— Из-под земли.

Да, поторопился я с выводами… Эта зараза все-таки знает, что такое сарказм, просто удачно маскируется.

— Кароль, здесь никого нет, — добавила она.

— Ага, черепа с неба падают! Чайки роняют!

— Я не говорю, что зверя нет вообще. Его здесь нет сейчас. Думаю, он приплывает в нужное время. Ты сказал, что жертву ему приносят в полную луну. Мы, живущие в воде, всегда чувствуем луну. Ты знаешь.

— Хорошо… Возвращайся к Водяному, он сказал, что хочет с тобой поработать.

— К кому? — смутилась Ева.

— Водяному, твоему наставнику.

— Он сказал звать его Алексеем.

— Ну, к Алексею. Не принципиально!

Похоже, только этого позволения Ева и ждала: она развернулась и уплыла. Я невольно отметил, что движения ее стали намного грациозней, чем раньше, она уже не шлепала по воде без необходимости. Водяной — хороший учитель. Сам бы он так плавать не смог, но знал, как объяснить ей.

Я тоже мог бы вернуться на яхту, но пускать все на самотек было не в моих правилах. Поэтому я решился на то, за что меня не похвалит ни Лита, ни начальство: я собрался осмотреть остров.

Солнце еще светило вовсю и даже не клонилось к закату, но местные обитатели не особо ориентируются на солнце. Если я правильно понял, ночью они активней, чем днем, так что надо провернуть все сейчас. Посмотрим, что это за шепот острова!

Я выбрался из воды на той стороне, где мы обычно встречались с Литой. Людей поблизости не чувствовалось, но я предпочел не рисковать, сразу юркнул — насколько это возможно при моих размерах — в заросли.

Растительность здесь и правда оказалась впечатляющая. Деревья и кусты почти сливались, цветов было столько, что пестрело в глазах. Даже тропинки, вытоптанные людьми, быстро зарастали. И правда рай на земле! Если я правильно понял, что такое рай.

В растениях не было ничего необычного. Когда я находился на зараженной территории океана, я ощущал болезнь и в водорослях, а здесь этого не было. Просто почва плодородная, только и всего. Я прижал руку к земле, стараясь почувствовать незнакомую ауру. На какую-то долю секунды я даже поверил, что остров может быть живым. Теория, естественно, не подтвердилась.

Но это не означало, что Лита лжет или придумывает. Просто то, что она слышала, не имеет никакого отношения к острову, здесь поработали люди.

Я начал продвигаться вглубь острова. Аура, которую я чувствовал, была человеческой, просто очень странной. Я решил проверить, что с ней не так — не только из любопытства, важной могла оказаться любая мелочь.

Двигался я осторожно и тихо, хотя в этом, наверное, не было острой необходимости: издалека я услышал музыку. Не мелодичную, а резкую, тяжело бьющую по ушам. По сути, это даже не музыка, а отбивание ритма, от которого гудела земля. Как они умудряются наслаждаться этим?

Чуть позже, ближе к центру острова, на моем пути начали попадаться люди. Они и были источником странной ауры, поэтому я старался рассмотреть их повнимательней.

На первый взгляд они не представляли собой ничего особенного: молодые, по-дурацки одетые, грязные. Они сидели или лежали без движения, но оно и понятно: кому захочется двигаться в такую жару? Понимание приходило лишь тогда, когда я видел их глаза.

Пустые, еще не мертвые, но уже остекленевшие. Глаза, которые ничего не видят и не понимают, потому что за ними ничего нет. Не человек, а лишь пустота в человеческой оболочке. Все это я еще издалека прочитал в их ауре, но не смог истолковать.

Я еще никогда не видел людей в таком состоянии. Даже когда я вышел к ним, перестал скрываться, они не отреагировали, будто и не увидели меня вовсе. По их лицам блуждали тупые ухмылки, и не приходилось сомневаться, что они добровольно довели себя до такого состояния. Но зачем?! Это же… ну… противоестественно!

Мне неприятно было находиться рядом с ними, у меня начинала кружиться голова. Нужно было убираться отсюда, но я проявил упрямство. Я должен был понять, что происходит с ними — не только сейчас, а вообще, что происходило раньше. С этим островом что-то не так, в воде я ответа не нашел. Значит, найду на суше!

Как это со мной часто бывало, я переоценил свои силы. Очень скоро голова у меня не просто болела — она раскалывалась. Перед глазами становилось темно, словно чернила расплывались. В какой-то момент я упал на одно колено, а подняться уже не смог. Я зажимал уши руками, стараясь укрыться от рвущейся мне в голову энергии, но не получалось.

В целом, я хорошо управлял своими способностями, но бывали ситуации, вот как сейчас, когда что-то шло не так. И эти ситуации могли стоить мне жизни.

Не в этот раз. Я почувствовал, как кто-то берет меня под руку, помогает подняться. Видеть я пока не мог, но через пелену боли прорвался знакомый голос:

— Горе ты хвостатое… Ну вот и что мне с тобой делать?

— Зажарить на гриле и подать с лимонным соком, — пробурчал я.

— Не умничай, иди лучше!

Лита повела меня куда-то. Чем дольше мы шли, тем слабее становились чужие ауры. Мне казалось, что с меня снимают огромный груз.

Скоро мы остановились, Лита усадила меня на траву.

— Сними броню, — велела она. — С лица и груди.

Я не стал спорить. Дышать тут же стало легче, а на лицо мне полилась прохладная вода. Спасибо природе за то, что она создает и умных людей!

Когда удушье прошло, я осторожно приоткрыл глаз и увидел перед собой Литу. Розовые волосы собраны в два хвостика, на лице — макияж, сделанный, как мне тогда показалось, фломастерами. Как не рассмеялся — не знаю. Наверное, во мне победило чувство благодарности за своевременную помощь.

— Что ты здесь делаешь? — раздраженно поинтересовалась моя смотрительница.

Я увидел, что неподалеку от нас сидят двое молодых людей. Те же стеклянные глаза, та же пустота там, где обычно живет душа… К счастью, этих двоих было недостаточно, чтобы выбить меня из колеи.

— Что это с ними? — спросил я.

— А, с этими, — Лита обернулась на молодых людей. — Тут девяносто процентов народа в таком состоянии. Наблюдай!

Она подошла к парням, бесцеремонно постучала одному из них по лбу. Реакции не последовало, он даже не моргнул. Второго она пнула так, что я ойкнул из солидарности, но вновь безрезультатно.

— Обдолбанные, — пояснила девушка, возвращаясь ко мне. — Не знаю, что они тут потребляют, но штука жесткая. Те, что поактивней, сейчас все на пляже.

— Это вещество их уничтожает.

— Я знаю. И, что самое забавное, они знают.

— Но зачем тогда?…

— А вот этого не знаю. Посиди здесь, сейчас вернусь.

Я полностью восстановился после накрывшего меня шока, но вставать не спешил. Все повторится, если я приближусь к большому количеству людей. Значит, придется искать обходные пути, но это когда Лита уйдет. Она не позволит мне тут шастать.

Моя смотрительница вернулась с корзиной фруктов, какой-то выпечки и бутылкой воды.

— Проверь все это, — попросила она. — Есть подозрение, что они что-то подмешивают в еду.

— А я уж решил, что ты меня собралась торжественно встретить!

— Обойдешься! Ты можешь нормально поесть на яхте, а мне приходится здесь.

Я не стал уточнять, что за последние сутки нашел всего один промежуток времени для еды. Лита не посочувствует, она мне еще и выволочку устроит.

Еда оказалась чистой. Я выклянчил себе яблоко, а потом просто наблюдал, как ест моя смотрительница.

— Раньше ты не просила меня ничего проверять, — отметил я.

— Раньше обстоятельства были другими. Я тут поговорила с теми, кто видел церемонию жертвоприношения. Говорят, что жертвы все под кайфом. Учитывая местные обычаи, разумно предположить, что обкуриваются они добровольно. Но все равно есть шанс, что что-то подмешают в еду и воду. Поэтому до завтрашнего дня я есть не буду.

— Тебя не начнут подозревать?

— Не-а, — Лита довольно улыбнулась. — После сегодняшнего разговора с Аристархом, не начнут!

Я изобразил хвостом вопросительный знак.

— Ты с ним говорила?