ГЛАВА 32

Октябрь 2014

Последние несколько месяцев я жила с мамой. Все началось с того момента, как между нами с Уэсом все было решено. Я вернулась в наш дом только один раз, специально выбрав день, когда Уэс будет на работе, чтобы спокойно собрать вещи.

Я часто виделась с Синклэром, но мы не жили вместе. Я очень боялась, что Уэс что-нибудь сделает с ним, если вдруг появится возможность.

Меня передернуло от одной только мысли об этом.

Мое сердце все еще было хрупким. Я медленно пыталась собрать его по кусочкам, но я любила Синклэра. Ему было кое-что известно про нас с Уэсом, но не все. Мне было даже самой себе тяжело признаться в происходящем, так представьте, как же тяжело было бы открыться всему миру? Я чувствовала себя униженной, запутавшейся.

Каждый день Уэс звонил мне, умоляя поговорить. Каждый день я сбрасывала его звонки, потому что больше не могла этого терпеть. Как я смогу избавиться от его присутствия в моей жизни, если даже просто не могу проигнорировать звонок?

Чем сильнее мне хотелось спрятаться от всего, тем чаще приходилось сталкиваться лицом к лицу с реальностью.

Я еще раз посмотрела на экран и нажала ПОЗВОНИТЬ.

Через два гудка он взял трубку.

— Виктория? Виктория? — Уэс задыхался, словно бежал к телефону.

Я сделала глубокий вдох.

— Нам нужно поговорить.

Представляя себе наш разговор, я думала, что он пройдет гладко. Но сейчас я видела, как Уэс злится с каждой минутой все сильнее.

Хотя на это я и рассчитывала. Вот почему мне хотелось порвать с ним за ужином. На публике. Со свидетелями. Я выбрала ресторан, в который он водил меня, когда мы были влюблены друг в друга. Об этом месте остались хорошие воспоминания. С тех пор столько мрака появилось в наших взаимоотношениях, что мне захотелось привнести хоть каплю чего-то хорошего.

— Прости, я опоздал, — поспешил сказать Уэс. Он поцеловал меня в макушку. Он так постоянно делал в начале нашего брака.

— Все в порядке.

Уэс не озвучил причину опоздания, а я не стала спрашивать сама; я итак знала ответ. Работа.

Он сел напротив меня, и принялся изучать меню. Официант принял заказ, и больше ничего нас не отвлекало.

Мы смотрели друг на друга. Он широко мне улыбнулся и спросил о том, как прошел мой день. Казалось, его действительно интересовало, что я отвечу. Это обезоруживало.

Но это был его тип поведения: постоянное проявление доброты и короткие вспышки гнева. Если я буду держать это в голове на переднем плане, мне удастся справиться с этим.

— Виктория, ты в порядке? Ты слегка побледнела.

Прежде чем ответить, я осушила бокал вина. Руки тряслись. Я сцепила пальцы вместе и подождала.

Принесли первое блюдо.

Сейчас или никогда, сказала я себе. Ты должна сказать ему.

— Я не могу так больше жить, — выдала я.

Правда может сделать одну из трех вещей: освободить, сломить или завершить все.

Я разрывалась между этими тремя вариантами, ожидая реакции Уэса. Он вытер рот салфеткой и нахмурился. На его лице читалось замешательство.

— Жить как?

— Как сейчас, — я указала на пространство между нами, — я так больше не могу.

Я готовила себя к вспышке. Жестокости. Но вместо этого меня встретила тишина. Это было неожиданно и сбило меня с толку. Может я совершила ошибку? Может все могло вернуться на свои места? Может…

Нет, предостерегающе прошептал мне мой разум. Ты должна это сделать.

Забыв про свое волнение, я очень тихо сказала:

— Я хочу подать на развод.

Произнести эти слова оказалось так же больно, как я и думала.

Уэс выронил вилку. Потянулся через стол ко мне. Я напряглась, но через мгновение он убрал руку. Казалось, что он борется сам с собой.

— Не могу в это поверить, — угрюмо пробормотал он.

Я не ответила, просто осторожно наблюдала за каждым его движением.

— С чего вдруг ты приняла такое решение? — спросил он.

Его плечи поникли, и он опустил голову, слепо уставившись на еду. Он ничего не говорил, и разговоры за соседними столиками окружили меня. Думаю, что где-то глубоко внутри, он знал, что это произойдет.

Игнорируя всех вокруг нас, он потянулся к моей руке. Я сразу же убрала ее. Мы успели соприкоснуться только кончиками пальцев.

— Я люблю тебя. Я думал, что у нас все идеально.

Я нахмурилась.

— Идеально?

— Все усложнилось из-за работы, и из-за того, что ты не могла забеременеть…

— Это не из-за твоей работы и беременности. — Быстро перебила его я, — По началу мне тоже так казалось. Но нет, это все из-за твоего обращения со мной.

— Я хорошо с тобой обращался, Виктория. Я дал тебе все. Несколько ссор и ты готова уйти? Да ладно тебе. Я же люблю тебя, — грустно произнес он, выглядя совершенно опустошенным.

Вот Уэс всегда так поступает. Не покупайся на это. Ни на единую секунду.

Он собирается сказать, как сожалеет, как сильно любит меня, но я знала, что даже тигру не выбраться из его сетей.

— Пытаешься заставить меня поверить в то, что в тебе не осталось любви, чтобы бороться за нас? — подытожил он.

В его словах промелькнул слабый намек на разочарование. Учитывая масштабы нашего разговора, он даже близко не проявлял той реакции, какой я от него ожидала.

— Конечно же во мне есть любовь к тебе. Но ее больше недостаточно.

Мой ответ заставил его вздрогнуть. Он откинулся на стуле, уставившись на меня своим взглядом адвоката — взглядом, который буквально проникал в человека и пытался поймать его на лжи. Этим взглядом Уэс мог докопаться до моей сущности, но он не нашел бы там ничего кроме правды.

Я очень осторожно подбирала слова.

— Ни один из нас больше не счастлив.

— О чем ты говоришь? У нас все идеально.

Пребывая в замешательстве, я уставилась на него. Я чувствовала себя так, словно нахожусь в сумеречной зоне. Может он бредит? Я медленно наклонилась и тихо произнесла:

— Между нами нет ничего идеального.

— В этом то и проблема. Я вижу, что отношения натянуты. Но тем не менее я люблю свою жену так сильно, что могу это преодолеть.

— Преодолеть? — я повысила голос, чем привлекла к себе внимание окружающих. — Это то, чем мы занимаемся весь год!

— Год? — вздохнул Уэс, — и теперь ты упрашиваешь меня купиться на то, что ты больше не счастлива?

— Да, именно в этом я и стараюсь тебя убедить.

— Невероятно, черт побери.

— Я не внезапно пришла к этому. Невозможно забыть годы, проведенные вместе, и совместные воспоминания.

— Если это невозможно, тогда останься со мной.

Уэс потянулся ко мне и в этот раз я стала сопротивляться, потому что сдаться в такой ситуации было очень легко — опустить плечи и покорно сказать «хорошо».

Я опустила руки на колени.

— Я не могу, Уэс. Если останусь с тобой, то моя боль никуда не исчезнет. Я останусь с твоим жестоким обращением.

— Не было никакого жестокого обращения. Я всего лишь несколько раз вышел из себя.

— И именно поэтому я больше не могу быть с тобой.

Умоляющее выражение на лице сменилось холодностью, которую я ожидала увидеть с самого начала. Казалось, что вся реальность происходящего наконец-то дошла до него. Никакое количество произнесенных слов «прости», не смогло бы вернуть нас к тем, кем мы когда-то были.

— У тебя кто-то есть? — поинтересовался он язвительным тоном.

Я так долго собиралась с силами, чтобы сказать ему правду, но сейчас была так напугана, что он использует это против меня и выставит меня в плохом свете. Меня, а не себя.

Я села прямо и посмотрела ему в глаза.

— Это не имеет значения.

— Конечно имеет. Почему ты не можешь ответить на вопрос? Да, у меня появился другой. Нет, у меня никого нет. Два легких ответа.

— Ты можешь предложить мне хоть три варианта ответа, но это тебе стоит признаться о романе на стороне.

Уэс ударил ладонями по столу.

— Говорил тебе, что не встречаюсь с ней!

Разговоры вокруг нас затихли. Я чувствовала на себе взгляды. Уэс оглянулся и понизил голос.

— Если хочешь развода — получай. Я не смогу остановить тебя… — Я ждала. Он явно готовился нанести удар. — Но я не дам тебе сделать это так легко.

 Я ожидала, что его тон будет таким резким, но все равно по спине пробежал озноб.

Уэс попросил принести счет, я осталась сидеть на своем стуле. Не потому, что должна была. Не потому, что была напугана. Не потому, что мне было грустно. Я осталась, потому что знала, что это наш последний ужин, который мы проведем как мистер и миссис Донован.

Мы молча вышли из ресторана. Тишина была невыносимой. Она маскировала недосказанные слова, которые просто тихо умирали в нас.

Мы уехали каждый на своей машине. Я видела, как Уэс сворачивает направо и уезжает в сторону нашего дома.

Я же повернула налево.

Я поехала к Синклэру.