- Понятно. Плодиться и размножаться тоже входит в мои обязательства?

- Нет, - вздохнула бабушка, - ты вольна отказаться от всего, прожить всю жизнь, работая в своей библиотеке, ну, если тебя еще не уволили за прогулы. – Язвительно улыбнулась бабушка. – А если серьезно, это просто медленная смерть. Вспомни, как ты жила? Приходила поздно вечером в свою темную квартиру, где из всех звуков были только твои громко тикающиеходики в кухне, и быстро ложилась спать, потому что кроме библиотеки в твоей жизни ни чего не было. Ты точно хочешь обратно?

- Нет. – Понуро согласилась Ягги. – Я просто не терплю насилия над собой.

- Я знаю. А еще я знаю, что ты боишься. Ты боишься предать Костю, тем, что тебе хорошо с Водяным, что он тебе уже нравится. Поэтому ты сердишься на него и на себя. Ну и нам достается.

- Да, Ягуша. – Согласилась Ольга Константиновна. – Бабушка права. Ты предашь Костю, если откажешься от своей силы, от того, что бы быть Бабой Ягой, и от его доверия, и не сможешь сохранить и передать его книгу и знания.

- Все-то вы знаете. – Успокоено вздохнула Ягги. – Да, думаю, именно так.

Все немного помолчали, допили остывший кофе.

- Ладно, если вы закончили меня воспитывать, может, расскажите, о чем еще кроме моей личной жизни вы беседовали?

- О зеркале, разумеется! – Улыбнулась бабушка. – Зеркало, как нам рассказал Дедушко Водяной,сейчас находится на чердаке. Его никто не тревожит, кроме голубей и крыс. Все забыли о нем.

- И все? Это все? Оно убило деву Брусницыных, и на этом успокоилось? – Расстроилась Ядвига, такой малостью информации.

- Нет. Когда погибла дочь Брусницына, зеркало, спровадили на чердак. – Сказала Ольга Константиновна. – Помнишь, я тебе рассказывала?

- Конечно! Разве забудешь такую историю! – Ягги пожала плечами.

- Но это еще не все. Там оно провисело до революции. После революции, завод Брусницыных, национализировали и он стал называться Кожевенным заводом имени Радищева. Зеркало нашли, но, не зная, его историю, и прельстившись его помпезным видом, повесили в директорский кабинет. – Начала неторопливо рассказывать бабушка. – Оно висело, ничем особенно не выделяясь, только директор стал сильно болеть и часто отсутствовать на своем месте. Вечером завод и кабинет запирали, до утра. Внутри завода оставался только сторож, которому вменялось в обязанности в течение ночи ходить по коридорам и охранять социалистическую собственность.

- Но, - протянула Ядвига, - что-то должно случиться!

- Да! – Согласилась Ольга Константиновна с торжественным видом, словно это была ее заслуга. – Этот сторож уволился, или уволили, история умалчивает. Наняли другого, а тот оказался очень любопытным, или очень ответственным. Не знаю. Он не только курсировал по коридорам, но и открывал кабинеты, проверяя вверенное имущество.

- Я так полагаю допроверялся?

- Ягги, перестань перебивать! – Возмутилась бабушка.

- Ты права, - Ольга Константиновна приподняла бровь и посмотрела на Ягги, - допроверялся. В одно не замечательное утро его нашли, точнее не нашли на работе. Директорский кабинет оказался открытым, перед зеркалом валялась фуражка сторожа, а самого его не было. Искали по всему заводу, но так и не нашли. Все было на месте, кроме сторожа. Кража и злой умысел, как первоначальная версия следствия не подтвердилась. В отчете написали, что сторож покинул вверенный объект без объективной причины, но люди шептались, что завод запирался снаружи, и выйти самостоятельно он не мог. Все двери и окна были целы. Он просто испарился и все! Пошушукались и забыли о стороже. Зеркало от греха подальше убрали из кабинета в буфет, где трудящиеся обедали. Но и тут, не обошлось без необъяснимых случайностей. Стала падать дисциплина, участились прогулы, и началось мелкое хулиганство. Но, дальше началось совсем неописуемое! Стали пропадать уборщицы, которые по вечерам мыли завод. В буфетной, перед зеркалом оставались ведра, тряпки и швабры, иногда туфли или косынки, а сами уборщицы пропадали. Таким образом, за три года пропало пять уборщиц. С точки зрения материализма объяснить это не смогли, но, не вдаваясь в мистические странности, как и в первый раз, сослали зеркало куда подальше – на чердак, где оно и было найдено по приказу Водяного.

- Ой, как интересно! – У Ягги загорелись глаза. – А после высылки на чердак, оно себя не проявляло?

- На сей счет - нет данных. Крысы и голуби не учитывались, поэтому данных о пропажи оных нет. – Закончила Ольга Константиновна свой рассказ.

- Значит, оно так и висит, там на чердаке? – Допытывалась Ягги.

- По последним данным, так и висит. – Подтвердила бабушка.

- Ну и славно, пусть висит. – Закончила обсуждение Ягги. – Значит, Алессандра про него ничего не знает.

- Ну, я бы не стала делать таких выводов, - не согласилась Ольга Константиновна, - надо бы разузнать.

- На разведку! – Обрадовалась Ягги.

- Спать. – Строго сказала бабушка. – На сегодня достаточно. И кстати, Дедушко сильно удивился, что Володенька знакомить с Сиреной повез тебя в Венецию. Сирена очень часто бывает в Петербурге. Хотя, Венеция это романтично, соглашусь с Дедушкой Водяным. Но просил тебя предупредить, что бы ты не сильно раскрывалась перед Сиреной, не простая она, женщина.

Следующие несколько дней прошли в бесцельных полетах Ягги перед домом Кира. Иногда Ядвига натыкалась на бдительную Любашу, которая осыпала ее проклятьями. Налетавшись, Ягги возвращалась в дом злая и недовольная.

- Словно повымерли все в квартире! – Жаловалась она бабушкам. – Тишина, ни света, никого! Даже Елены Николаевны нет. Уехали куда-нибудь?

Бабушки пытались отвлечь ее, заставляя варить и изучать зелья. Но у Ядвиги, от рассеянности и размышления над коварными планами Алессандры и Кира только все взрывалось и пригорало. В конце концов, Ольга Константиновна сдалась:

- Все Ягуша, с зельями будем разбираться позже, иначе я просто останусь без кухни.

Ягги обрадовалась и улетела к дому Кира. Под надзором Ворона она качалась на ветке, часа два, во дворе было пусто. В окнах квартиры тоже. Решив, что еще пять минут, и она летит домой, Ягги услышала, как на работу выходит дворничиха. Решив не раздражать ее, Ядвига обратилась в синицу, а Ворона отправила на крышу. Любаша вышла из подъезда, критически обозрела двор, поворчав, что, слава богу, сегодня нет этих летающих крыс - ворон, видно, отрава подействовала, помахала метлой и встала в ожидании с кем бы можно было поговорить. Постепенно во двор вышли Любашины подружки и принялись обсуждать последние события. Все бесполезные сведения о новых жильцах из третьей квартиры, о сумасшедшей старухе из двадцатой и об оторве их тридцать второй Ягги пропускала мимо уха. Но когда, взгляд дворничихи уперся в машину Кира, она вспомнила и об этом некогда почтенном семействе.

- Вот, какая приличная семья раньше была. – Пригласила она своих подруг к обсуждению, выразительно посмотрев на грязную машину Кира. - Вот Кирюша, никогда на грязной машине не ездил. И грязи во двор не таскал. А теперь?

Бабульки согласно закивали. Любаша вдохновилась и продолжила.

- Вот пока отец был жив, вполне приличная семья была. А сейчас? Родственница эта, живет у них без прописки, и в квартплату ее, наверное, не включают. Надо бы уточнить в конторе.

Бабушки опять согласно закивали и стали обсуждать повышение цен на коммуналку. Но тема коммунальных платежей конечно интересна для обсуждения, но толком непонятная степень родства Алессандры и ее не родственные отношения с Киром для Любаши были более интересны.

- Никогда бы не пустил Корней Каллистратович эту походимку в дом! Что за родственница, если она все время с Кириллом Корнеевичем в губы целуется? Врет она. А Елена Николаевна, приличная женщина, но подкосили ее смерти мужа и сына, а иначе б никогда такого сраму не допустила! – Любаша выразительно округлила глаза. – Любовница сына живет в доме! Срам, да и только.Вот я говорила вам, что она не родственница! Не может быть у Елены Николаевны такой родни! Еще, и рыжую притащила из своей Италии!