это развеет мою скуку.

Вот оно что… Кому вопрос жизни и смерти, а кому — развлечение. И все равно я был рад, что она идет со мной.

Я прыгнул вниз первым, приземлился на ноги, хотя подо мной было что-то неровное. Моим глазам понадобится около минуты, чтобы приспособиться к смене окружения, а пока можно идти, опираясь на стену.

Идея оказалась неудачной. Стену я нащупал быстро, но тут же одернул руку: мои когти скользнули по чему-то вязкому, липкому, как комок слизи. Я решил сосредоточиться на других своих чувствах.

В воздухе пахло подгнившими водорослями и моллюсками, совсем чуть-чуть — рыбой. Запаха крови я не чувствовал. Звуки были более разнообразными. Журчала вода, наверху гремела музыка, а где-то неподалеку было движение — не шаги, а скорее шелест. А потом сквозь бесконечное расстояние, сквозь пустоту я услышал знакомый голос…