Она положила руки мне на плечи:

— Обещание принято!

Лита осторожно прикоснулась губами к моим губам… Не знаю, почему осторожно, я же не кусаюсь! Наверное, ей сейчас хотелось, чтобы все было медленно, как бывает у людей.

Я поднял ее на руки, не прекращая поцелуй, не разрывая нашу связь. Штуковина, все еще возившаяся с яблоком, теперь заинтересовалась, что тут происходит, стала путаться под ногами. Но у меня не было желания нянчиться с ней, и я откинул назойливого зверька. Не сильно так, чтобы она не пострадала, а всего лишь воткнулась иглами в стену. Это ее задержит!

Я поднял ее на второй этаж, в спальню, где я приходил в себя после первого погружения в озеро. Свечи горели и здесь, и успели оплавиться. Скорее всего, Лита зажгла их еще до того, как я проснулся. Знала, что все закончится тут!

А ведь нетрудно было догадаться. В золотистом свете свечей комната не казалась такой примитивно-пошлой, в ней появилась какая-то загадочность. Впрочем, я был не в том состоянии, чтобы размышлять об особенностях интерьера.

Голова у меня чуть кружилась, но на сей раз это было приятное головокружение. Мысли лениво ползли в моем сознании, все тревоги и заботы отошли на второй план, казалось, что их вообще нет. Сейчас я был не способен на глубокие беседы и ценные умозаключения, но это от меня и не требовалось.

Платье легко снималось, за что я был бесконечно благодарен Лите. У нас уже были инциденты, когда ее тонкие тряпочки просто рвались под моими когтями. В процессе она этого не замечала, зато потом могла устроить скандал.

В этот вечер обошлось без жертв среди предметов ее гардероба. Я же решил, что буду осторожным! К тому же, я впервые был с ней вместе в таком состоянии — совсем как человек, без моих способностей, без постоянной настороженности. Да, это рискованно, но как приятно! Не нужно думать обо всех проблемах мира, можно сосредоточиться на чем-то одном…

А потом я вообще перестал думать. Не знаю, из-за вина это, метели или всего вместе, но я будто растворился в ней и только чувствовал происходящее, не воспринимая его сознанием.

Правда, был момент, когда я все-таки услышал, как тревожно воет Штуковина — не пищит, а именно воет. Это на нее не похоже… Ерунда, должно быть, обиделась, что ее не пустили в комнату. Плевать, пусть обо всем, что находится за пределами моего мира, беспокоится Оскар.

Я сейчас с ней, я чувствую ее запах, я слышу ее голос. Все остальное не важно…

Да и что может случиться?

Просыпаться так было странно: все чувства будто обволакивал туман. Не скажу, что это было неприятно, и все-таки привыкать к такой расслабленности нельзя. Поиграл в человека и хватит.

Вторым открытием было то, что Литы уже нет рядом. Ее платье висело на спинке кресла, значит, вышла она в каком-нибудь халатике — моя смотрительница не из тех, кто будет шляться голышом по месту, где вполне могут быть установлены камера наблюдения. Эй, но почему она ушла? Она же знает, как я люблю просыпаться рядом с ней! И вообще… куда она могла уйти с утра пораньше?

Ничего сейчас найдем. Я откинулся на подушки и сосредоточился на своей способности чувствовать ауру.

Так, вот Лита, на первом этаже, а вот Оскар… И еще аура, и вторая, и третья… Еще четверо лишних, четверо чужих! Чужих, но вместе с тем… кажется, я их знаю. Нет! Только не они!

Почему?…

Я вылетел из постели, не чувствуя даже, с какой скоростью я двигаюсь. Кажется, я выбил дверь. Не факт. Не важно. Важно, что они здесь, что они рядом с Литой!

Но она еще жива и даже, вроде бы, не ранена.

Дорога туда, на первый этаж, ускользнула от моего сознания, я пришел в себя только в том зале, где совсем недавно мы с Литой пытались изображать нормальную пару.

Моя смотрительница и сейчас была здесь, но уже не одна. Рядом с ней стоял Катран и держал хвост с выпушенным шипом у ее шеи. Боковым зрением я видел остальных представителей Первой Стаи — Барракуду, Мурену, Орку. Все здесь, они не разделяются никогда. Но я не мог оторвать глаз от моей Литы.

Похоже, она покинула нашу спальню, привлеченная чем-то странным, но, как ей показалось, не опасным — на это указывал легкий халатик, который она накинула и в котором уже успела замерзнуть.

Чуть меньше года назад нам пришлось столкнуться с похожей ситуацией, когда Антон держал нож у ее горла и требовал убить меня.

Но теперь ей угрожал не нож, а шип, и Катран — не Антон. Этот не позволит моей смотрительнице сделать ничего лишнего, не позволит даже шевельнуться, и от него не спастись.

Как я мог их упустить? Как они вообще оказались здесь? Хотя ясно, как, море ведь недалеко, почуяли меня и пришли. А я, лишенный своих способностей, и не мог догадаться, предвидеть их приход!

Ну а Оскар? Лишь сейчас я заметил, что Оскар тоже здесь. Он стоял неподалеку от меня и тяжело дышал, прижимая обе руки к правому боку. Из-под его пальцев сочилась кровь.

Все понятно. Почуял их первый, попробовал напасть и получил… Ничего, рана не смертельная, жить будет. Если выберется отсюда!

Я побежденно опустил руки, убрал шипы. Я ничего не мог сделать, и они это знали. Поэтому и не напали на меня, пока я спал, а предпочли действовать по-другому. Догадались, значит, что Лита — моя слабость. Они гораздо умнее, чем я думал! Наивно было предполагать, что после смерти Кархародона они будут не опасны.

Лита не боялась, ее глаза пылали холодной яростью. Причем злилась она в первую очередь на себя — с ее стороны было более чем беспечно выходить вот так, без оружия, даже без нормальной одежды, если она заподозрила что-то неладное.

— Прости, — едва слышно прошептала она.

Я не сердился, просто не мог. Я виноват гораздо больше: не нужно было устраивать себе перерыв, не нужно было ослаблять бдительность. Захотел почувствовать себя человеком — плати за это!

С трудом оторвав взгляд от моей смотрительницы, я повернулся к Орке. Если то, что рассказала мне когда-то Ева, верно, Орка — истинный лидер этой шайки, она Мать, она руководит всем. Ясное дело, она спланировала все это. Катран не убьет Литу, пока это не прикажет Орка — не убьет и не освободит.

— Ты победила, — холодно произнес я. — И ты знаешь это.

Лита не стала кричать, чтобы я не говорил таких слов, что мы обязательно выберемся. Она молчала, низко опустив голову, и я чувствовал исходящее от нее отчаяние, смешанное с чувством вины. Ну же, родная, ты не виновата…

Только сказать ей об этом я не мог, не при них.

Орка кивнула, спокойно, без злорадства. Животные по-иному воспринимают мир; для Первой Стаи все происходящее теперь скорее устранение угрозы, чем месть. Пока я жив, они в опасности, когда я умру, никто с ними не справится.

Хотя нет, эти мыслят не так, ведь когда-то они начали целенаправленно мстить людям.

— Что вам нужно? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

Им нужно, чтоб я умер. И я был готов к этому, хотя умирать мне, в общем-то, не хотелось.

Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем Орка ответила:

— Ты.

Ну, к этому все и шло.

— Вы прекрасно понимаете, что просто так вам меня не убить. Вам нужен Кархародон, чтобы справиться со мной, а Кархародон мертв. Поэтому вы решили подойти с этой стороны… Хвалю. Но не надейтесь, что все будет так просто. Меня убить будет посложнее, чем вашего драгоценного лидера!

— Мы не убивать, — все так же безучастно продолжила Орка. — От мертвых нет польза.

А то я не знал!

— Но… тогда что вам нужно?

— Ты. Ты убить вожака. Ты быть вожак.

Несмотря на всю серьезность ситуации, я рассмеялся:

— Обалдеть! Вам не удалось покорить меня, и вы решили шантажировать! Ну и как вы, интересно, заставите меня быть вашим вожаком? Зов на меня не действует, а что остается? Контракт меня заставите подписать, а за невыполнение засудите? Это нелепо. Я мальчик-паинька только пока Лита жива и не ранена. Если вы ей навредите, я вас в фарш перемелю. Безвыходная ситуация.