— Но жертвы… — промямлил кто-то.

— Жертвы… Вы считаете, что эти жертвы вас спасут? Что убийство себе подобных делает вас лучше? Нет. Их кровь была платой за то, что вы в моем доме, и я принял эту плату, но теперь ее недостаточно!

Устремленные на меня глаза были полны паники, и я впервые увидел, что передо мной не низшие существа, потерявшие человеческий облик. Передо мной дети — только очень глупые и бесполезные.

Я много чего хотел сказать им. Что поиск какого-то мистического рая — дело неблагодарное. Может, реальная жизнь кажется скучной, и для ее улучшения требуются усилия, но все равно она значит больше, чем этот остров. Что не нужно строить из себя центр вселенной, чтобы доказать свою значимость. Этим богатеньким, избалованным деткам не мешало бы услышать многое…

Но я не стал говорить все это. Во-первых, потому, что они не поймут. Сейчас они все выслушают и даже послушно покивают, а потом все равно забудут. Не все здесь присутствующие безнадежны, некоторые из них оправятся и станут сильнее, но они сделают это без моих нравоучений. Во-вторых, богу из воды просто не пристало строить из себя мудрого наставника!

Так что я решил перейти к делу:

— Я больше не хочу видеть вас здесь. Мне плевать, что с нами будет теперь, чем вы займетесь, что сделаете со своей жизнью. Я хочу, чтобы вы покинули мой дом до заката. Ночью я вернусь и буду убивать всех, кого встречу. Если кто-то выживет, я приду следующей ночью, и так до тех пор, пока мой дом не будет чист!

Нужен был достойный финал, так что я дотронулся хвостом до пенистой воды и высвободил ток. Электричество во мне восстановилось не полностью, но результат все равно получился шикарный: по волнам с шипением разлетелись сотни искр. Ух ты, а я и не знал, что так могу!

Толпа ахнула, попятилась к лесу. Но я не хотел больше тратить на них свое время и начал отступать. Те, кто поумнее, уберутся отсюда в течение следующего часа, а остальные… не могу же я беспокоиться обо всех на свете!

Погружаться в воду пришлось медленно и величественно, как и подобает богу из воды. Зато, скрывшись от их немигающих взглядов, я набрал полную скорость.

Лита ждала меня на берегу. Не знаю, как она сумела добраться сюда… Лучше бы сидела на месте! Вот, порез опять кровоточит! Как меня угораздило влюбиться в такую дуреху?

Моя смотрительница улыбалась:

— Я все видела! Правда, не слышала, но зрелище было шикарное! Ты просто супер!

Может, она не такая уж и дуреха.

— Нам пора, — я подплыл ближе. — Подожди, сейчас я тебя заберу…

— Ай, не надо! Лучше лови!

И она прыгнула ко мне.

— Почему ты ни о чем не спрашиваешь? — полюбопытствовала Лита, потягиваясь.

Я только усмехнулся. Ну как ей сказать, что мне не хотелось портить момент? Мы ведь не были вместе больше двух недель. К тому же, она почти никогда не позволяла мне остаться в ее постели до утра — а речь всегда шла о ее постели, потому что я-то сплю в бассейне. Обычно после того, как все завершалось, меня выставляли за дверь и желали спокойной ночи. Я возмущался, но про себя, потому что иначе можно было нарваться.

Однако сегодня Лита не просто позволила мне остаться — она удержала меня, когда я по привычке хотел уйти. Это что-то новенькое, но, вне всяких сомнений, приятное. Я ведь не мог не отметить, что в ее отремонтированном кабинете установили двуспальную кровать. Интересно, как она объяснила это остальным? Правду не сказала, это наверняка! Правды она стесняется, и я ее не виню.

Девушка устроилась у меня на плече, закинув одну перебинтованную руку мне на грудь. Лежать полностью без брони было как-то непривычно, но такое уж она поставила условие.

— Ты что, совсем не хочешь знать?

— Хочу, но собирался спросить в более подходящий момент.

— А чем этот момент плох?

— Не знаю. Ты не устала?

Она уже не была болезненно-бледной, но к ее коже еще не вернулся нормальный оттенок, да и круги под глазами меня не радовали. Я знал, что Лите наложили несколько швов, хотя сама смотрительница пыталась скрыть от меня это.

— Мне нравится такая усталость, — ухмыльнулась Лита. — Так ты хочешь знать или нет?

— Хочу! Они выяснили, что с черепахой?

— А про черепаху я им не сказала. Ни я, ни Ева. Я попросила ее не говорить, а ей, по-моему, все равно. Мне почему-то кажется, что людям не стоит об этом знать…

— А если они сами поймут?

— Тогда прикинусь шлангом и скажу, что ничего не знала.

Я разделял ее мнение: людям не следует знать про эту черепаху. И, так же как Лита, я не знал причин своего мнения. Чувствовал только, что так будет меньше проблем у всех.

— Ну, хоть про эти сгустки слизи ты им сказала? — я невольно посмотрел на ее руку; в бинтах она казалась по-детски тонкой.

— А как же! Кароль, прекрати на меня так пялиться, я в порядке!

— Ну конечно!

— Честное слово, — она осторожно погладила меня по щеке. — Это мелочи. У Насти были более серьезные травмы… Но она выживет. Правда, ей придется проходить курс лечения в реабилитационной клинике, однако это не наша вина. Семенов безумно благодарен, теперь он твой фанат номер один!

— А Лименко?

— А Лименко ревнует! — хихикнула Лита. — Бегает по базе и всем говорит: «Я раньше понял, что он такой! Раньше Семенова!»

Но еще раньше оба они пытались меня убить. Непостоянство — вот им имя. Повезло им, что я не мстительный.

— Что с людьми на острове?

— Разбежались все после твоего представления. Совет не злится на тебя за то, что ты открыл себя, если тебе любопытно. Почти никто из видевших тебя язык не распускает, а тем, кто распускает, не верят. Аристарх выжил, пока он в больнице, а потом отправится в дурку.

— Что я ему сделал? — лениво поинтересовался я.

— Сломал челюсть и почти все ребра.

Моя совесть по-прежнему спала мирным сном.

— Прикольно.

Лита была со мной солидарна:

— Угумсь. Судя по всему, он, богатый наследник, случайно оказался на этом острове и обнаружил слизней… а еще — то, что их слизь содержит уникальные наркотические вещества, на которые он и подсел. Ради этого он и подкармливал своего бога из воды: чтобы получать кайф и не быть сожранным. Его развивающееся сумасшествие стало побочным эффектом употребления этой дряни, а его не жрали лишь потому, что они даже своим умишком усвоили связь между ним и сытной кормежкой. Но теперь все, прикрылась лавочка. На острове будет зачистка, завтра туда вылетает команда зверей первой серии.

— Есть кто-нибудь, кого я знаю?

— Цербер и Лино. Плюс еще четверо, которых ты не знаешь. Им поручено уничтожить всех существ, которых они найдут.

Звучит неплохо, да только верится с трудом. До меня дошли слухи, что Константин Стрелов уже наловил себе зверей с зараженной территории, хотя я говорил, что этого делать нельзя. Думаю, этот побочный сын своего отца не удержится от искушения заграбастать пару слизней.

Ай, к черту Стрелова-младшего. Он — не моя проблема.

Равно как и остров-черепаха. Все, кончено. Задание завершилось. Было сложновато, но обошлось без самого страшного. Я даже умудрился прийти к дружественному равновесию с Евой. Только так я и мог это назвать — «дружественное равновесие». Не больше.

Впервые за долгое время на душе у меня было спокойно, да и тело находилось в гармонии с разумом. Я слушал, как гудит база вокруг нас. Время близилось к полуночи, но тут нет точно определенных часов для сна и работы. Каждый выбирает график самостоятельно.

Думаю, те смотрители, что видели нас вместе, догадались, что происходит. Но они будут молчать, как всегда молчали перед Юлией. Тогда они боялись Оскара, теперь боятся меня. Знают мой принцип: если язык слишком длинный, его надо укоротить.

Но за спиной они все равно обсуждают Юлию, многие презирают ее… Лита тоже раньше относилась к ней враждебно, а теперь сама оказалась в такой же ситуации.

Или не такой? Все-таки я и Оскар — не одно и то же. Начать хотя бы с того, что Оскар сейчас бы просто спал, а я лежу и философствую.